Человек и его время

Огонь согревающий

08-01 Жижель в древнеславянском пантеоне богов повелевал огнем, насылая пожары за грехи и согревая землю в благодатные годы. То есть по своему усмотрению разрушал и созидал

08-01
Галина Ивановна на стройке со студентами

 Отец

Иван Матвеевич был созидателем. Дома, построенные в 1930-х при участии выпускника Белорусского политехнического института (БПИ) прораба Жижеля, заводы, рассчитанные проектным институтом, где он директорствовал до войны, были наглядны, осязаемы и казались вечными. И даже когда на них посыпались вражеские бомбы, Иван Матвеевич, отправляя в тыл документацию института, думал об их возрождении. Но пришлось учиться разрушать.

Он поехал вслед за отступавшими красноармейскими частями на велосипеде. Добрался до своих под Оршей, попросился на фронт и получил отказ как человек, крайне необходимый при возведении заводов в тылу. Но под Смоленском в армию его взяли и как специалиста-строителя назначили командиром понтонно-мостового подразделения, в чью задачу входило разрушение мостов и дорог на пути фашистов. Он взрывал переправы, минировал поля и дороги, готовил плацдармы для великой битвы под Москвой. Принимал в ней участие и получил первые награды. Потом был поход на запад, в котором заместитель командира 62-го отдельного понтонно-мостового батальона майор Жижель конструировал, рассчитывал и возводил мосты и переправы. Хотя душа подгоняла в Минск, где в оккупации остались жена и дети. Кто-то утверждал, что они погиб­ли, и Иван Матвеевич нес в себе эту нестерпимую боль. Но когда в освобожденном уже Гомеле ему предложили связаться с минскими подпольщиками, чтобы точно узнать о судьбе близких, Иван Матвеевич отказался, не желая подставлять под удар подпольщиков, семью и соседей.

Дочь

В войну Галина была еще очень маленькой. Но в памяти глубоко укоренились наставления мамы — никогда и никому не называть свою фамилию, потому что имя коммуниста, руководителя крупного института было слишком хорошо известно и могло привлечь внимание карателей.

Когда 5 июля 1944 года в доме появился отец, девочка кинулась искать его бережно хранимую фотографию, чтобы окончательно удостовериться в долгожданном счастье. Но в последующие дни и годы дома его видела редко. Возглавляя отдел строительных материалов Госплана республики, Иван Матвеевич мотался по всем кирпичным и цементным заводам, поднимая их из руин и налаживая производство. В выходные работал на разборке руин. Влияние его на детей было огромным: сын и дочь стали студентами строи­тельного факультета БПИ.

— Я начинала трудовой путь мастером, потом прорабом, — рассказывает Галина Ивановна, нынче преподаватель архитектурно-строительного колледжа, почетный строитель «Минскстроя» и отличник народного образования страны. — И однажды, копая траншею в районе детской железной дороги, экскаваторщик порвал какой-то кабель. Был выходной, но я немедленно нашла телефон-автомат, доложила диспетчеру об аварии, указав точное время, место, обстоятельства, глубину траншеи. В понедельник иду на работу, а участок оцеплен военными, меня не пропускают. Заявляю, кто я, и меня тут же под белы ручки к следователю. Оказывается, мы повредили какую-то линию международной связи и каждая минута ее простоя на вес золота. Сижу, думаю, сколько в тюрьме отработать за то золото надо. А проверка идет. И оказывается, мой скрупулезный доклад диспетчеру решил проблему, так как на картах путь кабеля был указан неточно, доложено обо всем было своевременно и так далее. И это все благодаря науке отца. До сих пор храню его военные детальные расчеты наведения переправ и записную книжку, которую он вел в бытность министром.

Действительно, маленькая книжечка впечатляет. В ней телефоны всех московских вышестоящих организаций и всех белорусских подчиненных, сведения о наличии в трестах и стройуправлениях автомашин, башенных кранов, экскаваторов и прочей стройтехники, показатели каждого подразделения по выполнению планов, графики ввода объектов, дни рождения друзей, родни и подчиненных.

