Люди труда

Сделайте нам красиво

13-01-01-57«Хочу нос, как у фотомодели, и прическу, как у Мирей Матье». Минчане с каждым десятилетием становятся более требовательными к собственной внешности. Наш корреспондент побеседовала с теми, кто делает горожан красивыми

13-01-01-57Валерий Соседков, пластический хирург

Чаще всего к врачам обращаются для того, чтобы избавиться от недугов, которые беспокоят и попросту мешают жить. К Валерию Петровичу приходят за помощью те, кому не дают покоя комплексы и недовольство собственной внешностью. 34 года он работает в Клиническом центре пластической хирургии и медицинской косметологии, занимается челюстно-лицевыми операциями.

В 1981 году в Минске открылась косметологическая лечебница — с этой инициативой выступил профессор Генрих Кручинский. Известный на весь Советский Союз врач долго работал пластическим хирургом в Москве. У нас ему предложили должность заведующего кафедрой челюстно-лицевой хирургии в областной больнице. Узнав, что в БССР нет клиники эстетической хирургии, профессор собрал команду специа­листов.

— Я работал в 9-й клинической больнице в отделении экстренной помощи, когда мне предложили отправиться на обучение в Москву, — вспоминает Валерий Петрович. — Никто тогда и не знал, что это за операции. Когда увидел работу Кручинского и других хирургов, по­думал: «Какая удача, что мне выпал шанс учиться у таких профи».

Клиника открылась, и стали выстраиваться очереди. Приезжали со всей Белоруссии. Самые частые операции — коррекции век, ушей, носа. Были и клиенты с идеей фикс — стать на кого-то похожими или просто с необоснованным желанием изменить внешность.

— Однажды пришла молодая дама с журналом «Плейбой». Показывала красавиц с глянцевых страниц, а потом сказала: «Хочу нос, как у этой модели». Признаюсь, такие заказы настораживают, ведь у каждого человека индивидуальные особенности строения органов, и сделать что-то точь-в-точь, как у кумира, просто невозможно. Я отказался ее оперировать, — рассказывает Соседков.

Лечь под нож пластического хирурга — это не сходить в магазин за новой одежкой. Как говорит Валерий Петрович, нет стандартных носов или ушей. Для врача все операции уникальные: одинаковые по названию в исполнении отличаются.

— Может, мои слова покажутся пафосными, но я каждого человека, обратившегося за помощью, впускаю в свое сердце, — говорит док­тор. — Вместе с ним переживаю неприятные ситуации, о которых вспоминает пациент, стараюсь сделать все возможное, чтобы он забыл насмешки, издевки окружающих.

13-01-02-57Александра Пшонко, постижер

Миновали времена, когда носить парик считалось модным. А ведь действительно удобно: проснулась мадам, выбрала наряд, потратила 15 минут на макияж, надела такую «шапочку» — и красавица!

В Беларуси осталось всего пару постижерных мастерских, и клиенты их вовсе не те люди, у которых не хватает времени на укладки по утрам…

— К сожалению, чаще всего парик заказывают не для смены имиджа. Причины — травмы головы, онкология, другие заболевания, — говорит Александра.

На изготовление одного парика из натуральных волос уходит две-три недели. Материал постижеры покупают у населения. Немало женщин расстаются с длинными локонами, кардинально изменяя образ стильной стрижкой «под мальчика». Недавно дама лет сорока принесла свою срезанную косу длиной 90 сантиметров. Сказала, что сложно ухаживать за такой шевелюрой.

Перед изготовлением парика материал тщательно моют, обрабатывают дезинфицирующими средствами, сушат, прочесывают, окрашивают. С помощью карды (оборудование для сортировки волос, напоминает большую щетку) волосы делят на небольшие прядки. Из них плетется тресс — основа парика. На одно изделие нужно изготовить как минимум 12 метров тресса — работа очень кропотливая. Затем он нашивается на специальную шапочку — монтюр, которую постижеры шьют индивидуально для каждого клиента. Натуральный парик едва отличишь от настоящей прически, так как делается имитация роста волос на макушке головы — тамбуровка. Постижер крючком вытягивает волосинки из монтюра и закрепляет их узелком. Заключительный этап — стрижка и укладка. Эту работу проделывает специально обученный парикмахер. Все-таки, если состричь лишнего на «родных» волосах, они отрастут. Если же испорчен парик, получается, что 3-недельный труд постижера пошел насмарку.

