Культура

Найти фирменный прищур

10-01 Завтра народный артист СССР и Беларуси Геннадий Овсянников празднует 80-летие

10-01 В мастерской Ивана Миско понимаешь, что речевка «если очень захотеть — можно в космос полететь» — не всегда пустозвонство. Десятки скульптурных портретов космонавтов на стеллажах как аргумент — а ведь и правда можно. Это его тема, которая сделала имя, позволила стать своим в Звездном городке. Но об этом Иван Якимович обычно говорит в многочисленных интервью накануне Дня космонавтики. Мы же напросились в его мастерскую посмотреть, как он лепит другой космос — актерский. Два народных — художник и артист — Иван Миско и Геннадий Овсянников знакомы со времен театрально-художественного института, где оба учились. Дружат много лет.

— Гена! Перерыв, можешь подышать, — шутит скульптор, отработанными движениями «делая» нос.

Геннадий Степанович торопится по делам. В Купаловском, где он служит с 1957 года, неделя Овсянникова: «Лістапад. Андэрсен», «Сымон-музыка», «Вяселле», «Не мой», «Людзі на балоце», «Пан Тадэвуш». В день рождения, 19 февраля, играет спектакль «Вечар».

— У Овсянникова имидж юмориста, непревзойденного рассказчика анекдотов. А у вас он сдержан, скуп на эмоции, — делюсь впечатлениями о скульптурном портрете.
— Много раз Гену на сцене видел. Мы же столько лет знакомы! Но не хотелось лепить его в роли. Он глубокий. Ищу его характерный прищур. Без него портрета Овсянникова не получится. В прищуре — и мысль, и ирония. Всё вместе.

Геннадий Овсянников — народный артист СССР и Беларуси, лауреат Государственной премии БССР. С 1957 года служит в национальном академическом театре имени Я. Купалы.

То, что в Овсянникове «есть что лепить», скульптор понял еще в 1960-х, когда впервые выполнял его лицо в гипсе. А вот еще один Овсянников — скульптура в пластилине на полке рядом с кубинским космонавтом Арнальдо Тамайо Мендесом. Профиль актера узнаю и на сувенирной медали к одному из прошедших юбилеев.

Свежий скульптурный порт­рет — подарок Геннадию Степановичу к 80-летию. Мастер оценивающе смотрит на свою работу, вспоминает одну из бессчетных шуток Овсянникова:

— Когда прошлый юбилей праздновали, в театре тоже бенефис был. Гене столько цветов надарили — на сцене горой сложены. Он посмотрел на них и бросил в зал реплику: «Столько цветов, а я еще живой» (улыбается). Овсянников — один такой. Пока леплю, думаю: мог бы его самого кто-нибудь сыграть? Вряд ли. Нет такой фактуры. Выходит на сцену, еще и текста нет, а руки живые, каждая деталь говорит.

 

Поздравляем!

Зинаида Зубкова, народная артистка Беларуси:

— Мы познакомились с Геной еще в институте. Когда я поступила на первый курс, он учился уже на четвертом. У меня папа был моряк, а Гена тоже окончил мореходку. Молодой и кудрявый, он так понравился моей маме, что она говорила: «Выходи за него замуж! Вы будете прекрасной парой». Пара действительно у нас получилась прекрасная, но только актерская: мы с ним столько сыграли за эти годы в нашем театре. Он даже отцом моим был в «Трыбунале». Этот спектакль — целый период в жизни. Только по воинским частям в Германии в тридцатиградусную жару мы ездили с ним почти месяц. А в последние годы сколько городов объездили со «Свадьбой»: Париж, Мадрид, Тбилиси, Москва, Пекин. И Гена ни разу ни с кем не поругался, не сказал, что плохо себя чувствует. Он же кремень! Но с добром, солнышком внутри. Чистый, чуткий, веселый, наивный изнутри. Рядом с ним чувствуешь жизнь. Хочу пожелать ему здоровья, здоровья и еще раз здоровья! И хороших ролей, потому что он прекрасный актер!

Читайте также:  Шекспировские снасти

Тамара Миронова,заслуженная артистка Республики Беларусь:

— Наше знакомство началось с конфликта. Я тогда играла в театре «Вольная сцена» при Союзе театральных деятелей. Мы ставили «Трыбунал», к нам пригласили Овсянникова, который к тому моменту сыграл его уже 600 раз в Купаловском. У него все просто в руках и ногах само было, а я остановила его: «Давайте помедленнее, ничего не понимаю». Он посмотрел на меня и ушел с репетиции. Думали, что не вернется. А он вернулся. И мы подружились, стали не разлей вода. Он такой теплый, очень мягкий. У него все в глазах, когда играешь с ним на сцене. В театре называют его «дядя Гена». Он же юморист! Редко говорит серьезно, хотя очень глубокий человек. Все время шутит, и к нему всегда только с улыбкой подходишь.

Здоровья ему! Все остальное у него есть — и талант, и прекрасная любящая жена. Разве что работы еще хорошей, потому что он этого достоин. Это актер высокого класса! Ему стоя аплодировали в разных городах мира. Лично на него надо ставить спектакли. В свои 80 он всю эту неделю выходит на сцену каждый вечер. Горжусь, что для своего юбилея он выбрал именно спектакль «Вечар». Завтра будем снова вместе играть. Мы очень любим этот спектакль, чувствуем друг друга.

Виктор Барабанцев, художник:

— Мы так давно знакомы, что я уже и не помню, где встретились. Кажется, что дружили всегда. Впервые писал портрет Овсянникова лет десять-одиннадцать назад. Как художнику мне бросается в глаза его узнаваемая улыбка. Он такой фактурный артист! Не играет, а живет каждой своей ролью. Сейчас снова пишу его портрет для выставки. Как-то пришел в мастерскую к Ивану Якимовичу Миско и увидел, что он лепит Овсянникова. Сделал набросок и решил прийти снова. Пусть они работают, и я буду работать. Ведь когда человек чем-то занят, у него совсем другое лицо, интересно наблюдать. Теперь встречаемся втроем каждую неделю: я пишу, Иван Якимович лепит, Овсянников шутит и позирует. Хочу пожелать Геннадию Степановичу творческого долголетия! Он должен как можно больше и дольше радовать своих зрителей.