30 лет со дня чернобыльской катастрофы

Если не я, то кто?

15-01-01-47    Ровно 30 лет назад, 26 апреля 1986 года, произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции. Одними из первых на ликвидацию ее последствий направили военнослужащих внутренних войск
Подразделения внутренних войск занимались дезактивацией на пораженных радиацией территориях, помогали эвакуировать жителей из Припяти и Чернобыля, обеспечивали общественный порядок — пат­рулировали населенные пункты во избежание мародерства. Наш корреспондент побеседовал с ветеранами внутренних войск — непосредственными участниками тех событий. У каждого из них своя история, свой Чернобыль.

15-01-03-47Александр Михайлович Смольский, подполковник в отставке, пробыл в зоне аварии с 3 мая 1986-го по 10 июн­я 1987 года:

— Директива Генштаба ВС СССР № 314/8/231 поступила 1 мая 1986 года. 259-й отдельный механизированный полк ГО СССР должен был из пункта постоянной дислокации в поселке Околица Минского района прибыть в район Брагина для ведения работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. На сборы — сутки. Взял тревожный чемодан и ушел. Вернулся же не через три дня, как думал, а только через 13 месяцев. Колесная техника ушла своим ходом, а тяжелые гусеничные машины отправляли по железной дороге. По прибытии нас, офицеров, экстренно собрали, чтобы ознакомить с обстановкой.

Серьезность произошедшего мы осознали гораздо позже, а первые дни прошли как в тумане. Навсегда в памяти осталась картинка — на улицах ни одного человека. Во дворах на веревках висит белье, бегают кошки, собаки, куры, в домах накрыты столы, а жильцов и едоков нет. Жутко.

Сначала пришлось жить и работать в палаточном городке. Трудились круглосуточно. О радиации никто толком ничего не знал —аварию такого масштаба прежде рассматривали чисто теоретически на занятиях. Учились на месте. Ежедневно количество полученного облучения фиксировалось и контролировалось. Максимально допустимой дозой для ликвидаторов считалась 25 бэр (бэр —

биологический эквивалент рент­гена), именно при ней возникают первые признаки лучевой болезни. Я по долгу службы занимался замером и фиксацией уровня радиации у личного состава. Не секрет, что в то время пытались скрыть от общественности правду об аварии. Например, вносили заниженные данные. За смену наши военнослужащие могли получить и максимальную дозу. И я старался заносить это в учетную карточку. За это меня неоднократно грозились отстранить от работы.

15-01-04-47Виктор Васильевич Федосеев, подполковник в отставке, пробыл в зоне аварии с 3 мая 1986-го по 10 июня 1987 года:

— Пожелтевшие деревья, пустынные улицы, словно оказался на другой планете. Стрелка дозиметра прыгала как сумасшедшая. Ноги отказывались ступать на эту землю. Здесь даже воздух был отравлен. Но раз уж мы оказались здесь, нужно было вести себя достойно и делать то, что должны. Позже радиацию мы научились определять по запаху. Пахло озоном — это излучение ионизировало воздух. Постоянно першило в горле — радиоактивные частицы обжигали слизис­тую, а во рту был вкус металла. Пытались защитить себя сами. Кто-то нашел листы свинца и выстлал ими кресло. Однако мы подсчитали: чтобы защитить себя от внешнего воздействия радиации, необходимо сидеть в танке или в костюме из 120 килограммов свинца. Впрочем, и техника через некоторое время страшно зафонила и не поддавалась обработке. Вроде дезактивируем все видимые места, ан нет, фонит. Как выяснилось, все дело в моторном отсеке. Воздушный фильтр, масло — все забилось радиоактивной пылью. Вынуждены были построить площадку, где и оставили всю технику.

Масштабы аварии на ЧАЭС могли быть гораздо большими, если бы не мужество и самоотверженность ликвидаторов. В Околице, на территории воинской части 3310, в апреле 2011 года открыт первый в Беларуси памятник правоохранителям-ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС.

Суть наших действий была проста — мы занимались пылеподавлением: из так называемых АРСов (авторазливочных станций), заполненных водой с латексом, который связывал радиоактивную пыль, промывали здания, автострады, асфальт — специальным порошком СФ-2У типа стирального. А через несколько дней ветер нагонял новое облако пыли, которая вновь заражала улицы. Все нужно было делать заново. И так изо дня в день… Поначалу действительно было жутковато. В округе с голоду умирала брошенная скотина. Мало того, однажды, обходя в запретной зоне покинутые дома, наткнулись на старичка. Он тайком пробрался в свой дом и жил потихоньку, за хозяйством следил. Жаль его стало. И вместо того чтобы отправить его за пределы 30-километровой зоны силой, достали что было из продуктов и оставили ему.

15-01-05-47Сергей Иванович Карбовничий, подполковник в отставке, в зоне аварии с 29 июня 1986-го по 10 июня 1987 года и с 17 мая по 2 октября 1989 года:

— Работали на разных участках. В основном ездили по деревням и обозначали места с сильным заражением, обследовали колодцы, запасы дров и угля, замеряли воду на радиоактивность. Возле таких зон можно было находиться ограниченное время, поэтому работали по очереди. Одна из наших задач — построить могильник: карьер, на дне которого устилалась полуметровым слоем красная глина, сверху слой толстой полиэтиленовой пленки, склеенной гудроном, — чтобы вода не просачивалась. В могильник для захоронения свозили срезанный дерн и разрушенные конструкции, пропитанные радиацией, вещи, которые больше не подлежали использованию. Очищенные участки посыпали чистым песком, привезенным с Днепра. Делали как должно, но, по сути, создавали пустыню вокруг. Запомнился рыжий лес. Деревья в нем приняли на себя большое количество радиоактивной пыли, из-за этого и стали сплошь рыжими и желтыми. Помню, как сровняли с землей две деревни в Могилевской области — Малиновку и Чудяны. Здесь плотность радиа­ции составляла 140 кюри на квад­ратный метр при норме 5.

Побывал и на самой АЭС — меня единственного из нашего батальона допустили. Видел реактор, правда, уже закрытый саркофагом. Людей, которые трудились на крыше 3-го энергоблока, между собой мы называли биороботами, так как они работали там, где отказывали машины.

15-01-02-47В то лето стояла невыносимая жара. Она выматывала, но снять одежду нельзя, ветер разносит ядовитую пыль. Респиратор через час весь мокрый и пропитан пылью… А вокруг сады, огороды: вишни спелые, яблоки, овощи на грядках. А рыбалка какая! Но все это опасно. Спасались по-разному. Помню, приезжал профессор медицины. Он подтвердил, что алкоголь тоже защищает от радиации. Причем надо пить не красное вино, а только водку. Принимали таблетки, содержащие йод, надевали спецкостюмы. Никто не жаловался. Меня до сих пор поражает общее настроение ликвидаторов: собранность, серьезность и исключительная ответственность всего личного состава. Каждый занимался своим делом. Работали слаженно. Такого отношения к делу, как там, после нигде не встречал. Будто каждый говорил себе: «Если не я, то кто?»