Здравствуйте, доктор

Чем сердце успокоить

10-01-01-85Когда доктора идут на уступки пациентам, и что не подлежит обсуждению в медицинской среде

10-01-02-85ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

Татьяна Пригодина

Возраст: 32 года.

Образование: Витебский государственный медицинский университет, лечебный факультет, специальность — лечебное дело. Год окончания — 2005-й. Интернатуру проходила в городской больнице № 1 города Орши.

Место работы: 4-я городская клиническая больница имени Н.Е. Савченко.

Должность: врач-кардиолог.

О плюсах глубинки

На первом курсе медицинского университета студенты мечтают стать кардиологами, а на шестом — хирургами. Престижно. Работая сейчас в кардиологическом отделении столичной клиники и вспоминая прошлое, не скрою: мой путь в профессию сложился наилучшим образом. Получив распределение в Оршу, родной город, попала в поликлинику участковым терапевтом, дополнительно брала дежурства в стацио­наре (городской больнице № 1). Спустя год туда и перешла. Для молодых специалистов распределение в маленькие города или сельскую местность — хорошая школа жизни. Я прошла ее и нисколько не жалею, даже наоборот, советую выпускникам не бояться попасть в глубинку. Там свои плюсы. Дефицит врачей ощущается острее, чем в большом городе, поэтому медперсонал и пациенты воспринимают прибывшего интерна как врача, в отличие от Минска, Витебска, где он ассо­циируется со студентом.

На первом рабочем месте руководители были мудрыми людьми и не жалели сил на мое обучение, за что им большое спасибо — прак­тические знания, приобретенные по пульмонологии и гастроэнтерологии, очень пригодились в кардиологии.

Отработав распределение, по семейным обстоятельствам переехала в Минск. Устроилась в 4-ю больницу на ставку врача-дежуранта, поступила на заочное отделение клинической ординатуры Белорусского государственного медицинского университета (кафедра кардиологии и внутренних болезней), затем — в аспирантуру. Работая в кардиологии, осознала суть и весомость этой специализации. По значимости хотелось бы поставить это направление на первое место, но обидятся другие узкопрофильные врачи.

О расширении кругозора

Молодежи надо не жалеть времени и сил на свое образование. Окупится сполна. Кардиологу не помешают знания по функциональной диагностике или рент­генэндоваскулярной (внутрисосудистой) хирургии. Сейчас УЗИ сердца, например, чаще всего выполняет врач функциональной диагностики, он же и анализирует результаты. Кардиолог, владеющий методикой УЗИ, качественнее сделает расшифровку. Во многих странах кардиолог и рентгенэндоваскулярный хирург — один и тот же человек. Правда, мужчина. Женщине совмещать две эти специализации можно. Но не нужно. Униформа такого хирурга весит более 20 килограммов!

О доверии

Чтобы всецело довериться док­тору, пациент, прежде всего, должен его уважать. Если больной столкнулся с хамством или же врач его вовремя не осмотрел, не оказал помощь, отнесся равнодушно: «Подождите, доделаю свои дела, допишу историю болезни…», взаимопонимания не будет. Когда пациент видит, что для него делается все, он воодушевляется, у организма открываются резервные возможности.

В кардиологическое отделение госпитализируют в тяжелом состоянии. И мы стараемся вытянуть каждого. Если больному с каждым днем становится легче, он это оценит, поверит доктору. Без сомнения. И этот доктор станет для него самым хорошим, добрым, чутким и компетентным.

«Пожалуйста, посмотрите меня, я у вас лечился», — за свою практику не раз услышишь. Глобальный амбулаторный прием (очень много стационарных больных — наше отделение на 80 коек) даже при самом большом желании нет возможности осуществить, но мы идем навстречу тем, кто у нас лечился. Никто из наших врачей не отказал человеку, который обратился повторно в стационар за консультацией, хотя по правилам после выписки он наблюдается в поликлинике. Там осуществляется диспансерный учет. Эпикризы сегодня очень четкие, объемные, и грамотному участковому терапевту легко сориентироваться с дальнейшим ведением пациента.

