Человек и его время

Судьба Михаила Ковалева

06-01-01-93Восемь лет как ушел из жизни Михаил Ковалев. Однако в дни, когда ему исполнилось бы 90 лет, многие люди выразили готовность поделиться воспоминаниями

06-01-01-93Михаил Васильевич Ковалев родился 16 августа 1925 года в деревне Дубровица Климовичского района. Участник Великой Отечественной войны. После войны — рабочий, студент, строитель Минска, Солигорска. Заслуженный строитель БССР. В 1967-1977 годах — председатель исполкома Минского городского Совета депутатов. Ушел на пенсию с поста председателя Совета Министров республики. Умер в 2007 году.

Когда-то наша газета в серии материалов о бывших градоначальниках уже писала о Михаиле Васильевиче. Помню, как, ознакомившись в архиве с личным делом Ковалева, мне показалось, что писать будет сложно: в тонкой папочке, кроме кадровой объективки, сиротливо трепыхалась тет­радная страничка с 15 строчками автобиографии, и она была предельно, аскетически скупа: родился, учился, участвовал в войне, работаю. Никакого упоминания о званиях, наградах, регалиях, заслугах.

Но о человеке, который 10 лет стоял во главе Минска, помнят и охотно рассказывают многие.

Безусловно, жизнь его была согрета детством: добрые, мудрые родители, сестры и братья, школьные друзья, бескрайние леса под Бегомлем, грибы, рыбалка, пионерские костры и предчувствие первой любви. Но главной вехой в жизни людей его поколения все ж таки стала война.

Война

Она началась с уходом на фронт старшего брата и отца — работника Бегомльского райкома партии. А так как участь семей коммунистов в оккупации была известна, Ковалевы решили уйти на родину родителей в Климовичский район.

Семейную эвакуацию возглавил Михаил, которому не было еще и 16 лет. Именно он вел по лесным дорогам своих близких, хозяйствовал в деревне, добывал дрова, сеял хлеб, мастерил инвентарь, плел лапти… После освобождения района ушел с фронтом. И сразу сражения, ранение на реке Проня, гос­питаль, где навестившая Михаила мать Матрена Ивановна с удивлением заметила, что сын намного вырос. Да и то: в годы оккупации жили впроголодь, потому в части боец долго оставался мальчишкой, которому старшина никогда не наливал боевых ста граммов, компенсируя их двойной порцией сахара.

Но в Минск 3 июля 1944 года пехотинец рядовой Михаил Ковалев, до этого форсировавший Днепр, побывавший связистом и артиллеристом, уже опытным солдатом въехал на танковой броне, которая пузырилась раскаленной краской. И не от солнца. Танки ворвались в город со стороны аэропорта, а там горели самолеты, горючее, вдоль улиц полыхали дома.

06-01-02-93Василий Шарапов, министр строительства и эксплуатации автодорог в 70-х годах ХХ века: Когда нашему минис­терству на сибирской вечной мерзлоте поручили строить Лангепас, я посчитал, что туда требуется много техники, одних экскаваторов два десятка. А где их взять, если в наших ДЭУ по одному, а то и один на два управления? Пришел к Михаилу Василье­вичу и говорю: если там справлюсь, то в Белоруссии строительство завалю. Он выслушал и попросил зайти завтра. А назавтра было собрано нужное количество техники. Ковалев сам договорился со строителями, с мелиораторами, с близким его сердцу Солигорском. С миру по нитке — и вооружили нас. Потом сам Михаил Васильевич бывал в Лангепасе.

После освобождения Минска Михаил Ковалев в составе 1-го и 2-го Белорусских фронтов с боями прошел Белоруссию, Польшу, Германию. Был тяжело контужен, награжден медалями и орденами Красной Звезды и Отечественной войны. Первую награду, самую для него дорогую медаль «За отвагу» однажды потерял при ночлеге на сеновале в польской деревне. И понимая всю ценность этого знака солдатской доблести, командир позволил части задержаться, чтобы перебрать злополучный стог. Медаль нашли, и она ярко сияла в ряду других наград при победном салюте на Эльбе.

Впоследствии, уже в мирной жизни, к боевым наградам прибавятся ордена Ленина, Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», которых Михаил Васильевич из скромности никогда не перечислял при написании автобиографии. Как, кстати, ни разу не похвастался своим участием в освобождении Минска.

Мир

06-01-03-93Демобилизовался Ковалев в 1948 году. И сразу приехал в Минск. То ли запала в сердце столица, то ли в большом городе легче было сочетать работу с учебой. Скорее всего, последнее, потому что после смены на мотороремонтном заводе молодой человек спешил в вечернюю школу, осваивая программу незаконченного из-за войны выпускного, десятого класса. И уже в 1949-м поступает на строительный факультет Ленинградского горного института. Подработка токарем на заводе не помешала успешной учебе, и при распределении на выпускника имели виды города Сибири, Донбасса, Севера. Но Ковалев, словно предчувствуя шахтерское будущее Белоруссии, выбирает именно ее, не имеющую горной промышленности. Восемь лет мастером, прорабом, начальником управления в составе стройтреста № 1 он строит Минск. Его управление возводило жилые дома, часовой и электромеханический заводы, завод имени Ленина и электротехнический имени Козлова. Воспитанный на архитектурных шедеврах Ленинграда, огорчается, когда при Хрущеве упрощают проект его детища — нынешнего аграрно-технического университета. Он хотел видеть Минск красивым, уникальным, чтобы потомки любовались и гордились им.

