Здравствуйте, доктор

Честь иметь

10-01 К чему невозможно привыкнуть на скорой помощи, и что может быть лучше любой благодарности 

10-01 О переходе на гражданку

Бабушка была врачом, терапевтом и психиатром, дед — офицером. По наследству что-то мне передалось — по окончании суворовского училища пошел учиться на военврача.

Окончил вуз, получил распределение в медицинскую роту 37-й отдельной механизированной бригады Полоцкого гарнизона. Потом перевели в Марьину Горку на должность командира медицинской роты. Закончился пятилетний контракт. Предлагали его продлить, но хотелось чего-то нового и как врачу — дальнейшего развития.

Из медуниверситета мы выходили врачами общей практики. Потом на военной кафедре прошел переподготовку по хирургии. Однако в Вооруженных Силах хирургия в большей степени амбулаторная — без крупных серьезных операций: что-то вскрыть, что-то зашить… Словом, пока в армии служил, мои сверстники на гражданке далеко ушли.

Решил попробовать себя в другой специализации. Определенную роль сыграло то, что на первом и втором курсах медицинского университета стажировался в бригадах скорой помощи. Бывший однокурсник порекомендовал пойти на 2-ю подстанцию Городской станции скорой медицинской помощи Минска. Взяли в бригаду интенсивной терапии, через полгода — в реанимационную. Это было нечто! Эмоции переполняли — все самое тяжелое на скорой достается реанимации. Поначалу, когда выезжал на вызовы, сердце колотилось, со временем пришла уверенность.

О буднях службы «103»

Служба скорой медицинской помощи самая доступная. Проще набрать 103, вместо того чтобы пойти в поликлинику.

Чрезмерные нагрузки и эмоцио­нальное выгорание медработников связаны с большим количеством непрофильных вызовов. Незначительное повышение давления, температуры — с этим пациент может справиться своими силами или обратиться в поликлинику. Это не компетенция скорой. Одно дело, когда помощь действительно нужна и доктор выложился на 100 процентов, сделал все возможное для спасения жизни. И совсем другое, когда бригада приехала, чтобы дать пациенту… таблетку.

К чему невозможно привыкнуть — это к гибели детей. Один ребенок выпал из окна — оставили без присмотра родители, другой отравился бытовой химией, третий получил электротравму. И со взрослыми непоправимое случается, но мертвый малыш — это больно и страшно.

Крайне редко игры с огнем заканчиваются не столь трагично. Спасли однажды 12-летнего паренька, пострадавшего от взрыва детонатора. Устройство он нашел на улице вместе со старшим братом. Дома вставили провода в розетку — мгновенный взрыв. Парню оторвало пальцы на одной руке, он лишился зрения.

Поразили самообладание и мужество ребят: брат всего на пару лет старше, а сам вызвал скорую и до приезда бригады промыл рану, остановил кровотечение. И пострадавший держался стойко, как настоящий мужчина: ни слезинки не проронил, тихо спрашивал: «Что со мной будет?»

Судьба свела нас еще раз. Я участвую в благотворительном проекте на одном из порталов (работаю там с 2012 года). Семья мальчиков обратилась за помощью в сборе средств на операцию по восстановлению зрения. Минские врачи сделали все, что могли. Случай очень тяжелый, и единственный, кто согласился провести операции, — профессор из Италии. Не полностью, частично, но зрение вернулось. Сейчас парень сам себя обслуживает.

О лечении за границей

Родители присылают на портал электронные письма, некоторые звонят мне напрямую на мобильный. Иногда обидно за нашу медицину — многие считают, что в Беларуси им в принципе не могут помочь. После разговора выясняется: либо не знают, либо изначально настрой такой — за границей лучше лечат.

Когда медицина бессильна, наши доктора предупреждают родителей. Вместе с тем за большие деньги в любой другой стране пациенту предложат помощь, но… гарантий не дадут. Родители хватаются за соломинку. Кто вправе их осудить?

