Человек и его время

Фронтовыми дорогами

13-01 Детдомовец, шахтер, солдат, милиционер… Степан Келембет — свидетель сурового времени. В его памяти детально отложились многие эпизоды фронтовой и послевоенной жизни

13-01
Ветеран Степан Келембет с Андреем Данильченко

Ветерану Великой Отечес­твенной войны, бывшему заместителю начальника Ленинского (г. Минска) отдела Департамента охраны, подполковнику в отставке в январе 2015-го исполнился 91 год. Степан Келембет родился в крестьянской семье. Его малая родина — деревушка в Кременчугском районе Полтавской области.

— Ощущение, которое запомнилось с детства, — это голод, — вспоминает он. — Родители умерли в 1933 году, в самый разгар голодомора. Младшие брат и сестра остались у родственников, а я и старшая сестра попали в детский дом № 1 Кременчуга. Однажды ночью меня разбудила воспитательница и сказала: «Степа, твоя сестренка умерла, надо попрощаться по христианскому обычаю». Помню, как плакал и бежал за телегой, на которой увозили тело сестры…

В детдоме пробыл недолго, детей распределили по патронатам, что располагались в крупных колхозах. Степан попал в колхоз имени Тараса Шевченко в деревне Падлужжа. Там же окончил семь классов школы. Устроился водовозом в огородническую бригаду. Парень работал хорошо, и в качестве поощрения правление колхоза направило его в Кременчугский сельскохозяйственный техникум для поступления.

— Первый день учебы. Все ребята со своими родителями построились около здания техникума. Каждый как может старается поддержать свое чадо: кто сумочку с припасами держит, кто деньги в карман сует. А со мной за «батьку» приехал заместитель председателя колхоза. Подзывает меня, протягивает тридцать рублей, мол, Степа, держи. Это все, что у меня есть, учись. На всю жизнь ту тридцатку запомнил. А еще брюки и рубашку, которые всем колхозом для меня справили.

Но долго учиться не довелось.

Перегоняя скот в Сталинградскую область, не одну неделю шли по бескрайним степям, селам. Налетят фашистские самолеты, обстреляют, коров убьют — вот нам и пища. Да что еда! Гнали стадо уже в сентябре, а обувь у нас — легкие туфли. Вырезали себе из коровьей шкуры чуни
и шли дальше.

— Через три месяца после зачисления в техникум вышло постановление: за учебу надо платить, — рассказывает ветеран. — Чьи родители смогли раскошелиться, те дети остались. А я с директором техникума попал на прием к какому-то чиновнику, чтобы узнать, как быть со мной, детдомовцем. Ответ был категоричным: исключайте из техникума. Что ж, сдал учебники, подписал обходной лист, вышел на улицу, а слезы так и катятся… На глаза попалось объявление: на шахтах Донбасса требуются забойщики, обучение 3 месяца, предоставляется общежитие. Порядок, думаю, еще поживем. Так попал в Дзержинск, что в Донецкой области, и вот через три месяца стал настоящим забойщиком шахты № 1. Рабочий день в забое продолжался 6 часов — труд не для слабых. Роба, фонарь и отбойный молоток — вся моя нехитрая амуниция.

Наступило лето 1941-го. О войне Степан Келембет узнал в забое.

— Как раз была моя смена. Отработали 4 часа из 6 и услышали: «Всем срочно подняться!» Тогда я и понял, что началась война.

Шли месяцы. Шахта продолжала работать, все чаще доносились тревожные вести о том, что немцы двигаются на восток. Тем временем в Дзержинске формируется добровольческий шахтерский батальон.

— Все были настроены по-боевому, решительно: умрем, но врага в город не пустим, — отмечает собеседник. — Даже шахты затап­ливать стали, чтобы не достались фашистам. Я написал заявление, просился добровольцем на фронт. Его приняли, но решили из таких, как я, которым не исполнилось 18 лет, сформировать команду для перегонки скота в Сталинградскую область. Не одну неделю мы шли по бескрайним степям, селам. Налетят фашистские самолеты, обстреляют, коров убьют — вот нам и пища. Да что еда! Гнали стадо уже в сентябре, а обувь у нас — легкие туфли. Вырезали себе из коровьей шкуры чуни и двигались дальше. Так и пришли в одно из хозяйств Чернышевского района, что сейчас в Волгоградской области. В декабре 1941 года мне исполнилось 18 лет, и я пошел защищать Родину.

В 1947 году в нашу воинскую часть прибыло партийное и милицейское руководство области. Полк построили на плацу. «Мы знаем, вы хорошо сражались, а теперь надо послужить Родине в борьбе с бандитизмом. Кто хочет служить в милиции —  шаг вперед». Наступила тишина. Солдат можно было понять: они долго сражались, и большинство хотело вернуться домой.

В 1942-м новобранец стал курсантом 115-го учебного полка, который располагался в Приволжском военном округе, овладевал навыками механика-водителя. В апреле 1943 года его зачислили в состав 112-й гаубичной артиллерийской бригады. Вместе с однополчанами прошел с боями от Прибалтики до немецкого острова Рюген. Дослужился до сержантских погон.

После войны Степан Иванович проходил военную службу в Белоруссии и вместе со своим полком оказался в Гродно.

— В 1947 году в нашу воинскую часть прибыло партийное и милицейское руководство области, — продолжает он. — Полк построили на плацу. «Мы знаем, вы хорошо сражались, а теперь надо послужить Родине в борьбе с бандитизмом. Кто хочет служить в милиции — шаг вперед». Наступила тишина. Солдат можно было понять: они долго сражались, и большинство хотело вернуться домой. И вот звучит другая команда: «Комсомольцы, два шага вперед!» Я и еще 11 человек вышли. Так началась моя служба в милиции. Примерно через 5 месяцев в Гродно прибыли «купцы» из Минска для отбора милицейских кадров: в столице их не хватало. Прошел медкомиссию по здоровью, но одним из условий было — рост не ниже 170 сантиметров. Я же на пару сантиметров не дотягивал до стандарта. Стою перед начальством, кажется, подхожу, но их смущает рост. Вдруг хирург как ударит по коленке линейкой, я инстинктивно выпрямился. Вся авторитетная комиссия — в хохот. Так и поехал еще с 5 отобранными сотрудниками для дальнейшего прохождения службы в столицу БССР.

До 1969-го служил в паспортном отделе одного из РОВД, затем был назначен на должность заместителя начальника Ленинского отдела вневедомственной охраны. Начальником же был еще один заслуженный ветеран — Степан Викторович Шуренков, который вышел на заслуженный отдых в октябре 1974-го.

— В 1970-е было тяжело с техникой, остро стоял вопрос обеспеченности подразделений охраны служебным автотранспортом. 24 февраля 1971 года вышло постановление, согласно которому подразделениям вневедомственной охраны разрешалось для оснащения «ночной милиции» и организации патрулирования в городах приобретать по безналичному расчету в местных торговых организациях легкие мотоциклы, мотороллеры и мопеды. И стало немного легче. Но и тогда, и сейчас главным вопросом оставалось кад­ровое комплектование. Человек всегда был на первом месте. Мне посчастливилось служить с хорошими людьми, — подводит итог Степан Келембет.

 

Андрей ДАНИЛЬЧЕНКО, заместитель начальника Ленинского отдела Департамента охраны МВД Республики Беларусь, подполковник милиции