Геополитика

Экономика умеренности

08-01-01-67Современная история экономики — это ряд неразрешенных кризисов. Как разрешить сегодняшний?

08-01-01-67Из династии экономистов

В Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов прошли XVI Международные Лихачевские научные чтения — крупнейший в мире ежегодный форум гуманитарного знания. «Современные глобальные вызовы и национальные интересы» — так они на этот раз назывались.

Хотелось бы познакомить читателей с тезисами выступления американского экономиста Джеймса К. Гэлбрейта, профессора Школы государственного управления имени Линдона Б. Джонсона при Техасском университете (г. Остин, США). Его доклад «Стагнирующая экономика и новый прагматизм: кризис и эволюция экономики» вызвал большой интерес и бурное обсуждение.

Но сначала хотел бы сказать несколько слов о самом авторе доклада как представителе выдающейся династии экономистов. Его отец, Джон Кеннет Гэлбрейт, был одним из видных экономистов-теоретиков XX века. Он не только преподавал в Калифорнийском, Гарвардском и Принстонском университетах, был президентом Американской экономической ассоциации, но и выступал в роли советников президентов США Джона Кеннеди и Билла Клинтона. Джон Кеннет Гэлбрейт — дваж­ды кавалер Президентской медали Свободы: в 1946 году ему ее вручил Гарри Трумэн, а в 2000-м — Билл Клинтон.

Старший Гэлбрейт вместе с З. Бжезинским, Э. Тоффлером и Ж. Фурастье был одним из создателей Римского клуба — организации, которая занялась осмыслением перспектив и планированием развития современной цивилизации. В своей последней книге «Экономика невинного обмана», вышедшей в свет в 2004 году, он ставит под сомнение целый ряд общепризнанных тезисов, на которых стоит современная экономическая теория.

По мнению Гэлбрейта, различие между частным и государственным секторами экономики по большей части является выдумкой, а не реаль­ностью. Он также не согласен с тем, что акционеры действительно играют заметную роль в управлении современной компанией.

Выступление на чтениях в Санкт-Петербурге его сына Джейм­са К. Гэлбрейта показало: природа на детях не отдыхает, а научная преемственность очень важна.

История экономики как ряд кризисов

Свое выступление современный экономист начал с упоминания высказывания отца о том, что современная история экономики — это ряд неразрешенных кризисов.

Первый был кризисом спроса, безработицы и депрессии, за ним последовала кейнсианская революция, а затем — неоклассическая контрреволюция. Второй представлял собой кризис изобилия, о котором и писал его отец.

Нынешний, третий кризис, по словам Джеймса К. Гэлбрейта — это кризис ограничителей, в котором важную роль играют стои­мость ресурсов, изменения климата и институциональные провалы, обусловленные рискованной, бесконтрольной и часто мошеннической финансовой системой.

В результате двух кризисов сформировался токсичный политический коктейль тэтчеризма и рейганомики, а позже — так называемый Вашингтонский консенсус, экспортированный во многие страны третьего мира. Эти доктрины затем были вписаны во все экономические модели Европы, включая Маастрихтский договор и устав Европейского центрального банка. Получившуюся многослойную модель назвали европейской луковицей. Таким образом, второй кризис закончился возрождением идей, которые предшествовали возникновению первого.

Великий финансовый кризис на некоторое время обратил внимание экономистов на реальное положение дел. Паника и шок на рынке приняли такой масштаб, что никто не знал, что делать. На этом фоне сторонники гипотезы об эффективности рынка были обескуражены и раздавлены. Можно сказать, что они были в таком состоянии и до этого, но в тот момент данный скрытый от стороннего наблюдателя факт на краткий момент стал явным.

Даже Алан Гринспен (председатель совета управляющих Федеральной резервной системы США на протяжении 18 лет) заявил, что обнаружил в этой теории ошибку.

Итак, что представляет собой третий экономический кризис?

Предлагается назвать его кризисом ограничителей, кризисом тех вопросов, которые хотя и присутствовали в ходе первого и второго кризиса, но не играли в то время значимой роли.

Суть проблемы состоит в том, чтобы привести экономическое развитие в устойчивое соответствие с ресурсами, технологиями и учреждениями и найти потенциал для роста и повышения жизненных стандартов соответственно для бедных и более богатых регионов.

Мы должны осознать, что при всей неопределенности цен на энергоносители и энергоресурсы ни одна сторона в настоящее время не имеет достаточной власти для абсолютного контроля над этой отраслью.

Но главное, надо изучать «экономику мошенничества».

Обычно экономисты предпочитают избегать этой темы. Появились идеологи (правильнее было бы назвать их демагогами), которые ищут профессиональную выгоду, при этом якобы выражая общественные интересы. Появились и упрямцы, которые, приняв определенную идею, теперь не хотят от нее отказаться.

Экономисты доминирующих школ предпочитают не обращать на это внимания. Никто не отрицает того, что Великий финансовый кризис был частично связан с мошенничеством. Но очень не­многие, несмотря на большой массив данных, подтверждающих этот факт, осмеливаются говорить об этом. Рынки ипотеки в Соединенных Штатах насквозь пронизаны мошенничеством.

Весь лексикон финансового сектора того времени кричит о мошенничестве — «кредиты лжецов», «кредиты ниндзя» (которые выдавались людям без доходов, работы и собственности); «нейтронные кредиты» (которые «взрывались» и убивали людей, оставляя нетронутыми здания), «токсичные кредиты», или конверсионные эквити-транши. Представьте себе, что в ресторане официанты обсуждают блюда, описывая их словами «слизь», «отстой» и «помои» — не возникнет ли у вас ощущения, что они не совсем честно работают?

Большинство аспектов третьего кризиса связаны с тем, что проблема доверия была плохо увязана с регулятивными мерами.

Это как если бы ядерный реактор работал без системы охлаждения. Если попытаться осуществить это на практике, произойдет катастрофа. Мы называем этим словом обвал в экономике и финансах, но отказываемся понимать его смысл. Meltdown означает, что уничтожен сам механизм. Крупные американские банки сегодня существуют благодаря поддержке государства и снисходительности Минис­терства юстиции.

Что делать?

Необходимо основывать экономические расчеты на данных о фактической стоимости ресурсов, инженерных возможностях и геофизических ограничениях.

Требуется восстановить общение с теми, кто работает в облас­ти законодательства и юриспруденции. Та отрицательная роль, которую играет мошенничество в странах с рыночной экономикой, делает эту задачу особенно важной. В настоящее время мы не знаем, до какой степени возможен реальный контроль над мировой финансовой системой.

Сегодня экономика страдает от отсутствия солидарности на всех уровнях — личном, институциональном, национальном, международном.

Надо придерживаться политики нового прагматизма, смотреть вперед, навстречу опасности и неопределенности, и искать формы развития в трех основных областях — экономической динамике, социальной приемлемости и охране окружающей среды.

Правильный подход — это экономика умеренности!

Если научиться работать с сис­темой ограничителей, использовать человеческий капитал в тщательно организованных учреждениях, гарантировать всем стабильность и безопасность, мы сможем сохранить природные ресурсы и нашу планету — настолько, насколько это возможно.

Сергей МУСИЕНКО, руководитель Аналитического центра ЕсооМ