Человек и его дело

Со всей душой

  11-01-01-36  О благотворительности, принципе Феликса Дзержинского и строительстве нового здания Белорусского детского хосписа — в  разговоре с директором БДХ Анной Горчаковой

11-01-03-36Попасть в жизненный ритм этой женщины сложно: она успевает решать вопросы организационные, социальные, медицинские, а с недавних пор еще и строительные. И в каждом из них старается разобраться детально. Мы встретились с Анной Георгиевной накануне важного события — сдачи в эксплуатацию нового здания БДХ.

О стройке и понимании

— Белорусы могут собой гордиться, — именно с этих слов начала беседу директор благотворительной организации. — Да, большой вклад в строительство современного здания хосписа внесли англичане и швейцарцы — они собрали 250 тысяч фунтов стерлингов и 65 тысяч франков. Но в основном деньги приходили от наших соотечественников, от физических и юридических лиц. Кто-то перечислил 100 миллионов, а кто-то — 30 тысяч рублей. Даже в столь непростое время люди продолжают помогать. Мы знаем стариков, которые ежемесячно понемногу отправляют деньги на строительство из своей скромной пенсии. Дай им Бог счастливой жизни.

Анна Георгиевна подчеркивает:

— Ни в одной стране хоспис не строит государство. В этом деле не обойтись без непосредственной поддержки людей, которые видят, как плохо их соседям или близким, и понимают, что надо помочь. При этом государство содействует нашей организации на разных уровнях. Нас поддерживают правительство, Министерство здравоохранения, Минский обл­исполком…

11-01-02-36Директор проводит меня по первому и давно обжитому зданию хос­писа на улице Березовая Роща в Боровлянах и рассказывает, почему возникла необходимость в строительстве.

— Почти пятнадцать лет назад мы снимали половину детского сада. Ежемесячная арендная плата была установлена на уровне 700 евро. Спонсоры помогли купить частный дом в Боровлянах — он предлагался по приемлемой цене. К сожалению, эта двухэтажная постройка не соответствует своему назначению. Посмотрите на лестницу, это ведь яркий образец барьерной среды, — грустно шутит собеседница. — Планировали установить специальные подъемники. Но нельзя, так как стены не предполагают такой нагрузки. Для воплощения наших задумок мы надеялись получить в пользование ближайший пустырь — соток 25. Но это оказалось невозможным. И тогда написали письмо Президенту. Глава государства услышал нас: мы получили полтора гектара отличной территории недалеко от Боровлян, в поселке Опытный. Там сейчас и завершается строительство нового здания.

О шансах и возможностях

Мы беседуем на ступенях той самой «барьерной» лестницы. С фотографий на стенах на нас смот­рят подопечные благотворительной организации.

— Этой фотовыставкой мы хотели показать, что неправильно так рассуждать — есть у больного ребенка шанс, нету… У каждого есть шанс быть увиденным и услышанным. При этом выбор, в чью пользу отдать средства, нужно делать хладнокровно. В благотворительности я стараюсь работать по принципу Феликса Дзержинского: с горячим сердцем, холодным умом и чистыми руками. Мы не должны воспитывать иждивенцев — надо помогать людям, но не делать что-то за них. Благо­творительность должна быть четкой, системной и прозрачной. И никому не позволительно греть на ней руки.

В молодости Анна Георгиевна, конечно, не планировала быть директором детского хосписа. Хотела спасать животных, работать в заповеднике. Получила образование биохимика, стала сотрудником одного из институтов Национальной академии наук. Но потом карьере ученого предпочла труд воспитателя в онкоцентре. Сегодня она лидер, которого окружают профессионалы-единомышленники.

— Я признаю личность в любом ребенке. Да, маленький инвалид полностью зависит от мамы, но некоторые женщины успевают видеть и других членов семьи. А есть и такие, которые воспринимают домочадцев только как сиделок при больном ребенке. Ситуацию в каждой семье мы разбираем на собраниях, чтобы понять, с кем из родственников эффективнее всего общаться.

— Выходит, сотрудники хосписа работают не только с детьми. Вам приходится искать подход к семьям. И работа эта нелегка…

— …и она не всегда успешна, — без паузы заканчивает фразу Анна Георгиевна. — Каждый родитель выбирает свой способ восприятия страшного диагноза, иногда это восприятие можно определить как «я не вникаю, значит, ничего нет». Некоторые мамы отгораживаются от нашего учас­тия, и не моя задача разбивать этот кокон. Иногда приходится работать только по правилам родителей. Но зачастую отношение семьи к нашему участию постепенно меняется. И тогда мы учим родителей ограждать детей от нежелательных ситуаций и принимать ребенка таким, какой он есть.

О слезах и ритуалах

Поднимаемся на второй этаж здания. Скоро его начнут обживать офисные работники хосписа, а до недавнего времени здесь находились две палаты — паллиативной реабилитации и социальной передышки. Там все еще стоят медицинские кровати для ребят, мам или дежурных медсестер. Вскоре такие палаты откроются в новом здании в поселке Опытный.

— Лучшая помощь — это помощь на дому, — уверена Анна Георгиевна. — Но иногда родителям, как бы они ни любили своих детей, нужен перерыв, чтобы навестить своих родителей, уделить внимание себе… Оставить ребенка на родственника или няню они не могут, если малыш с зондовым кормлением и трахеостомами. Для таких семей будет предоставлена социальная передышка: родители, воспитывающие тяжелобольного ребенка, имеют право направить его к нам в хоспис на 28 дней в году.

Крутая лестница ведет наверх. Подняться по ней в уютную мансарду под крышей дети-инвалиды не могут, но их незримое присутствие ощущается здесь всегда — в виде маленьких рисунков ангелов на окне часовенки и бумажных звездочек на стене.

— Спросите меня о любом из этих ангелов, и я назову его имя… Ушедших на небо ребят рисовали их мамы. Обратите внимание, на каждой звездочке есть имя. Это дети, умершие в 2015 году. Сережа, Никита, Аннушка, — голос Анны Георгиевны бодрый, но в глазах угадываются слезы. — Понятно, что сотрудники хосписа должны быть профессионалами, наша задача — улучшить качество отведенной ребенку жизни. Но категорически не получается оставаться равнодушными, когда уходит маленький человек. Сказать себе: «Все эмоции проходят сквозь меня, не задевая», — легко, но… Мы просто обязаны услышать чужую боль.

Мы в архиве хосписа. На полках — увесистые папки с историями болезней и диагнозами. На каж­дую наклеен ярлычок «Умершие в … году». В руках у Анны Горчаковой папка с 26 картами паллиативного наблюдения детей, ушедших в 2015-м. С паспортного размера фотографий продолжают смотреть на нас Димы, Леночки и Маринки. Двух, десяти, пятнадцати лет… В свежей папке за текущий год одна запись. Уже? Еще? Пока?

Не могу удержаться от вопроса:

— Вам доводилось плакать на работе?

— Доводилось, — мой вопрос ничуть не смутил директора. — И в такие моменты мои коллеги удивляются душевному мужеству друг друга. Здесь все время ощущаешь сильные внутренние вибрации. Работать в хосписе крайне сложно. Но если ты начал и втянулся — остановиться нельзя. Хос­пис — это не просто учреждение, это философия.

В молодости Анна Георгиевна, конечно, не планировала быть директором детского хосписа. Хотела спасать животных, работать в заповеднике. Получила образование биохимика, стала сотрудником одного из институтов Национальной академии наук. Но потом карьере ученого предпочла труд воспитателя в онкоцентре. Сегодня она лидер, которого окружают профессионалы-единомышленники.