Классики жанра

Неисповедимы пути вещей

27-01-01-24 Народный художник Беларуси Георгий Поплавский — про понимание природы вещей, жажду жизни и страсть к путешествиям

27-01-02-24Георгий Поплавский — график, живописец. Академик, народный художник Беларуси. Лауреат Государственной премии Республики Беларусь, премии Союзного государства в области литературы и искусства и других.

Автор иллюстраций к произведениям Я. Купалы, Я. Коласа, А. Кулешова, В. Короткевича, В. Быкова, А. Адамовича, классиков мировой литературы.

На конкурсе в Лейпциге 1968 года за оформление книги «Новая земля» Я. Коласа получил диплом «Красивейшая книга мира». За станковые листы «Индийский дневник» и оформление книги древнеиндийских притч «Тиракурал» в 1974 году удостоен международной премии имени Дж. Неру.

— Нарисовать мысль легче, чем выразить ее словами, — говорит Георгий Поплавский.

Лукавит. Рассказчик он профессиональный. Точно и сочно рисует словесные портреты. С иронией воссоздает эпизоды из прошлого. Четко расставляет акценты. В феврале Георгию Георгиевичу исполнилось 85 лет. Лауреат многочисленных премий, обладатель всевозможных наград, академик. Давно и заслуженно признанный.

27-01-01-24Его мастерская, как декорация к «Клубу путешественников». Коллекция причудливых предметов сама собой собралась за жизнь. Граммофон проигрывал пластинки еще в отцовском доме, сомбреро в Мексике купил — «в них музыканты, марьячос, на свадьбах играют», барабан — «из Монголии три таких вез, в такси еле влез». Увесистый камень, весь в саже, оказался сувениром из Исландии.

— Кому-то, может, и смешно — тащить из Исландии кусок лавы… Зачем он? А мне нужен. Это же память. Да и просто интересно, — подсказывает собиратель «сокровищ», что за находку я держу в руках.

В лабиринте вещей — история времени. Иллюзия, что не так много лет прошло с тех пор, когда классики были молодыми и подающими надежды.

Семейные снимки

На столе пачка черно-белых снимков. Сохранилось несколько довоенных. Первый семейный портрет — с мамой и сестрой. Геор­гию Георгиевичу года четыре.

— В памяти осталось: старшая сестра читает мне сказку, смот­рю на картинку, а вижу больше — представляю, что там дальше с Мальчиком-с-пальчик. Не знаю, откуда у нас эта книга с иллюстрациями Доре (Гюстав Доре — французский гравер, иллюстратор и живописец. — Прим. авт.). Мама на заводе работала, ­отец тоже, — вспоминает Поплавский. — Родители Бальзака читали. От детей взрослую литературу прятали. Но о существовании дома книги «Мужчина и женщина» с картинками мы знали.

Фотография, на которой еще совсем молодой Поплавский в военной форме, напоминает о службе в армии. Призвали за год до окончания художественного училища.

— Служил прекрасно — только рисовал. Партийных работ не делал. Демонстрации оформлял, это да. Лозунги писал, портреты членов политбюро. Вы молодая, может, и не знаете. Был такой украинский художник Хмелько, автор картины «За великий русский народ!», она была растиражирована по всему Союзу. На ней человек сорок, Сталин принимает командование. У нас в части тоже такая висела. Мне поручили замазать Берию. Художественно. Так, чтобы незаметно было. Но в основном своими работами был занят.

Иллюстрации

— По образованию я живописец. Когда дочь Катя родилась, срочно нужно было найти оплачиваемую работу. Только училище окончил. Пошел в Дом печати со своими армейскими рисунками. И мне сразу предложили проиллюстрировать книгу Джека Лондона «Смок Беллью». Я как услышал — Джек Лондон!

Никогда не переживал, где найти работу. Книги оформлял, для журналов иллюстрации делал. До двух часов ночи за столом сидел. У нас кошка была, запрыгнет мне на плечи и спит. В институте учиться, работать, с друзьями-писателями встретиться книгу новую отметить — всё успевал. Удивляюсь здоровью.

Шаржи

На Поплавского часто рисуют шаржи. Самый причудливый, где он в образе танцующего Шивы. В Индии художник-путешественник был не раз. Под впечатлением от первой поездки, которая пришлась на начало 1970-х, придумал экзотическую кличку эрдельтерье­ру, который в те годы появился в доме Поплавских.