— Отец был не только созидателем, но и собирателем, — с высоты прожитых лет анализирует Галина Ивановна характер Ивана Матвеевича. — Ведь его семье в Первую мировую войну пришлось стать беженцами, уехав из деревни под Берестовицей. И так как та территория отошла к Польше, возвращаясь, Жижели остановились в Минске. Но благодаря стараниям отца родственники нашлись и были нашими частыми гостями. Он многим помогал в работе, деньгами на лечение, хотя мы сами жили скудно и еле-еле сводили концы с концами. Помню, нам прислали из Москвы пряники, и мама, желая сберечь их к Новому году, спрятала на шкафу за часами. А я, нагромоздив друг на друга стулья, полезла за ними и упала. Вбежавшая мама не стала меня ругать, а обняла и горько-горько заплакала. Трудно жили после войны. Многие наши родичи были похоронены на так называемом немецком кладбище, хотя немцами и лютеранами, естественно, не были. Просто погост находился неподалеку от нашего переулка. Так вот, когда сносили кладбище, стараниями отца все родственники — и близкие, и дальние — были достойно перезахоронены в другом месте. Для него это было свято. Как и традиции семьи, как и белорусский язык. Мы впитывали и передавали эту преданность роду, семье, Беларуси. И профессии тоже. Стали строителями мы с братом Геннадием, мой сын Евгений и внуки. Дети моей дочери Виктор и Ирина посвятили себя экономике строительства.

Внук

Евгений остался без отца в четыре года: Владимир Миткевич — аспирант, краса и гордость БПИ — погиб во время зарубежной стажировки в автокатастрофе. Подавленной горем дочери изо всех сил помогали мама Зинаида Семеновна и отец. Иван Матвеевич даже нарушил свой принцип не козырять должностью и фамилией и, назвав себя, попросил для внука место в садике. Там его так и записали — Женя Жижель. С этим именем рос. А когда пришла пора получать паспорт, дед попросил сохранить фамилию. С разрешения родителей отца остался Евгений Жижелем, получив вместе с фамилией жизненные принципы деда. Памятуя его военное прошлое, не стал уворачиваться от службы в армии, после пошел на стройку мастером, стал прорабом.

— У деда было прекрасное чувство слова. В молодости он был актером железнодорожного драматического кружка, которым руководил Владислав Голубок, играл на струнных инструментах, дружил с писателями, а возводя дом для любимого Якуба Коласа, старался сохранить в его дворике сосны. Иван Петрович Шамякин как-то сказал, что Жижель вполне мог стать писателем. Так вот унаследованная любовь к слову сыграла роль в моей дальнейшей карьере: в строительстве тоже нужны чиновники, умеющие писать рапорты, — шутливо комментирует свой давний перевод в министерство Евгений Владимирович Жижель, нынче начальник инспекции Госстройнадзора по городу Минску.

Это, конечно, шутка. Его ценили за знание строительного дела. Во время Чернобыльской катастрофы командировали возводить поселки для переселенцев. Два года Жижель-внук был главным инженером стройуправления на возведении Костюковичского цементного завода. Его деловые качества, честность, принципиальность привели к работе в Госстройнадзоре. Инспектирование требует не только умения находить недостатки, но и принципиальности, устойчивости к различным просьбам, соблазнам пойти на уступки и принять «благодарность». У самого Евгения Владимировича к такого рода искусам стойкий жижелевский иммунитет.

А еще вместе с фамилией дед передал внуку ответственность за старинный белорусский род, поддержание семейных связей. И по всему выходит, что древний мифический Жижель был не только владыкой страшного карающего пламени, но и заботливым хранителем огня в домашнем очаге.

В 1958 году при реконструкции главного проспекта столицы от улицы Козлова до парка Челюскинцев за три месяца было уложено 14 километров инженерных сетей, 17 километров бордюра, установлено 180 металлических мачт для троллейбуса, заасфальтировано и благоустроено 170 тысяч квадратных метров улиц и тротуаров, высажено 650 деревьев. В ночь с 5 на 6 ноября на новом участке шла обкатка троллейбуса, а в 6 часов утра первые пассажиры на каждой остановке аплодировали строителям.