Культура и История

Попасть в свет

10-01 «Если не приду и не включу свет, то никто и не увидит актеров», — шутит художник по свету Белорусского государственного театра кукол Андрей Драко

Беседуем в небольшой комнате, расположенной над зрительным залом. Из «окна» хорошо просматривается партер и сцена.

10-01 — Отсюда все видно, — улыбается Андрей. — Если зрителям скучно, они переключаются на телефоны. Люблю наблюдать, как в финале «Мойдодыра» дети бегут к сцене ловить мыльные пузыри, которые запускают артисты. Но мне не нравится ситуация, когда только заканчивается спектакль, еще свет не зажегся в зале, а родители уже тащат ребенка в гардероб. Ты же пришел в театр, поаплодируй актерам, что ли!

Главный рабочий инструмент художника во время спектак­ля — пульт управления — находится именно в этой комнатке.

Когда говорю, что «свечу» спектакли, нетеатральные люди уточняют: «Лампочки вкручиваешь?» Не пытаюсь переубедить — соглашаюсь.

— Раньше тут стоял старый огромный пульт «Старт», который занимал почти все пространство, — вспоминает Андрей. — Сейчас, к счастью, его убрали и поставили вот этот — он меньше и умнее в разы. Во время спектак­ля с его помощью мы и работаем. Например, идут репетиции. С режиссером мы заранее обсудили, что хотим видеть. Как получить желаемую картинку? Мы можем использовать софиты (осветительная аппаратура, подвешенная над сценой и предназначенная для ее освещения сверху и спереди. — Прим. авт.). У нас есть так называемые выноса — те же софиты, только они не опускаются. По периметру зала — два портала, мостики и световые ложи, где находятся прожектора. И вот вы выставили свет, вам нравится картинка. Как ее сохранить? Для каждой премьеры записывается партитура — художник меняет световые картины, а пульт запоминает их. Перед каждым спектаклем мы вручную направляем приборы, проверяем их исправность. Когда раздается третий звонок, включаем определенные световые программы, заранее заготовленные на пульте, затем музыку. За сценой нужно следить весь спектакль.

10-02
Сцена из спектакля «Драй швестерн»

Обращаю внимание на стопку листов, на которых схематично изображена сцена и можно прочитать некоторые пометки.

— Это партитуры — схемы, где подробно расписано, когда и какой свет нужно выставить, — поясняет художник. — Вот, например, для «Драй швестерн». Я сделал ее, чтобы под рукой всегда была подсказка. Не все спектакли идут годами. На компьютере долго не храню программы, а всего не упомнишь. Смотрю сюда и сразу вспоминаю, что нужно делать. Вот площадка. На ней стол, стулья, фортепиано, четыре табуретки с одной стороны и четыре с другой. В партитуре расписано, куда направлять свет: «Несут цветы. — Оставить только профили». Значит, пока артис­ты несут цветы, должны работать только профильные прожектора. В этом спектакле не могу отвлечься — постоянно надо следить за освещением. В «Венчании» тоже каждую секунду что-то происходит. В других постановках иногда остается одна световая картина на пять-семь минут. Успеваю кофе заварить себе спокойно. Полно случаев, когда что-то где-то перегорело и совсем не до спокойствия. Но ты же не побежишь во время спектакля менять лампочку. Просто рвешь на себе волосы и ждешь, когда закончится сцена. Если замечаю неисправность перед спектаклем и нет возможности ее починить, стараюсь выйти из положения — меняю что-то по ходу. Самое смешное, если дома лампочка перегорает, она может так и провисеть неделю.

10-03 На протяжении месяца в фойе Белорусского государственного театра кукол работает фотовыставка Андрея Драко.

— Это виды Барселоны, Берлина, Парижа, Минска, Сахалина, Кельна, Майорки, Великого Новгорода, Кишинева, Юрмалы, — комментирует автор. — Когда фотографирую, немножко отдыхаю от театра. Его практически не снимаю — он у меня и так всегда перед глазами. Фото сделаны во время гастролей и моих личных поездок. Когда я назвал все это «Линия отреза», имел в виду, что из того, что вижу, отрезаю то, что мне нравится, и уношу с собой на память.

В театре кукол Андрей Драко служит уже почти 17 лет. Даже помнит дату, когда его приняли на работу — 10 сентября 1998 года.

Читайте также:  Фуэте с микрофоном

— Попал в театр удивительным путем, — смеется художник. — Тогда только окончил строи­тельную «хабзу», и мне очень была нужна хоть какая-то работа. Проходили с братом мимо театра, увидел на дверях объявление: «Требуются монтировщики». Зашел и остался. Тогда понятия не имел, что происходит за кулисами. У меня даже не было времени присмотреться — уже через две недели поехал с театром на гастроли, где меня окунули в этот мир с головой. Сначала возникло странное ощущение, что тут не как везде. Но отличие неуловимое, просто чувствуешь, что все по-другому. И сейчас точно не скажу, в чем оно. Два года поработал монтировщиком, потом перешел на свет. Сейчас еще и звукорежиссером работаю. На художника по свету нигде не учился, перенимал опыт у нашего осветителя Владимира Семеновича Мунтияна.

Первой задачей было хотя бы не запороть спектакль — включить нужный свет на определенную сцену. И если у меня написано, что на сцене ночь, поэтому нужно уменьшить свет на 20 процентов, то я сразу 20 и убирал. Не чувствовал, что надо потихонечку уводить его под музыку. Это  интуитивная работа. Чувство света приходит только в процессе. Никто тебе не скажет и не покажет, что именно вот так хорошо и красиво.

При знакомстве с новыми людьми художник практически всегда может предугадать, каким будет диалог, если речь зайдет о профессии.

— Где ты работаешь? В театре кукол. А, это где вот так делают? — делает жест рукой, будто натягивает на руку перчатку. — Объяснять что-либо зачастую не вижу смысла. Раньше спорил постоянно. Даже как правильно называть: кукольный театр или театр кукол. Потом перестал. Если человек не заинтересован узнать что-то новое, ты ему не втемяшишь ничего. Театр кукол — это понятие очень широкое. И он старше драматического, изначально создавался для взрослых, никогда не был сугубо детским. А многие до сих пор ассоциируют его только с Петрушкой на руке.

Одна девушка спрашивала у меня: «Разве вы спектакли не каждый день меняете?» Она думала, что у нас все как в кино: один спектакль прошел, его больше никогда уже не показывают, на следующий день быстренько ставят новый. Нетеатральные люди не представляют, как готовится спектакль и уж тем более свет к нему. Когда говорю, что «свечу» спектакли, уточняют: «Лампочки вкручиваешь?» Соглашаюсь. У Зощенко есть рассказ, в котором иронично утверждается, что самый главный в театре —монтер. Я тоже говорю, что самый главный в театре. Если не приду и не включу свет, то никто и не увидит актеров, — шутит Андрей.