— Назвал собаку Ганеш в честь бога мудрости и благополучия, покровителя путешественников, — рассказывает Георгий Геор­гиевич. — Но мы его обычно Гошей звали. Так привычнее.

Верный пес — главный персонаж серии его работ «Прогулки с Ганешем» (1970-е годы). По ее мотивам друзья нарисовали «перевертыши», где Гоша-Ганеш и его хозяин поменялись ролями.

— Это пять или шесть графических листов. Сюжеты такие: Гоша принимает ванну, а я держу полотенце, Гоша выгуливает меня, — смеется Поплавский, вспоминая ту шутку.

Портрет жены

— Я раньше всех на курсе женился. Познакомились с Наташей, когда в художественное училище поступили. Это 1947 год. Она график. Вот эту работу сделала, когда я ушел в плавание (показывает на гравюру на стене). У меня такой же свитер был, как на герое, она мне связала. Помню, вернулся из творческой поездки в Австралию. Пока меня не было, они с Катей, нашей дочкой, сделали серию работ про Австралию. Наташа хоть там и не была, но знает больше, чем я. Читать любит страшно.

Рисунки мореплавателя

Фирменный имидж Поплавского — хэмингуэевские борода и усы — сближает его с суровыми романтиками, мореплавателями из циклов его работ «Командоры» и «Море Беринга». Во время плавания к острову Ньюфаундленд закалил характер.

— Поскольку пассажирам на промышленном судне находиться запрещено, меня оформили матросом-уборщиком. За пять дней до отплытия полагалось быть на борту. Я пришел за четыре. Боцман матом орет: «Где шатаешься? Твой груз прибыл». Думаю: какой у меня груз? Этюдник, холсты. Орет: «Как какой?! Бочки с хлоркой, метла». Пытаюсь объяснить, что я художник. А он: «Все вы художники! По документам ты матрос-уборщик». Мне посоветовали, что надо попасть на прием к начальнице одной, только она может помочь. Пошел в управление, там народу — не пробиться. Она сначала не поверила, что я художник. Решила: алиментщик, наверное. Но объяснил, что жена отпус­тила. Поговорили — прихожу на борт. Капитан встречает: «Георгий Георгиевич, будьте добры в кают-компанию». Месяц ко мне присмат­ривались. Когда видели, что я и в непогоду пишу на палубе, кричали: «Идите в каюту, мы никому не скажем». А кому говорить? Не могли понять, зачем мне это плавание. Потом сдружились. Просили на кальке рисовать якорь, русалку, они потом наколки делали. В плавании пробыл в общей сложности шесть месяцев. Нарисовался. Больше не выдержал бы. Каждый день одно и то же, одно и то же…

Автографы

Подборка черно-белых фотографий на стене — есть о ком вспомнить: Алесь Адамович, Василь Быков, ансамбль «Песняры» в полном составе… Многие снимки с автографами. Например, Дина Рида.

— На концерте Дина Рида пришлось дуэтом с ним спеть. Он обратился в зал: «Есть ли среди вас девушка, которая хочет замуж?» Спустился в партер, выбрал посимпатичнее, на микрофон показывает, чтобы она подпевала. Потом спрашивает: «Есть ли среди вас комсомольский босс?» Подошел к парню — крепкому, в красной рубашке. Мы с Наташей смеемся. И тут он говорит: «Сейчас хочу, чтобы мне помог человек, который любит русскую водку». И ко мне подходит. Я в кресло вжался, но пришлось петь.

Кисти

— Говорят, художником надо родиться. Но кто знает, когда проявится талант? Гоген сначала финансистом был, брокером… Если о себе говорить, отец хотел, чтобы я стал слесарем, как он. Или фотографом. А я с детства рисовал. Любил копии делать. Их родственникам дарили на праздники. В школе звали — художник. Кисти сам делал — состригал кончики волос у сестры. Но самые лучшие — из поросячьей щетины, точнее, из пуха с ушей свиньи. Сейчас таких кистей нет.

Мольберт

— Мог бы дома сидеть, телевизор смотреть, а я работаю, — шутит Поплавский.

На мольберте — неоконченный женский портрет.

— У меня как в анекдоте: «Слушай, а сколько тебе лет?» — «Девятый десяток». — «И тебе не надоело жить?» — «Надоело, но столько дел, столько дел»…