О правах медработников

Очень хочется, чтобы наконец настало время, когда нападение на работника скорой приравнивалось к нападению на сотрудника милиции. Мы, как и они, находимся при исполнении служебных обязанностей, работаем на чужой территории. Не по своей воле приезжаем к пациентам. Им нужна наша помощь. Нам нужна защита.

Недавно на третьей подстанций выдали диктофоны. Пока итоги эксперимента не подведены, но коллеги поделились впечатлениями: для общепрофильных бригад это подспорье. Пациенты, когда знают, что ведется запись, держат себя в руках. И доктор корректен. Милое культурное общение получается.

Что касается спецсредств, элект­рошокеров например, возможно, в них существует необходимость: мужчина-медработник сможет за себя постоять, а хрупкая женщина?..

Порой наш брат попадает в такие ситуации — врагу не пожелаешь. Не надо далеко ходить, возьмем потребителей спайсов. На скорой с ними познакомился. На вызовы из категории «отравление» выезжает реанимационная бригада. А какое там отравление, кто знает? «Очень плохо человеку», — вот и вся информация.

Отравления синтетическими нар­котиками, курительными смесями вызывают довольно непредсказуемые реакции: люди глаза себе вырезают, обнаженными бегают, из окон прыгают, руки распускают. Мягко говоря, неадекватное поведение. С ними чрезвычайно сложно справиться. Воспоминания не из приятных. По ночам не снятся, и на том спасибо. По натуре я человек уравновешенный. Характер спокойный. В кого такой? В маму, наверное. Она по профессии экономист, сейчас на пенсии.

О взаимовыручке

Будучи заместителем заведующего подстанцией, беру полставки врача выездной бригады (интенсивной терапии), чтобы опыт не потерять и с коллегами знаниями делиться.

У меня стиль работы такой — двери всегда открыты. На тот же Viber присылают кардиограммы, если нужна срочная консультация. Звонят на мобильный. Никогда никому не отказываю, всегда помогаю.

А вообще выезды — это интересно и реальная помощь. Нет ничего приятнее, когда стоишь весь в мыле в приемном отделении больницы с осознанием того, что сделал все, что мог. Пациент жив. Это лучше любой благодарности, любого материального поощрения.

Удручает, что наши люди не владеют базовыми знаниями по оказанию первой медицинской помощи. Скорая не может прибыть мгновенно — на это надо время. Оно не в пользу пациента. Банально — подавился человек куском мяса. Приезжаем — мертв. Кусок можно было пальцами достать либо выполнить прием Геймлиха (обхватить сзади человека и надавить ему резко на живот). Или случаи остановки кровообращения. Если умеете делать закрытый массаж сердца, гораздо больше шансов сохранить жизнь человека до приезда медработников.

О домике в деревне

Моя семья — супруга, врач ульт­развуковой диагностики, и десятилетняя дочь. Вместе как-то ездили в Крым, там хорошо, а в Витебской области, в деревне у родителей жены, лучше. Душевнее. Там нам всегда рады: ждут не дождутся. Сельхозработами, чтобы просто занять мужчину, дабы он без дела не маялся, не нагружают, понимают, что и так в Минске целыми днями пашу. Если действительно надо помочь, не проблема, всегда готов. Теща меня любит. И я ее люблю.

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Стереотип. На разносолах не зацикливаюсь — ем то, что приготовят, родители с детства приучили. Мне все вкусно. Когда в армии на полевом выходе полагалась банка тушенки в день, то любая домашняя еда — за счастье.

Стараюсь не ограничивать себя рамками. Тайским боксом занимаюсь — поддерживаю себя в форме. На электрогитаре дома иногда играю. Соседи не жалуются. В студенческие годы мы даже группу собрали, выступали. Репертуар? Metal, он мне в детстве в душу запал. Сейчас на концерты хожу, когда приезжают группы, которые мечтал вживую услышать. Мальчишкой хотел отрастить длинные волосы, как самый настоящий «металлист». Но суворовское училище, военно-медицинский факультет, Вооруженные Силы… Пятнадцать лет в форме — не до длинных волос было. А теперь должность не позволяет.