Персоны

Наука удивляться

08-01-01-133Жизнь человека, который испытывает любопытство к миру, по определению более созидательна, нежели у того, кто ограничен кругом обыденности

08-01-01-133Всемирный день философии в начале нынешнего века и учредили с тем, чтобы расширить аудиторию людей, которым интересно наследие мыслителей прошлого и настоящего, стимулировать публичные дебаты по поводу вызовов, встающих перед современным обществом. В преддверии этого дня мы решили поговорить с директором Института философии Национальной академии наук Беларуси Анатолием Лазаревичем.

— Раньше, в советские времена, под философией понимали прежде всего марксистско-ленинское учение. Что сегодня в центре внимания белорусских философов?

— Вопрос насущный. От его понимания формируется отношение к философии как науке и важнейшей форме интеллектуальной культуры человечества. В советское время она рассматривалась главным образом как система идеологических ценностей и была крайне политизирована. Поэтому к ней относились как к абстрактному, скучному, а порой и ненужному занятию. А ведь философия очень дифференцированная и интересная система знаний; в нее входят и теория познания, и логика, и этика, и эстетика, и философия техники, и философия религии, и другие направления. Как любая наука, она, с одной стороны, — интернациональное универсальное явление. С другой — у нее, как у всякого гуманитарного знания, более национально выраженный характер, нежели, например, у физики или биологии. Предмет исследования наших специалистов — самые разнообразные явления естественного и сотворенного человеком мира. Но в отличие от тех же физиков философы смотрят на этот мир через призму ценностей, сформированных в культуре, в первую очередь национальной. И сама национальная культура — прямой объект национально-философского процесса. Не случайно ведущий проект нашего института — работа над 6-томным изданием «Истории философской и общественно-политической мысли Беларуси». Да, Беларусь едва ли может похвастаться традициями, свойственными древнегреческой или немецкой философии. Но наша история тоже богата своими мыслителями и просветителями, которые определили гуманистическое содержание отечественной философии.

— Современность отличается очень прагматичным подходом к науке и ученым. И особенно уязвимы в этом отношении гуманитарные науки. Как оценить пользу философии? Можно ли требовать от нее экономического эффекта?

— Польза философии несомненна, хотя и не так заметна, как, скажем, польза достижений в физике, биологии, химии, которые легко материализуются в определенных технологиях и продаются. Как определить экономический успех культуры, жизненной позиции, мировоззрения? Но от того, какие ценностные приоритеты выстраивает гуманитарная наука, и прежде всего философия, зависит, каким будет поколение политиков, инженеров, физиков и так далее, да и вектор нашего развития в целом. Лично я убежден: по мере развития науки и технического прогресса востребованность философии будет расти. Не случайно столь актуальны сейчас такие ее современные направления, как философия науки и техники, нано- и биоэтика, философия глобального эволюционизма и другие. В Институте философии разрабатываются и чисто коммерческие проекты, связанные с созданием методик этической экспертизы рек­ламной продукции, оценкой морально-психологического климата и стиля управления на предприятии, повышением инвестиционной привлекательности предприятий через систему управления интеллектуальным капиталом.

— Что отличает молодежь, которая приходит в ваш институт сегодня?

— Ежегодно мы принимаем в аспирантуру несколько человек. Отбираем тех, кто изначально предрасположен к этой очень специфической, штучной деятельности. Современные молодые люди понимают философию как много­гранное знание. Они владеют иностранными языками, знакомятся с трудами современных зарубежных философов, выбирают для себя наиболее актуальные темы, которые и интересны, и важны для гуманитарной науки и социальной практики.

— И этих юношей и девушек не останавливают небольшие зарплаты ученых?

— Зарплаты у нас, действительно, по-прежнему невелики. Но молодежь идет за перспективой. Будущее — за наукой, она будет определять мировое развитие. У молодых людей есть понимание ценности науки. И это обнадеживает. Потому что, когда значение науки обесценивается, у населения формируются предпочтения к ненаучным системам мировоззрения: популярность набирают гадалки, астрологи, экстрасенсы.