В 1962-м Михаила Васильевича направляют строить Солигорск и его калийные комбинаты. Сначала начальником строительного управления, потом управляющим треста № 3, который досрочно ввел в строй 2-й калийный комбинат.

Заместителем министра строи­тельства вернулся Ковалев в Минск в 1966-м. Через год на целое десятилетие он становится председателем Мингорисполкома. Именно в это время численность населения столицы пре­одолевает миллионный рубеж, а значит, строятся новые жилые микрорайоны, начинается массовое крупнопанельное домостроение, проектируется метро, водохранилища Дрозды, Криница, вводится в эксплуатацию Вилейско-Минская водная система.

06-01-04-93Родина, семья

В своих воспоминаниях Михаил Мясникович называет Ковалева великим Белорусом. Именно так, с большой буквы. И это не дань анкетной национальности. В начале 1989 года председатель Совмина Ковалев подписал постановление о возвращении православной церкви древнейшего Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря — святыни земли белорусской и помог его реконструи­ровать.

Коренной, глубинный белорус Михаил Васильевич прекрасно знал историю, культуру, язык своего народа. Дружил с писателями. Дома разговаривал исключительно по-белорусски, отпуска проводил с внуками в походах, на рыбалке, под звездным небом, в палатках и на сеновалах. «Зорку Венеру» я впервые услышал от дедушки», — замечает внук Юрий, известный артист балета. «Все записки, адресованные мне, — по-белорусски, — вспоминает жена Мария Тимофеевна. — Это был язык нашей любви».

Они были знакомы всегда, так как жили в Бегомле на одной улице. Но чувство пришло в студенческие годы, когда глянули друг на друга новыми глазами, полюбили и поженились, чтобы более полувека быть вместе. Хотя в те восемь лет солигорской строительной эпопеи слово «вместе» не соответствовало действительности. Вначале в редкие выходные в Минск приезжал Михаил Василье­вич с неизменной охапкой полевых цветов. Только раз привез садовые, потому что возвращался в дождь, в темноте. Увидев женщину с неимоверным количеством букетов, попросил продать один. А она оказалась учительницей, шедшей с выпускного вечера, и просто подарила цветы для неведомой ей счастливицы.

Солигорск строился быстро, а значит, денно и нощно, в три смены, без выходных. Семью Ковалев сюда не перевез, слишком уважал жену как личность и не хотел создавать преград в ее карьере ученого-филолога, преподавателя белорусского языка в Минском педагогическом институте.

Но в последние месяцы перед вводом в строй калийного комбината уже Мария Тимофеевна с сыном ездили к Михаилу Васильевичу. Чтобы посидеть пару часов рядом, накормить ужином и отправить в ночную смену.

Город

В Минск Ковалев вернулся заместителем министра строительства и уже через год возглавил город. Как ни удивительно, но и в должности градоначальника Ковалеву пригодилась его специальность горного инженера, так как основные заботы пробить решение о строительстве, а потом спроектировать и финансировать сооружение метро для Минска выпали на его долю.

Людмила Бондаренко, телевизионный журналист: Председатель Совмина пригласил меня после просмотра телепередачи о наших подшефных стройках в Сибири. Разузнал о подробностях и попросил весь рассказ повторить на заседании Совмина. Я и рассказала об удушливых газах, которые испаряют болота в тундре. О том, как болеют от перенапряжения и отсутствия витаминов сорокалетние непьющие и некурящие мужики. Живописала условия работы и быта, столовые и бани, общежития и больницы.

Решения принимались тут же. И уже через сутки в Сибирь отправились самолеты с овощами и соками, лекарствами, оборудованием. И это была не одноразовая акция. Председатель Совмина Ковалев держал все это под пос­тоянным контролем

Годы работы Михаила Васильевича отмечены еще и тем, что он сумел вывести Минск на международную арену, сделать его известным в мире. Именно Ковалев заключил договоры о побратимстве с британским Ноттингемом, французским Лионом, японским Сендаем, индийским Бангалором.

Руководство столицей страны — это каждодневные хлопоты: о воде и продуктах, вывозе мусора и ремонте дорог, посадке цветов и наличии мест в больницах, детских садах и школах, о свадьбах, похоронах, праздниках и буднях. Но самой трудной для председателя горисполкома была не эта каждодневная работа, а приемы граждан. Известно, что к начальству не бегают делиться радостью, ему несут жалобы и несчастья. Имея на диво здоровую наследственность — родители Ковалева прожили почти по девяносто лет — Михаил Васильевич заработал на этой должности и язву, и гипертонию. После таких встреч с минчанами позволял себе пожаловаться жене: «Сколько горя, Марийка, на свете… Сколько бед…»

***

Он не уходил от людских проб­лем и на других должностях. Михаил Васильевич был председателем Совета Министров, когда Беларусь накрыла чернобыльская беда. Огромная работа по переселению, дезактивации, лечению, оздоровлению, строительству новых и захоронению зараженных населенных пунктов лавиной упала и на его плечи. Только респуб­лика начала выходить из стресса — грянула перестройка с ее путаницей, неразберихой, анархией… Но люди, подобные Ковалеву, с их военной закалкой, мужеством, оставались верны своим принципам и

идеалам.

Михаил Васильевич Ковалев остался в истории Минска со своей коротко написанной биографией и большими делами, поразительной скромностью и с огромной любовью и уважением к людям. Которые помнят его светло и благодарно…