— Когда работаем с клиентами, мы не только снимаем мерки, предлагаем варианты причесок. Многие делятся своими переживаниями. Поэтому, изготавливая каждое изделие, мастер заботится о том, чтобы оно было качественным, — отмечает Александра. — С особым трепетом отношусь к работе с детскими париками. Ребятам с проблемами непросто, ведь зачастую сверстники их дразнят, насмехаются. Стараюсь делать парики максимально похожими на натуральную прическу и чтобы прочно держались.

Обращаются к постижерам и мужчины. Александра с улыбкой вспоминает случай, когда в салон заглянул дедушка, этакий минский Ален Делон, и заявил: «Хочу красивый парик». Ему объяснили, что изделие ручной работы — вещь не из дешевых. А он ответил: «Я хожу на танцы. Мне кажется, из-за того что моя голова такая полысевшая, у барышень нет ко мне доверия. А буду с волосами — сразу найдется спутница». Александра надеется, что после того, как она исполнила пожелание и превратила его в жгучего брюнета, дама сердца действительно нашлась.

Стоимость парика — от 8 миллионов 250 тысяч рублей в зависимости от длины и качества волос.

13-01-03-57Тамара Ладутько, парикмахер

В прошлом году Тамара Константиновна получила награду «Ветеран предприятия» от ОАО «Восход», где трудится 41 год. Как устроилась в парикмахерскую на Логойском тракте, так и не меняла место работы.

— А зачем? Коллектив, хоть и обновлялся временами, всегда был дружным. Кроме того, есть постоянные клиенты. Некоторые уже и 20, и 30 лет приходят ко мне делать прически, — говорит мастер.

Но в трудовой книжке Тамары Константиновны не одна запись. После окончания школы поступила в медучилище. Когда-то ее мама мечтала стать медсестрой, однако в послевоенное время ей пришлось пойти в парикмахеры, чтобы зарабатывать на жизнь. Сожалея о несбывшейся мечте юности, настоятельно рекомендовала профессию медсестры дочери. Но та всего пять лет отработала в детском хирургическом центре. Решила: не ее. Окончила курсы парикмахерского мастерства и взялась за ножницы.

— Тогда не производили красок для волос, поэтому варили их сами. Сейчас уже и рецепт не вспомню. А вот мелирование делали с помощью перекиси водорода и хозяйственного мыла. Не было и столько разновидностей ножниц, средств для укладки и ухода за волосами. Машинки, которые раньше использовали, и сейчас есть. Вот только стригут ими уже не мужчин в салонах, а овец на фермах, — смеется Тамара Константиновна.

Для того чтобы узнавать о новинках в сфере парикмахерского дела, Тамара Ладутько посещает курсы повышения квалификации. Конкуренция растет: салоны красоты открываются порой в соседних домах. Основные клиенты парик­махерской, где работает Тамара Константиновна, те, кто давно знаком с мастером и доволен результатами ее работы.

— Есть молодежь, которая судит по прежним временам, мол, работа очень прибыльная. Раньше действительно у представителей этой профессии были и связи, и «блат», потому как конкуренции никакой. У одного мастера в день стриглись более десятка человек: от судьи до заведующей магазином. Сейчас же парикмахеров уйма: их готовят не только в технологическом колледже, но и в различных частных салонах. Теперь гораздо сложнее привлечь клиентов и, соответственно, заработать. Плюс люди стали более требовательными. Если раньше заказывали одну и ту же стрижку — «как у Мирей Матье», то сегодня даже пенсионеры приносят вырезки из журналов с понравившимися укладками и прическами.