Культура Новость дня

Правила хорошего баритона

01-01-01-14У белорусской оперы на часах звездное время. За 7 лет поставлены «Набукко», «Аида», «Риголетто», «Севильский цирюльник», «Паяцы», «Пиковая дама», «Царская невеста», «Кармен»… На подходе «Макбет». Во всех поет народный артист Беларуси Владимир Петров. Сегодня ему исполняется 60 лет.

01-01-03-14Цифры Владимира Петрова

*30 лет на сцене. Лауреат 5 престижных международных вокальных конкурсов. *По персональным приглашениям выступал в полутора десятках оперных театрах мира.

*В 2015-м удостоен высшей награды СТД Беларуси — премии «Хрустальная Павлинка».

*Единожды женат. Дважды отец и дважды дедушка: внуку Славе 8 лет, внучке Лене 2 года.

— С чего начинается день оперного певца? Встал и пою?..

— День начинается с… вечера. Стараюсь ложиться раньше полуночи, чтобы голос отдохнул. Со сном, правда, отношения сложные, и у жены, и у меня работа вечерняя, после нее так сразу не уснешь.

Рано утром я не пою. Голос просыпается медленно, он готов к работе только часа через два после подъема. Если оркестровая репетиция в 11 утра — встаю в половине восьмого. Зарядка, специальные комплексы — кардио-разминка, упражнения для ног, для рук. Голос не может существовать сам по себе, голос — это поток энергии, а энергия берется из физически и психически здорового тела. Должен быть тонус. Сейчас вот снега много, беру утром лопату и…

— Мороз, метель — а певец разгребает снег?!

— Если не распетый, то можно.


01-01-04-14— Только честно: в детстве музыку не очень любили, а любили футбол?

— Хоккей. Дело в том, что…

…В 1948 году молодая белорусская женщина Анна Разганова едет из Могилевщины на Южный Урал, работает в знаменитом Танкограде, который гремел потом на всю страну как Челябинский тракторный завод, выходит замуж, рожает детей. Это моя мама.

Любовь к музыке у меня от мамы. Несмотря на то что ей удалось окончить только два класса, она развитый и понимающий человек. Мама и сейчас живет на Урале.

В Челябинске каток для хоккейных битв был едва ли не в каждом дворе. После школы мы делали из портфелей ворота и брали клюшки в руки. У меня до сих пор сбиты колени.

01-01-02-14— Когда и как появилась серьезная музыка?

— В 20 лет, когда я учился на техника-электрика. Пришел в хор тракторного завода. Прослушали — взяли. В СССР была сильная самодеятельность. Нашим хором руководил профессиональный музыкант, который в войну эвакуировался из Ленинграда. Завод давал деньги на инструменты.

Оканчивая техникум, я попросил распределить меня в Свердловск, зная, что предстоит служба в армии, а в Уральском военном округе есть прекрасный ансамбль. Служил в войсках связи и пел. Именно тогда появилась насущная потребность в пении. Музыка, которая пришла ко мне еще в хоре, подкреплялась грампластинками с записями Георга Отса, Муслима Магомаева… После армии в моей жизни появились Бетховен, Рахманинов… Ребята из ансамбля посоветовали поступать в консерваторию. Учиться пришлось 7 лет, так как у меня не было среднего музыкального образования. На первом курсе женился. Пригодилась первая профессия, так что вместе со стипендией и моими подработками набегало рублей 200, приличные по тем временам деньги. Поэтому мы со Светланой могли, к примеру, позволить себе свадебное путешествие в Крым.

— А как оказались в Минске?

— Из Омского музыкального теат­ра, в котором я работал, в 1992 году отправили на конкурс вокалистов в Москву. Вот там меня и увидели. Поступило сразу несколько предложений — от театров Ростова, Минска, Свердловска… Я выбрал Минск.

Самым первым выступлением на минской сцене стала партия Евгения Онегина. 3 года работал параллельно в Большом театре и в Театре музкомедии.

— Вы 30 лет на сцене. Исполняете ведущие партии мирового репертуара. Роли одна лучше другой — интригующий Скарпиа, страдающий Риголетто, хитрый Шакловитый, брутальный Грязной, кичливый, сломленный и прозревший Набукко… Где находите краски для своих героев?

— Краски — в музыке. Надо только вслушаться, вдуматься в то, что написали Пуччини, Мусоргский, Верди, Римский-Корсаков…

К ролям, которые вы перечис­лили, я пришел не сразу, как не сразу разгадал эту невероятную, гениальную музыку, от которой испытываю эмоциональные потрясения.

Есть такая тонкость. Оперный артист должен созреть как вокалист. Когда у него получится голосово взять сложную партию, тогда он сможет сыграть роль, создать образ. Голос должен слушаться. Голос должен развиваться. Это инструмент внутри тебя, и им нужно грамотно пользоваться. Причем петь только своим голосом, использовать только свои возможности.