— В ряде стран для формирования широты кругозора курсы  по философии читают в школах и даже непрофильных вузах. Не кажется ли вам, Анатолий Аркадьевич, что такой опыт заслуживает внимания и его можно было бы заимствовать?

— В молодежной среде нашего института родился проект «Философия для детей». По замыслу он должен воплотиться в учебно-методическое пособие для младшего и среднего школьного возраста: в увлекательной форме будут изложены азы философского знания. Маленькие дети ведь тоже философы: их все удивляет. Почему солнце светит? Почему трава зеленая? Как я появился? Важно эту любознательность поддерживать и удовлетворять доступными ребятам средствами теории познания, логики, риторики, этики и эстетики. Это способствует формированию творческого мышления. К слову, в нашем институте работает школа юного философа. В ближайшее время попробуем организовать общереспубликанский конкурс среди молодежи на лучшую философскую работу.

— Во многих европейских странах мировоззренческая культура формировалась на улице, в кафе. В Лондоне любой желающий может высказаться перед аудиторией в Гайд-парке. Проводятся за рубежом и философские фестивали. Что препятствует формированию таких традиций у нас?

— Формировать творческую дискуссионную атмосферу, создавать для этого условия в обществе, безусловно, нужно. Философия — это свободомыслие. Она требует определенной среды, открытости общества, возможности ставить самые разные вопросы. Этого не стоит бояться. Какие бы идеи ни генерировались в процессе любой дискуссии, здоровое общество и культура отберут только те, которые будут способствовать их сохранению и развитию. Постепенно, думаю, и в нашем обществе философия станет более популярной.

— В чем, на ваш взгляд, заключаются самые серьезные риски информационного общества и того технократичного мира, в котором нам предстоит жить?

— У информационного общества, действительно, много рисков. Это и вопросы формирования информационной культуры человека, и вызовы виртуальной реальности, и преодоление угроз компьютерной и интернет-зависимости, клипового мышления и другие. Но главная проблема современности, на мой взгляд, — расхождение цивилизационной и духовно-культурной программ развития человечества. Сегодня технократичная цивилизационная платформа развития заметно опережает культурную и в какой-то степени вступает в противоречие с ней. Человек не успевает за достижениями и возможностями цивилизации. Отсюда стрессы, перегрузки, девиантное поведение. И не случайно в со­временном мире появляются различные движения трансгуманизма и его крайние проявления, связанные с радикальным изменением природы человека.

По некоторым прогнозам, не за горами создание таких роботов, которые будут способны чувствовать, любить, привязываться к хозяину. Но что тогда останется людям? Философия должна ставить вопросы о будущем человека, его месте в этом техногенном мире, его ценностях. Научно-технический прогресс должен развиваться синхронно с гуманитарной культурой.

— Считается, что лучшая форма правления — это меритократия, когда власть в обществе принадлежит самым достойным, компетентным гражданам независимо от их социального, финансового статуса. На взгляд философа, есть ли предпосылки для ее формирования в Беларуси?

— Идеальных форм правления пока не создано. Лучшими можно считать те, которые приносят пользу людям, обеспечивают достойное качество их жизни, способствуют прогрессивному развитию общества. Меритократия — это форма правления, основанная на приоритетах интеллектуального капитала нации: востребованности знаний, талантов, профес­сиональных компетенций, высоких культурно-образовательных качеств граждан. Информационное общество как раз и требует такого формата развития. Судя по тем тенденциям, которые сопровож­дают процесс его становления в Беларуси, нам совсем не чужды принципы меритократии.

— Что может предложить философия обычному человеку в качестве точки опоры в периоды личных кризисов?

— Периоды личных кризисов по-другому можно назвать периодами экзистенциального переживания событий собственной жизни. Именно в это время полезно и необходимо обращать к своему «Я» вопросы о смысле жизни, о правильности своих поступков, о ценностных приоритетах. В поисках ответов всегда есть шанс стать лучше, сделать свою жизнь достойнее и полноценнее.