О коллегиальности

Критиковать при пациенте лечение, назначенное ему другим врачом, — нарушение норм этики и деонтологии. Нельзя обсуждать коллег, даже на эмоциях.

Была свидетелем того, как врач возмущался: «Что за ерунду вам назначали!» Мое мнение: если док­тор уверен, что предыдущее лечение было неправильным, пусть разберется. Не поленится, позвонит коллеге, даже поспорит с ним. Но не в присутствии пациента, иначе тот совсем веру в медицину потеряет и останется при своем мнении: «Врачи бестолковые, им до меня нет никакого дела».

И медсестра не вправе комментировать действия врача, а доктор восклицать: «У вас синяки на венах, что за «умелица» капельницу ставила!»

О врачебных ошибках

Наглая халатность доктора — не прислушался к жалобам пациента, вовремя не обследовал его, не уточнил диагноз, не обратился, когда не знал, как поступить, за советом к коллегам — это, как говорится, без комментариев.

Пациента с запущенной формой рака направили из поликлиники в стационар? На амбулаторном уровне врачебная это ошибка или нет? Если больной впервые за много лет пришел к участковому — вины медработника нет. Но когда человек при каждом посещении теребил его: «Доктор, у меня болит, болит, болит…», на что тот не обращал особого внимания, не посчитал нужным направить на обследования — это грубейшая ошибка, ее нужно не утаивать, а наказать виновного. Подобные случаи подробно разбираются во врачебной среде. На публику не выносятся.

Когда на амбулаторном уровне пациента в кратчайшие сроки надо обследовать, а такой возможности сию минуту нет или отсутствуют необходимые препараты (бывает редко) — виновата система, а не конкретный человек.

Человек несовершенен. Наверное, нет врача, который чистосердечно мог бы сказать: «Никогда не совершал ошибок». Как бы ни было больно и горько, нужно не бичевать себя, а извлекать уроки.

Доктор, который говорит, что не похоронил ни одного пациента, лукавит. У каждого за спиной свое кладбище. Вот врачи-реаниматологи часто сообщают родственникам о смерти близкого человека. У них нужные слова подобраны, иммунитет, наверное, выработался. В кардиологии тяжелые пациенты. У нас есть палаты реанимации, интенсивной терапии. К счастью, летальные исходы редки и лично мне еще не доводилось никому сообщать об этом.

О стариках

Врач, который хладнокровно исполняет свои должностные обязанности, не сострадает пациентам, — тяжелый случай. Очень часто слышу от старичков: «Доктор, я так хочу еще пожить». Если дедушка эту фразу сказал, значит, у нас есть шанс, и его надо использовать по максимуму. Больной, который из последних сил цеп­ляется за жизнь, добросовестно принимает все лекарства, мужественно переносит обследования, обычно идет на поправку.

Стариков мы жалеем, идем на уступки — подольше подержим в больнице, чтобы дедушке (или бабушке), которому, к примеру, нужно сделать УЗИ брюшной полости, не обивать пороги поликлиник. Помимо проблем с сердцем у него панкреатит, холецистит… Умом понимаем — по нашему профилю сделано все, можно и домой выписывать, но не мешало бы проверить дедуле брюшную полость, выполнить УЗИ. Ведь говорил, что пожить ему еще хочется, и при этом такими грустными глазами смотрел… Назначаем обследования, препараты.

О силе духа

Пришли близкие, интересуются, как дела у пациента, — нужно не жалеть на это времени. Выслушать. Они могут рассказать про свою семью, как им тяжело живется, как кто-то умер и подорвалось здоровье… Ничего страшного. Сейчас им тяжелее, чем даже самому замотанному доктору, с которым они (врач может и не догадываться) связывают последнюю надежду. Важно не просто выслушать, а постараться поднять дух родных, чтобы они даже самого тяжелого больного не приходили навещать в состоянии беспросветного уныния. Не плакали, а могли поддержать его.

Мотивация к выздоровлению очень важна. Порой желание жить творит чудеса. У старичков, как правило, — дождаться правнуков, у тех, кто моложе, — женить сына, выдать замуж дочь. Люди крайне редко живут ради накоплений, дома, машины. И не для себя. Больше ради другого. Своих детей, внуков, правнуков.