На все четыре стороны

Самая малость

Вторник, 14:35. Проспект Независимости у ЦУМа

Посреди тротуара, нет, ближе к проезжей части, стоит на коленях молодой мужчина. Бесстрастное лицо обращено в сторону магазина. Позвоночник, плечи прямые, голова поднята, словно аршин проглотил. В руках табличка, на которой большими буквами написано: «Помогите. Умирает сын».

«Умирает…» Страшное слово. Я спотыкаюсь и… прохожу мимо. Потом оглядываюсь: прохожие, глянув на табличку, вздрагивают. И тоже проходят мимо, опустив голову.

Мысли роятся и не дают покоя. Первая: какие мы все-таки сволочи! Что, рубля жалко? Ведь просто так не будешь просить милостыню на коленях посреди проспекта! Набегают и другие мысли: почему этот парень, молодой и, судя по всему, здоровый, не на работе? От чего сын умирает? Кому и на что нужна помощь?..

У двери нашего продуктового магазина каждый поздний вечер тоже стоит мужчина. Правда, немолодой и не на коленях, но так, чтобы мимо даже мышь не проскочила. Собирает милостью с покупателей. Дают по маленькой, в основном копейку, то бишь старые зеленые 100 рублей. Его знают, некоторые с ним здороваются. Бомж не бомж, но попрошайка профессиональный. Впрочем, не нужно свысока судить о человеке, судьбы его не ведая. Просящие люди, как я заметила, разные. И отношение прохожих к ним разное. Никто не хочет быть обманутым, лохом, дураком, отдающим заработанный рубль на пропой. Я всегда подаю аккуратно одетому старичку у станции метро «Площадь Победы». Он благодарит в полупоклоне. С удовольствием раскрываю портмоне перед ребятами, играющими в подземных переходах: как не помочь студентам, тем более что многие владеют инструментом виртуозно. От них идет и драйв, и хорошее настроение.

Подаем не кому-то, а себе, потому что поднимаем собственную самооценку: «Я благородный. Я при деньгах». Но что это за самоуважение, купленное за 50 копеек?.. Нет, что ни говорите, милостыня — тяжкое дело…