На все четыре стороны

Из жизни суффиксов

Угол проспекта Независимости и улицы Я. Купалы

1 января после обеда наше семейство вышло на первую прогулку в новом году. Вет­ре­но, сыро, очки застилает холодная влага. Получился кофе-тур: чтобы не замерзнуть, шли от кофейни до кофейни, от одной чашки горячего напитка до другой. Вдруг на проспекте услышали музыку. Свернули во двор… У старой ивы парень и две девушки подпевали другу под гитару: «О, сладкий миг, когда старик накрутит шарф по самый нос и позовет: «А ну-ка, пес, пойдем во дворик». А во дворе идет снежок. И скажет псу: «Привет, дружок!» — незлобный дворник дядя Костя, алкоголик». На скамейке лежали их рюкзаки. Это было так неожиданно: никаких гаджетов с наушниками, никто не делает селфи, нет бутылок с пивом. Мы тихо вышли сквозным проходом на улицу К. Маркса. Потом пошли по дворам улицы Я. Купалы. Стали вспоминать, где тут жил Пимен Панченко, а где Иван Шамякин и в каком доме была квартира Петра Машерова… Минский двор не похож ни на какой другой — ни на питерский колодец, ни на московский шалтай-болтай. Минский — компактный, «клубный», плотно уставленный стволами деревьев. На доме № 9 на улице Я. Купалы увидели доску с таким текстом: «Все деревья в этом дворе посадил, вырастил и оставил нам комсомолец 20-х годов, участник Сталинградской битвы, полковник Алипов А. А.» Очень тронуло… Поговорили с тетушкой в плюшевой шапке, которая искала кошку. Она пожаловалась на машины, из-за которых…

— Ох как страдают скверики внутри дворишек! Мы тут и букашек делаем из камешков, и гномиков кое-кто ставит…

Именно так она говорила, с уменьшительно-ласкательными суффиксами.

Мы вернулись домой, когда зажглись фонари и их желтый, масляный свет стал отражаться в лужах. И уже весь вечер говорили «зимушка», «стаканчик», «маслице»…