Культура

Бродвей здесь

09-01-01-129 К концу года в белорусской столице будут идти 4 мюзикла Кима Брейтбурга

Захват Минска Кимом Брейтбургом начался в 2011 году, когда в Музыкальном теат­­ре появилась «Голубая камея». В этом же театре вот уже два года по понедельникам с аншлагом проходит мюзикл «Дубровский» в исполнении студентов Белорусского государственного университета культуры и искусств. Сейчас студенты БГУКИ на сцене Республиканского дворца культуры проф­союзов репетируют «Казанову» — премьера 16 ноября. А под занавес года, 19 декабря, Музыкальный театр покажет мюзикл «Джейн Эйр».

«Голубая камея», «Дубровский», «Казанова» и «Джейн Эйр» — это всё Ким Брейтбург. При этом сам композитор, по его уверению, ничего не лоббировал.

Подвинчиваем, подкручиваем…

09-01-02-129— Сложилось устойчивое выражение «Брейтбург и его команда». Более пяти лет назад по предложению Музыкального театра вы приехали в Минск, но не один, а со своей российской постановочной группой, и создали «Голубую камею». История повторилась с «Дубровским». В этом году?..

— Тоже. Над «Казановой» и «Джейн Эйр» работают все те же — режиссер-постановщик и хореограф Николай Андросов и музыкальный супервайзер Валерия Брейтбург. Либретто Евгения Муравьева («Казанова») и Карена Кавалеряна («Джейн Эйр»). Обычно заезжий режиссер, выпустив спектакль, забывает о нем. Постановка старится, ветшает и быстро становится рухлядью. Наша же коман­да, сделав спектакль, следит за ним. Если есть возможность, дважды в год возвращаемся, смотрим, подвинчиваем, подкручиваем… Мы с Валерией постоянно изучаем театральное дело, неоднократно бывали на Бродвее в Нью-Йорке и в Вест-Энде в Лондоне. Многое знаем, но продолжаем постигать науку создания мюзиклов.

— Жанр народный, демократичный. Однако он трудно приживается на нашей почве. Почему?

— Театр и в России, и в Беларуси настроен на то, чтобы людей воспитывать. А мюзикл призван не только воспитывать, но и развлекать. Кстати, ситуация в России изменилась. Мюзикл — один из самых востребованных жанров музыкального театра.

— На Западе есть мюзиклы, далекие от развлечения…

— Но только единицы из них стали по-настоящему популярны. Например, «Вестсайдская история». Или «Фантом оперы», который 30 лет каждый день идет на Бродвее. Этот развлекательный продукт сделан на уровне высокого искусства. Понятно, у нас нет такого бюджета, как в Америке, тем не менее, изучив лучшие образцы этого жанра, мы стараемся приблизить свои постановки к бродвейским. Шлифуется каждый жест артиста, вплоть до поворота головы. Импровизация хороша на драматической сцене, но не у нас. Артисту задается очень точный рисунок, жесткая схема. Внутри схемы он может быть свободен.

— Принцип работает, раз мюзиклы композитора Брейтбурга, поставленные его командой, долго живут на сцене.

— «Голубая камея» в Уфе за 7 лет выдержала более 200 показов и продолжает идти. На «Камею» в Минске и Красноярске продлены контракты. В Оренбурге — аншлаги…

Мы все пуритане

— А как в Минске возник «Казанова»?

— Вначале расскажу о «Дубровском». Два года назад ко мне обратилась Ирина Дорофеева, завкафедрой искусства эстрады ­БГУКИ: можно ли моим студентам на экзамене спеть «что-нибудь из мюзиклов Брейт­бурга»? Я предложил иное — поставить мюзикл. Благодаря участию и поддержке ректора Юрия Бондаря появился студенческий спектакль «Дубровский». Отдельное спасибо Музыкальному театру, который предоставил площадку. Успех спектакля дал руководству университета импульс продлить наше сотрудничество, и поступило предложение о новой постановке. Мы остановились на мюзикле «Казанова», в котором будут играть в основном те же люди, которые заняты в «Дубровском»: они находятся в очень хорошей форме и уже имеют определенный сценический опыт.

