Здоровье

Сделать походку

08-01 В РНПЦ травматологии и ортопедии поднимают на ноги детей с, казалось бы, безнадежными диагнозами

08-01
В операционной (справа Олег Соколовский)

Девятилетняя Маша оказалась в центре по совету московских врачей.

— У моей девочки врожденный двусторонний вывих тазобедренных суставов, с первых дней жизни она наблюдалась и лечилась в родной Москве, — вспоминает мама Ирина. — Машеньку консультировали и оперировали известные специалисты, но видимых улучшений не было. Нам сказали, что ничего уже сделать нельзя, разве что один белорусский врач Олег Соколовский сможет помочь. На него последняя надежда. Приехали на консультацию, и Олег Анатольевич взял дочь на лечение. Успешно прооперировал одну ногу. Через год предстоит еще одна операция, уже на второй ноге. Доктор мне очень понравился.

— Лечиться поеду только к Олегу Анатольевичу. Больше ни к кому, — улыбается Маша.

— Мы очень довольны результатом, условиями проживания и отношением врачей. Здесь нет ни одного человека, который безучастно относился бы к детям или родителям, — добавляет мама.

Одиннадцатилетней Валерии диагноз «болезнь Пертеса», при которой нарушается кровоснабжение головки бедренной кости, поставили в шесть лет.

— Из-за разрушения тазобед­ренного сустава Лерочка стала прихрамывать. сначала это было не очень заметно, потом все хуже и хуже… Доктор Олег Соколовский в мае 2010-го сделал ей операцию. С тех пор она у него наблюдается, — рассказывает Елена, мама юной пациентки. — Дополнительно Лера прошла медицинскую реабилитацию. Три года передвигалась с помощью костылей, потом в них отпала необходимость.

— Лера же нормально ходит, не отличишь от здорового человека, — нисколько не преувеличиваем мы.

— За комплимент спасибо, — благодарит Елена. — Маленький нюанс: из-за того, что Лера долгое время передвигалась на костылях, у нее одна ножка на пару сантиметров короче другой, потому приехали на операцию.

— Поставим скобы, и станет, как новенькая, — замечает Олег Анатольевич.

— Знаете, а мы вам верим, — не скрывает мама. А нам, несведущим в медицине людям, объясняет, что болезнь Пертеса — это на всю жизнь. Прыгать, бегать, заниматься танцами (было такое в био­графии Леры) нельзя, самое главное — беречь суставы.

Благодарна докторам и еще одна Елена. У нее на лечении в центре семилетняя дочь Лиза. Девочке с врожденным вывихом бедра поэтапно, с промежутком в полтора года, выполнили две операции (вторую — на днях).

— Сказали — удачно, — радуется женщина. — Завтра выписываемся, периодически будем приезжать на контрольный осмотр.

— Каждый пациент должен найти своего врача. В нашем случае, если у доктора нет контакта с родителями, им лучше поискать другого специалиста, — убежден руководитель клиники детской травматологии и ортопедии РНПЦ травматологии и ортопедии, доктор медицинских наук, профессор Олег Соколовский. — Это касается не только медицины, а взаи­моотношений между людьми вообще. Межличностные отношения очень важны.

Что касается моей работы, в первую очередь специализируюсь на лечении болезней тазобедренных сустав. Это может быть не только врожденная деформация, но и заболевание, приобретенное в первую неделю жизни ребенка. Тот же пупочный сепсис, сопровождающийся заносом инфекции, в ряде случаев поражает тазобедренные суставы. И начинать лечение следует как можно раньше.

— Оперировать ребенка?

— К счастью, большинство врож­денных вывихов бедра устраняют консервативным лечением, когда операция не нужна.

— Если все-таки без операции не обойтись, существуют ли возрастные ограничения?

— Раньше они, скорее, были весовыми — пока малыш не набирал 10-12 килограммов, его не оперировали. С улучшением возможностей медицинской аппаратуры стали брать маленьких пациентов, как только им исполняется 5-6 месяцев. По своей физиологии ребенок должен к году пойти, как говорим, на анатомически правильных ногах. Операция достаточно травматичная. Но мы работаем в команде. Команде профессионалов. Это важный аспект, так как обычно пациенты больше наслышаны о хирургах.

