РОК: рыболовно-охотничий клуб

Ветер, шутки, Новый год

15-02-01-151На зимней рыбалке в морозы следует согреваться. Сам не видел, но говорят, что некоторые используют для этого обычный чай в термосе, добавляя для крепости лимонные дольки. Большинство употребляет рюмашку обыкновенную. Жизнь сразу становится все лучше, а жуть — веселее

15-02-01-15131 декабря мы с друзьями по возможности идем на рыбалку, потому что 1 января ходить не может никто. Несколько лет назад так и было. В отличие от нынешней субботы тогда с утра подморозило до -15 °C. Компания была спетой (это не опечатка, читать именно через «е». — Прим. авт.) и спаянной (опять же читать только в таком произношении — через «а». — Прим. авт.), поэтому на Минское море добирались не на личном транспорте, а электричкой. В любом коллективе, как и в семье, всегда присутствует человек-катастрофа. У нас этим общественным дефектом был Борис. Он магнитом притягивал к себе неприятности, избавляться от которых приходилось всем остальным. В 45 лет возраст имаго у этого насекомого закончился, наследников он не создал, чем довел супругу до перманентного психоза. Однако на блаженных обижаться не принято. На этот раз Боря в электричке продемонстрировал грязно-розовую резиновую химическую грелку, объявив, что она — панацея от переохлаждения. Поскольку в утреннем вагоне ехали преимущественно рыбаки, многие засмеялись, предложив автору накачать горячей водой резиновую женщину.

На остановке «Минское море» вышедших ударило таким ядреным ветром, что сразу захотелось обратно в город к теплу и женщинам, путь даже резиновым. Остановив качающегося осиной от порывов ветра Бориса, мы сунули в его грелку фляжку с коньяком, чтобы по окончании рыбалки не злоупотреблять холодным. К полудню шторм не только не ослаб, но начал срывать с костей мясо. Вся компания, кроме Бори, сбежала в заводь яхт-клуба и провожала взглядами долетавшие с просторов водохранилища предметы: сорванные палатки, рукавицы, шумовки, пластиковые банки с прикормкой. Звеня, пролетела стеклянная бутылка, судя по атакующему ее на траверзе мужчине в тулупе, не пустая. Борис меж тем оставался сидеть на русле как приклеенный в полукиломет­ре от нас.

Поймав по десятку мелких окуней, достали бутерброды, вспомнили про фляжку. Человек-катастрофа на звонки мобильных телефонов не отвечал. В экспедицию делегировали самого молодого из компании — Толика. Через полчаса в нашу заводь по льду выкатилась живописная скульптурная группа из двух человек с дюралюминиевым рыбацким ящиком посередине. Борис нес емкость на вытянутых руках, Толик почему-то удерживал ее ртом. При этом оба веселились, точнее, Толя невнятно хрюкал.

Человечество выжило, потому что смеялось, утверждал Марк Твен. Как выяснилось, всему виной была грелка. Отсидев на ней пятую точку, Борис заодно погрел руки. После чего прикоснулся пальцами к заиндевевшему корпусу ящика и примерз. При температуре воздуха -15 °C это нетрудно. Он уже почти отогрел дыханием конечность, когда против ветра змеей подобрался Толик. Выручая друга, спасатель без разговоров приложил к пальцам грелку. Теперь намертво примерзла вся ладонь. Схватив чертов ящик уже двумя руками, Боря поднялся, но, на беду, восстал с колен и Толик. Зимний внезапный поцелуй с металлом был коротким, но плотным. Толиковы губы припечатались к поверхности с тщательностью клея…

Без команды синхронно запарусили по ветру к берегу. По пути трижды свинчивали горло общественной фляжке. Аппетиты и возможности оказались равны. У одного связаны руки, у второго — горло. В итоге, чтобы разлучить склеившуюся пару, использовали весь имеющийся чай. В отличие от самой рыбалки впечатления запомнились надолго.