АртеФакты

В роли принца

15-02-01-142Партию Калафа в опере Джакомо Пуччини «Турандот» 19 декабря исполнит солист Мариинского театра Ахмед Агади

15-02-01-142Редкой красоты и подвижности голос Ахмеда Агади никого не оставляет равнодушным. Заслуженный артист России, народный артист Татарстана, обладатель высшей театральной премии России «Золотая маска», с 2005 года — солист оперной труппы Мариинского

театра. Агади входит в когорту лучших теноров современности и выступает на многих известных оперных сценах, в том числе и на белорусской. Агади — постоянный сценический партнер Анны Нетребко, Марии Гулегиной…

— Востребованный оперный певец всегда ведет кочевой образ жизни. Куда вам хочется возвращаться вновь и вновь?

— Я родился в Казахстане. Отец иранец, мама татарка. Семья большая — десять детей. Мы не были избалованы жизнью, все-таки семья чабана. Радовались тому, что имели, всегда жили дружно. Из всех братьев и сестер я единственный уехал из родных мест. Почти тридцать лет живу в России, здесь жена и сын, но стараюсь каждый год, хотя бы на неделю, приезжать к родным.

— Многие любят петь, однако голос дается не каждому…

— Я пел сызмальства. Пел все, что слышал по радио, повторял мелодию, даже не зная слов, меня не могли остановить… В музыкальном училище, куда пришел после армии, педагог по вокалу Нина Леонидовна Дынькина стала для меня всем: и воспитательницей, и второй мамой. Она также многое сделала для того, чтобы я овладел русским языком. В Москве выдержал огромный конкурс в консерваторию. Это было тяжелое время — начало 1990-х. Нужно было не только учиться, но и зарабатывать. Меня, студента, приняли в театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Полгода испытывали — без зарплаты. Первой ролью стал Ленский в «Евгении Онегине»: от волнения страшно кружилась голова, а на сцене это выглядело очень естественно. Пришел успех…

— Вы поете Каварадосси, Пинкертона, Хозе, Калафа, Радамеса… Когда почувствовали внутреннюю готовность к более крепкому репертуару?

— Конечно, не сразу. Вокруг все меняется, и ты меняешься. Хотя… Мне говорят: «Несмотря на то что возраст прибавляется, в душе ты ребенок». Наверное, таким я буду и в 70. Отец и мама у меня очень добрые. Отсюда истоки моего характера. Когда вижу несправедливость, очень расстраиваюсь. Всякое бывает в театре: интриги, зависть, злость. Понимаю, я слишком открытый, таким нельзя быть. Кстати, когда человек поет, про него все сразу понятно.

— Тенор — это почти всегда герой-любовник. Вы хорошо разбираетесь в премудростях любви?

— Не знаю. Персидский принц Калаф, которого я буду петь 19 декабря, относится к моим самым любимым ролям. И Каварадосси, которого я спел более пятисот раз.

— А какие спектакли любимые?

— Когда ты ощущаешь полное единство с партнершей и дирижером.

— Выступление в главной партии требует огром­ных энергетических затрат?

— После спектакля я как выжатый лимон. Всегда худею. Зрители ждут, что ты можешь показать своим голосом, какие эмоции можешь выразить. Это тяжело, конечно. Чтобы восстановиться после спектакля, нужны два-три дня. Помолчать. Погулять на свежем воздухе…

— На вашем творчес­ком счету выступления во Франции, в Велико­британии, Дании, Австрии, Бельгии, Латвии, Аргентине, Турции… Что берете с собой в поездки?

— Талисманов у меня нет. А вот для голосовых связок вожу с собой разные масла, например облепиховое, а также витамин А. Женщины ухаживают за лицом с помощью крема, я готовлю питание для голосовых связок. Энергию мне дает вода. А еще, чтобы спектакль прошел удачно, нужно хорошо выспаться.