— Никого не смутил эротический подтекст?

— Да, Казанова ассоциируется с чем-то греховным, а порой и пошлым. А мой мюзикл просто веселый. Главный герой — это человек, любящий свободу и, естественно, женщин. Я написал произведение о вер­нос­ти в любви, о преданности и мужестве. Любому мюзиклу претит радикализм, будь то насилие или эротика, да и мне подобные темы не близки. В жизни люди ведут себя по-разному, но общественное мнение у нас довольно строгое. На миру мы все пуритане. Так что голые люди у нас по сцене бегать не будут, зато там есть поединки на шпагах, трюки, танцы… Мюзиклу придана форма комикса — это как бы переведенный на сцену яркий мультфильм.

— В одном интервью вы назвали себя сентиментальным человеком. Не этим ли продиктовано обращение к роману Шарлотты Бронте «Джейн Эйр»?

— «Джейн Эйр» — новая работа. Мюзикл идет в Московском академическом теат­ре оперетты. В Минске подписан контракт на 5 лет, а там как бог даст… Да, я сентиментальный человек, могу расплакаться от красивой мелодии. Чувство сопереживания только усилилось с возрастом… «Джейн Эйр» — любимый роман моей жены. Он был и остался для Валерии мировоззренческой книгой. Лера своей целеустремленностью, жизнестойкостью сама в какой-то степени похожа на Джейн. Она подвигла меня на сочинение этого мюзикла и сейчас вкладывает в него всю душу. Минская постановка не повторяет московскую. Есть отличия даже в либретто. Костюмы и декорации делают по эскизам Екатерины Крюковой, художника из Нижнего Новгорода. Судя по репетициям, ожидается очень душевный, мягкий, психологичный спектакль.

— Кто репетирует роль Джейн?

— Приглашены Екатерина Муратова, педагог БГУКИ, и Елена Бабук, студентка Белорусской академии музыки. Роль Рочестера готовит Артем Хомичёнок, солист Музыкального театра. Советую обратить внимание на эстрадного певца Андрея Колосова: он уже участвует в «Дубровском», а будет еще и Рочестером, и Казановой. Пос­ле премь­ер, я не сомневаюсь, в Минске зажгутся новые звез­ды. Их нужно поддержать, чтобы у молодых певцов и мысли не возникло уехать искать счастья в Москве или где-то в другом месте.

— Все ваши мюзиклы — с исто­ри­чес­кой подоплекой. А что, нельзя создать спектакль на современном материале?

— Прошу своих сценаристов: найдите сюжет из нашей жизни. Не находят. Для осмыс­ления жизнь нуждается в некотором историческом отдалении.

Брызги

— Ким Александрович, вы для меня в определенной мере феномен. Помню вас ярким лидером рок-группы «Диалог». Спустя 30 лет рокер пишет мю­зик­лы. Рок как протестная культура увял, но вы нашли другие профессиональные ниши.

— Когда творческий человек прекращает развиваться, то он движется назад. Однако поправлю: не только рок, но и вся по­пулярная музыка в целом утратила позиции, на которых была в 1960-1970-е годы, перестала интересовать молодежь как способ самовыражения, область духовного поиска. Творческая энергия уходит в основном в социальные сети. И если раньше она била одной большой струей, то сегодня разделилась на множество ручейков, струек. На брызги.

— Потому и не рождаются новые «Лед Зеппелин», «Квин», «Пинк Флойд»?

— Это связано еще и с технологичной доступностью. Есть компьютерные программы — сиди и пиши себе музыку дома… Возник музыкальный девятый вал, гигантский поток предложений, которые перекрыли спрос.

— То есть, появись сегодня на сцене, к примеру, Владимир Мулявин, его бы даже не заметили?

— Мулявина-то как раз заметили бы! Но новых Мулявиных сегодня, увы, нет…