— Для читателей «МК» поясним: в Большом поют без микрофона. Вас слышит партер, бенуар, бельэтаж, балкон — это 1.140 зрителей. А теперь каверзный вопрос: смогли бы вы принять участие в эпатажных постановках, где режиссеры раздевают артистов и так по-хулигански переосмыс­ливают произведение, что автор переворачивается в гробу?

— Бог миловал — никто такое не предлагал. Когда ради фантазий режиссера уродуется замысел автора, я становлюсь консерватором. Однако никогда не отказываюсь от поиска. Помню, в Израиле у польского режиссера, который ставил «Пиковую даму», герой выезжал на сцену на мотоцикле.

И все же я никогда не приму спектакль, в котором, к примеру, Онегин и Ленский состоят в интимных отношениях. Свежесть шедевру надо возвращать, я видел, как умно и деликатно это делают во Франции, Австрии. Не любой ценой.

— Возможно, как раз все дело в цене? Я имею в виду кассовые сборы.

— Это очень опасный путь — заигрывание со зрителем. Чтобы угодить ему, мы начинаем петь только «Кармен», только «Севильского цирюльника» и «Дон Жуана». Если театр ставит, например, «Царскую невесту», в которой нет хитовых фрагментов, это уже поступок.

Юбилей Владимира Петрова — это марафон и фестиваль ролей: только что спел Амонасро в «Аиде», князя Елецкого в «Пиковой даме», Грязного в «Царской невесте». 6 февраля слушайте Риголетто в одноименной опере.

— Есть такое мнение: шокирующая оригинальность — это способ привлечь массового зрителя в оперу…

— И извратить тем самым суть нашего искусства, которое я очень люблю.

— А что нужно сделать обычному человеку, чтобы полюбить оперу?

— Начать ходить в театр. Слушать, сравнивать, ввинчиваться в оперу, которая обладает многими и магическими, и медитативными свойствами. Знаете, мои родичи-уральцы, приехав в гости и придя на «Хованщину», так прониклись театральным действом, что едва сдерживали слезы в финале. А они у меня простые люди…

О том, что опера умирает, я слышал еще в консерватории. Нет, наш жанр не умрет никогда. На Западе деловые люди после подписания контракта идут не в ресторан, а в оперу.

Белорусская опера вообще сейчас на подъеме, она расцветает. Театр проводит международные оперные форумы и конкурсы, в которых участвуют десятки стран. К нам приезжают певцы, дирижеры, директора, музыкальные критики… Большой принят в ассоциацию Opera Europa. Большой еще не Ла Скала, но кто ­знает…

Конечно, слушатель должен быть подготовлен, об этом должны заботиться государство и общество. Попса — это пепси-кола в музыке. Попса — не престижно, не респектабельно, пошло, ее и развивать особо не нужно. Опера — это красиво, классно, роскошно. Мне кажется, сек­рет любви к опере один — надо прийти в театр с открытым серд­цем.

— Вы в прекрасной вокальной и физической форме. Но не наступает ли вам кто-то из молодых на пятки? «Подвиньтесь, народный артист»…

— У каждого певца в нашем теат­ре есть своя публика, и это говорит о конкуренции. К ней я отношусь нормально. Ответом на ваш вопрос может служить такой факт: я подготовил 27 партий в 25 операх, пою еще партию солирующего баритона в кантате «Кармина Бурана», пою каждый месяц помногу.

— До какого возраста вы хотели бы оставаться на сцене? Вообще: долог ли век оперного певца?

— Мой любимый итальянский баритон Маттиа Баттистини пел и после 70. Тут многое зависит и от певческой школы, и от образа жизни, и от образа мышления. Надо любить жизнь, иметь чис­тые помыслы, внутреннюю потребность в настоящем, истинном, а не показушном. И верить в божественное происхождение человека.

У жены — своя точка зрения. Она говорит так: «Мужчина поет столько времени, сколько он остается мужчиной».

— Несколько лет назад вы подарили мне свой диск «Средь шумного бала…» — арии, романсы… А дома устраиваете музыкальные вечера?

— Нет, однако на даче под Смолевичами у нас очень хорошая тусовка. Соседи — юристы, врачи, финансисты. Весной и осенью происходит музыкальное открытие и закрытие сезона, когда кто-то из дачников накрывает стол. Собираемся, как цыгане, шумною толпою. Вот тогда и звучат романсы Чайковского, Рахманинова, Свиридова… Я пою, мне подпевают. Здорово.

Петровы — самая музыкальная фамилия Минска. Как минимум 7 известных Петровых связаны со сценой. 3 из одной семьи: солист Большого Владимир Петров, его жена — главный хормейстер Музыкального театра Светлана Петрова и их сын — концертмейстер Илья Петров.