— Хирург — главная скрипка в оркестре?

— Наверное, да. Но без анестезиолога он не начнет оперировать.

— Кстати, анестезиологи часто обижаются на то, что остаются в тени?

— Есть такой момент, но каждый сделал свой выбор. Кто-то становится гинекологом, кто-то урологом, кто-то терапевтом, а кто-то хирургом. Обиды неуместны. Важно, чтобы вся команда работала четко и слаженно, без каких-либо межличностных конфликтов. Это дорогого стоит, когда в операционной хорошее настроение у хирурга, анестезиолога, медсестры…

— Во время операции настроение можно поднимать или поддерживать музыкой…

— Если звучит фоновая музыка — не возражаю, хотя, по большей части, не замечаю. А кто-то из коллег включает обязательно.

— Что важнее для хирурга — руки или оборудование операционной?

— Главное, чтобы голова на плечах была. Потом уже — руки, опыт, оснащение. Рукоделие — это все здорово, но сначала надо мысленно прокрутить ход операции. Они бывают одинаковыми по названию, но пациенты разные. Подход строго индивидуальный.

— Взрослым выполняют эндопротезирование суставов, а детям?

— Теоретически такое возможно. Однако у ребенка растущий организм, и впоследствии каждые два года протез придется менять, что на практике нереально. Разрезать и ушить — аспекты чисто технические. Просто каждая последующая замена, во-первых, технически сложнее, во-вторых, сопровождается увеличением риска осложнений.

Увлечение эндопротезами — модная тема. На Западе в первую очередь. Потому что приносит приличный доход производителям, посредникам, клиникам. Но чем позже поставлен эндопротез, тем лучше для пациента. Если это произошло в 20 лет, однозначно, что в течение жизни его придется менять один, два, а то и три раза.

— Есть ли необходимость в лечении белорусских детей за рубежом?

— Скажу так — к нам приезжают. В нашем центре на самом высоком уровне лечат детей с заболеваниями тазобедренных суставов. У нас действительно хорошие наработки. Неоднократно бывал в США. Там в ряде клиник уровень лечения таких пациентов не выше нашего, а в каких-то моментах мы даже превосходим зарубежных коллег.

Ортопедия бурно развивается: то, что 20 лет назад казалось отличным, на сегодняшний день — хорошо. К примеру, коллега защищал кандидатскую диссертацию по так называемому временному блокированию зон роста у ребенка. Еще 15-20 лет назад об этом и речи не велось. Чтобы не быть голословным, наглядно продемонстрирую.

Олег Анатольевич включает компьютер.

— Видите, у маленькой пациент­ки (ей 3,5 года) D-резистентный рахит — не поддается обычному лечению витамином Д. Вот зоны роста. Обратите внимание, ноги колесом. Раньше, чтобы их выровнять, следовало рассечь кость в нескольких местах, затем все это вывернуть, загипсовать месяца на два и ждать, пока срастутся.

Сейчас на зоны роста снаружи ставят титановые скобы. Вот одна, вторая, третья… Постепенно ножки выпрямляются. Со временем достанем инородные тела, иначе ноги вывернутся в другую сторону. Благодаря таким операциям результаты лечения значительно улучшились. И организм восстанавливается быстрее: сегодня пациента прооперировали, а завтра он пошел.

— Много таких операций выполнено?

— Сотни. Кстати, скобы выпускают в Беларуси, они сделаны из титана — самого нейтрального для организма металла.

Иногда большее искусство — назначить консервативное лечение, а не операцию. Это у молодого хирурга часто возникает настолько огромное желание оперировать, что он готов пересадить даже голову. Его больше интересует сам процесс хирургического вмешательства, а не результат. Со временем это проходит.

Олег Соколовский в 32 года защитил кандидатскую, в 40 лет — докторскую диссертацию. Проводит мастер-классы в Германии, Казахстане, России. Выступает с лекциями в Великобритании, США, Японии. Лауреат Государственной премии в области науки и техники, которой был удостоен вместе с отцом Анатолием Михайловичем, много лет назад совершившим прорыв в детской ортопедии, и директором РНПЦ травматологии и ортопедии Александром Белецким, тоже, кстати, детским ортопедом.