Главный врач

Александр Жинко: «Каждому доктору надо поработать на скорой хотя бы год»

07-01-01-130 Главный врач Городской станции скорой медицинской помощи — о подборе кадров, оснащении и дивидендах

07-01-02-130Жалеть можно о чем-то несделанном

— Александр Евгеньевич, как и большинство медиков, вы пошли по стопам родителей?

— Не угадали. Они математики. Зато моя дочь продолжит дело отца — учится в медуниверситете.

— Тогда какими судьбами вас занес­ло в медицину?

— Решение принял в восьмом классе. Учился хорошо, мыс­лил так: «Окончу с отличием — пойду в мед­учи­ли­ще». В тот год было десять человек на место, но отличники шли вне конкурса.

— Как-то уж очень прозаично…

— Начало прозаичное, а потом, поверьте, есть что вспомнить. На скорую пришел работать во время учебы в мед­учи­ли­ще. Санитаром. Комментарии излишни. После поступил в нархоз (сейчас Белорусский государственный экономический университет), затем — в медицинский вуз. Как и все студенты-медики, подрабатывал. По окончании военно-медицинского факультета распределили в воинскую часть. Со временем армию реформировали, я уволился в запас и устроился на скорую. В то время попасть туда было сложно — конкуренция высокая.

Меня взяли врачом скорой медицинской помощи выездной бригады. Потом возглавил подстанцию скорой, ну а позже стал руководителем.

— По сути, администратором. Не жалеете?

— Жалеть можно о чем-то несделанном. У меня все в порядке. Это тоже интересная работа. Согласен, не экстремальная, как на выездах, но, учитывая меру ответственности, нескучная и по-своему даже разнообразная. Несколько лет были «в стройках» — возводили подстанции, ремонтировали существующие. Автопарк регулярно обновляем. Знание специфики скорой изнутри во многом помогает.

Из дивидендов — выход на льготную пенсию

— Главные врачи говорят, что зарабатывают меньше подчиненных. Вы тоже в деньгах проиграли?

— Моя зарплата ненамного выше, чем в среднем по учреждению. Но я работаю на ставку, а наши врачи — на полторы.

— Страдаете, как и другие главврачи, от дефицита толковых кадров?

— Любой руководитель мечтает, чтобы к нему выстраивались в очередь. Тогда тем, кто работает «как работается», а такие кад­ры есть в каждом медучреждении, волей-неволей приходится меняться, чтобы не потерять место.

Беседую со всеми, кого беру в штат. Однаж­ды один из интернов признался: «На скорой помощи оставаться не планирую, но эти три года отработаю так, что вам за меня стыдно не будет». Сдержал слово — никаких нареканий. И потому в качестве пожелания тем, кого судьба забросила к нам: «Отработайте распределение так, чтобы на прощание мы смогли пожать друг другу руки».

— Дивидендами привлечь не пытались?

— Каких-либо немыслимых бонусов предложить не можем. Разве что выход на льготную пенсию: женщинам — в 50 лет, мужчинам — в 55. Но для этого нужно отработать более 25 лет на выездах. На льготную пенсию никто не выпроваживает, там есть один нюанс: если оформишь, с бригадой больше ездить не будешь. Не воспользовался привилегией — трудись как прежде. Еще отпуск у моих сотрудников длиннее — 24 дня плюс один по контракту и 14 за профессиональную вредность. Всего 39 дней. На здрав­пунк­те у фельдшера (у нас таких медработников большинство) — 25 дней отпуска. У администрации скорой — 24 и те, что полагаются по контракту. Остальные наши дивиденды, как у всех столичных медиков.

— Иными словами, если нет призвания, на скорую лучше не идти?

— В любую сферу не стоит идти без призвания. Специфика службы «103» такова: за несколько месяцев познаешь больше, чем за всю жизнь в поликлинике или больнице. Мое мнение: каждый доктор должен поработать на скорой хотя бы год-полтора. И именно через нашу службу надо пройти максимальному числу будущих врачей и фельд­шеров. Если отработают положенный срок, им на несколько лет хватит запаса знаний, сами смогут принимать решения. Вспоминаю, как молодые специалисты на первые самостоятельные вызовы со слезами ехали — страшно было, а потом ничего, привыкли. Многие так и остались с нами.

— Из-за чего они так волновались?

— Экстрима многовато, работа на глазах у посторонних. На раздумье — считанные минуты, а то и секунды. Действовать надо четко и быстро. На кону жизнь больного, пострадавшего в ДТП.

У нас все просто в смысле организации работы. Сотрудники оперативного отдела принимают вызов и передают его свободной бригаде. Машина выехала. И начинается самое интересное. Медработник никогда не знает, что ожидает его на месте прибытия. Неординарные ситуации бывают еже­днев­но. Работа сложная, ответственная и не рутинная.

Первокурсников берем санитарами

— Если сравнивать с зарубежными коллегами, на каком мы свете?

— У нас все нормально и с оборудованием, и с медикаментами, и с автопарком. Это о чем-то говорит? Превосходим по оснащению многие развитые государства. Что-нибудь новое появляется — адаптируем под себя. К примеру, новые автомобили (только в 2016-м городские власти приобрели 45 машин) оборудованы специальными крес­лами-каталками для транспортировки пациентов по лестнице. Один работник способен свезти вниз даже самого грузного больного.

Также переняли технологию внутрикостного введения препаратов, что сопоставимо по эффекту с внутривенным введением лекарства. Идеально для очень маленьких детей в случае получения ими обширных травм, когда доступ затруднен. Устройства («пистолеты» и иглы) одноразовые.

— Как на скорой с выходными?

— Скользящий график. Стараемся учесть все пожелания. Студентам, например, удобнее дежурить по выходным и ночью. Идем им навстречу.

— Первокурсников берете?

— Санитарами. После третьего курса мед­уни­вер­си­те­та (лечебный, педиатричес­кий факультеты) оформляем на должность фельд­ше­ра. Это полноценные сотрудники, в которых мы заинтересованы. Ребята трудятся не только в линейных (общепрофильных) бригадах, но и в специализированных, зависит от того, как себя зарекомендуют. Хочется верить, что основная причина работы у нас — желание чему-то научиться, а материальная составляющая вторична.

Никто специально час не едет

— На скорую жалуются?

— По поводу, как говорим, доезда бригады жалоб почти нет. Есть нарекания на не­соб­лю­де­ние этики. Порой конфликты возникают на ровном месте. Медработники заходят в квартиру, а верхнюю одежду положить негде. На кровать попробовали — возмущения начались, что на чистое белье куртки бросили. Иногда присесть не­где: одного доктора ожидали, а при­ехали двое, трое. Мелочи, перерастающие в конфликт.

Сказанное не относится к экстренным случаям, там родственникам не до того. Речь идет о других вызовах, когда к визиту скорой надо подготовиться: дверь в тамбур открыть, на улице встретить или объяснить, с какой стороны к дому подъ­ехать. Домашних животных крупных пород в отдельной комнате закрыть, чтобы бригада могла спокойно работать. Противоправные действия? Случаются. Было дело, когда психически нездоровый человек руки распустил.

— «Вызвал скорую. Час ехали…» Слышали о таком?

— В курсе. Никто специально час не едет — свободной бригаде вызов передают сразу. Получив его, медики не будут играть в карты, курить, обедать… Все стараются выехать как можно быстрее. Задерживаются, бывает, из-за пробок на дороге. Но если «болит рука, нога», а свободна только реанимационная бригада (находится в режиме ожидания), придется подождать. К сведению: из 158 бригад скорой медицинской помощи 7 — реанимационных и 29 — интенсивной терапии.