Культура

Пустая сцена

08-01-01-07Речь не о бедности реквизита и отсутствии декораций. С этим, слава богу, у нас все в порядке

08-01-01-07Да, на современной сцене много пустоты. Это хорошо видно, когда удается пройти по московским театрам. Впрочем, москвичи обычно привозят пустоту к нам сами — в виде антрепризы. Пустота требует больших денег за билеты. Пустота кричит рекламой на всех перекрестках. Пустота получает награды, а глубокие, образные, без кривляния спектакли остаются за бортом. А помнится…

Сколько лет прошло, но до сих пор стоит перед глазами спектакль «Траур — участь Электры». В самом конце 1970-х откуда-то из российской глубинки приехал в Минск театр, его гастроли шли на сцене Русского театра имени Горького. Не скажу, что зал ломился от народа, но процентов на 70 зрители его заполнили. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1936 года американский драматург Юджин О’Нил написал потрясающую историю столкновения человека с собственной судьбой. И этот «Траур — участь Электры» нам давали два вечера. Еще раз скажу: спектакль был двухдневный! Сегодня представить такое немыслимо. Высокий жанр, трагедию, в минских репертуарах ищите днем с огнем — не найдете. А уж чтобы два дня ее показывать!.. Все же знают: Электры-шмелектры, Федры-выдры, Медеи-берендеи — это плохо. И вообще, живем трудно, кризисы одолевают…

Сотрудники Центра исследований белорусской культуры, языка и литературы Национальной академии наук провели мониторинг в одном из минских театров и изучили особенности потребления зрителями тамошнего продукта. Театр не называю просто потому, что ситуация везде приблизительно одинаковая.

Исследование не было заказным, инициатива исходила от самих ученых. Цифры получились любопытные. Хотя вначале без сенсации: ходят в театр преимущественно женщины (88,4 процента), из них половина — старше 40 лет. Чтобы чаще посещать театр, им нужно иметь больше свободного времени — так ответили от 40 до 80 процентов рес­пондентов. Сорокалетние готовы выложить за театральный билет 300 тысяч рублей, молодежь и пенсионеры — только 150.

Большинство зрителей высказалось весьма положительно о повышении стоимости, но только в том случае, если спектакль попадает в категорию «превосходный». Цена, по их мнению, должна начинаться со 100 тысяч и заканчиваться 500 тысячами, а то и миллионом. Отвечая на вопрос: «Что самое неприят­ное в театре?», только 10 процентов упомянули про дорогие билеты.

Первый вывод: люди готовы платить за искусство!

Они хотят платить за искусство! Только что подразумевают под искусством?

На вопрос анкеты: «Какое первое слово приходит на ум, когда вы слышите слово «театр»?» большинство ответило: «красота» и «восторг», а на вопрос о театральной атрибутике — «буфет». Основные причины последнего посещения театра — «просто отдохнуть», «приятно провести вечер», «получить яркие впечатления». Немногие идут на любимого артиста, не сильно привлекает классика или эксперимент. О режиссерах почти никто не говорил…

Многие хотят, чтобы перед спектаклем была ярмарка, презентация, мини-концерт, выставка. Еще зрителям надо, чтобы кто-то организовал досуг детей, пока родители наслаждаются спектаклем (44 процента опрошенных). 30 процентов не прочь, придя в театр, получить сувенир. Шестая часть зрителей мечтает поучаствовать в представлении.

А теперь о некоторых неожиданностях. Что поразило научных сотрудников? То, что большинство зрителей жаловались на… зрителей. Заметьте, их все устраивает: пьеса, игра артистов, сценография, музыка, кресла. Не устраивает только низкий культурный уровень себе подобных.

И то сказать: почти все наши театры имеют сегодня превосходные театральные здания, отремонтированные, модернизированные, укомп­лектованные. Во многих есть подъемники, чтобы на спектакль мог­ли придти или приехать на коляске инвалиды. Распространяются социальные, то бишь дешевые билеты.

Читайте также:  Арт-неделя за минуту

Театр склоняется перед зрителем в полупоклоне. А зритель… Приходит одетым и обутым, как на пикник, достав мобильный телефон, играет в компьютерные игры прямо в зале, а во время антракта, сбивая окружающих с ног, бежит к барной стойке…

Второй вывод: театр перестал быть храмом.

Я спросила у директора театра, удивили ли его результаты мониторинга и если удивили, то чем? Он горестно вздохнул и произнес страстный монолог. Очевидно, наболело. Я не знал, сказал директор, что значительно уменьшилась среди посетителей доля людей с высшим образованием и тонким вкусом. Наш основной посетитель, как показало исследование, — зритель со средним образованием в возрасте 30-39 лет, который ходит в театр в среднем один раз в год и реже. Это, как правило, невзыскательный зритель, которому нравится все. Ничего плохого в этом, вроде, и нет, но формируется тенденция, когда человек привыкает, что содержание пьесы должно быть предельно разжевано и в рот положено. А иначе никак.

Зритель сам в театр не ходит — его, как школьника, водят. Потому что билеты закупает проф­ком предприятия. И опять же ничего плохого, вроде, нет. Но есть разница между человеком, который делает сознательный выбор, и человеком, за которого выбор делает кто-то. Первый — думает. Второй — нет. Первый, прежде чем купить билет, ищет то, что ему действительно интересно, где он может получить не только восторг, но и глубокие впечатления. Не только театр представления, но и театр переживания, место, где говорят о нравственности. Второй идет в театр, как в кабак, со всеми вытекающими… «Боюсь, что мы потеряли настоящее функциональное назначение театра и перешли на обслуживание невысоких потребностей массового потребителя, — сказал в конце своей речи директор. — Пошлость наступает…»

Справедливости ради, пошлость наступает отнюдь не только у нас, это проблема мирового порядка.

Скажу, что задело в итогах мониторинга меня. На решение пойти на спектакль крайне незначительное влияние оказывают печатные СМИ. Люди узнают о постановке, заходя в Интернет, где есть дата спектакля, название, жанр. Исчезла ситуация, когда «утром в газете — вечером в куплете», и наоборот. Исчезла каста театральных критиков, и нет веры их словам. Сегодня сарафанное радио имеет гораздо большую силу, чем серьезная рецензия с подробным разбором полетов.

Вывод третий: тенденция «сам себе режиссер», «сам себе критик» стала всепроникающей.

Может, не стоило так подробно останавливаться на театральном мониторинге — подобные исследования сейчас проводят в самых разных сферах. Но репертуарный театр — сфера особая. Репертуарный театр цементирует нацию, потому что именно там происходит коллективное сопереживание. Конечно, оно происходит не только в театре, но и, к примеру, на богослужении, спортивном мероприятии высокого уровня, тогда, когда мы вместе поем гимн и радуемся праздничному фейерверку…

Но только театр можно назвать большой лабораторией, где изучают человека, его поступки, психологию, где ему ставят диагноз, где задевают потаенные человеческие струны.

Объявленный в Беларуси Год культуры поможет нам расставить акценты в этом вопросе. Нельзя ронять театр. Ну никак.