Человек и его время

Выбор Селиханова

07-01-01-03 Есть личности, которые отражают свою эпоху и сами формируют ее. Без них трудно понять и почувствовать пульс прошлого

07-01-02-03
Сергей Селиханов

Таким человеком был скульп­тор Сергей Селиханов, 100-летие со дня рождения которого отметят в этом году 8 марта. Он стал первым белорусским художником, удостоенным в СССР Ленинской премии за скульп­ту­ру «Непокоренный человек» мемориального комплекса «Хатынь» — памятника-символа величайшей трагедии в истории, без которого уже невозможно представить Беларусь.

Об авторе «Непокоренного человека» беседуем с его внуком — одним из ведущих современных белорусских скульпторов Константином Селихановым.

Ленину предпочел Хатынь

— Когда деда не стало, мне было 9 лет, — рассказывает Константин Владимирович. — Хорошо помню прощание с ним во Дворце искусства: почетный караул, огромное количество людей… Умер дед внезапно. С температурой пришел в Союз художников БССР, показывал работу выставочному комитету, и вдруг на полуслове замолк и упал. Разрыв сердца. Почти все, что о нем знаю, — со слов мамы, его коллег и товарищей.

— Как случилось, что именно ваш дед Сергей Селиханов стал автором знаковой скульп­ту­ры мемориального комплекса «Хатынь»?

— Это любопытная история. Общеизвестно: в 1967 году ЦК КПБ объявил конкурс на создание проекта мемориала «Хатынь» в память сотен белорусских деревень, уничтоженных нацистами в годы Великой Отечественной войны. Выиграли его архитекторы Леонид Левин, Юрий Градов и Валентин Занкович. Они предлагали вылепить центральную фигуру мемориала многим скульпторам, но никто не откликнулся. Проект представлялся в те годы одним из десятков подобных, посвященных героическому прошлому. И вот трое архитекторов пришли домой к Сергею Селиханову, тогда уже народному художнику БССР. Моя бабушка Раи­са Савельевна накрыла стол, гос­ти поделились идеей. Как раз в это время в преддверии 100-летия Ленина деду поступил статусный заказ на фигуру вождя, что гарантировало солидный гонорар. Дед оказался перед выбором. Совет супруги стал решающим: «Сергей, Лениных будет много, а Хатынь одна». Такая вот ирония судьбы: отказавшись от работы над скульп­ту­рой Ленина, дед удостоился Ленинской премии. Никто не ожидал, что «Хатынь» так высоко оценят. И во время сдачи, и потом «Непокоренного человека» Селиханова сильно критиковали.

07-01-03-03— Ленинская премия в советское время выдвигала художника в число избранных. Выдержал ли Сергей Селиханов испытание медными трубами?

— Рейтинг скульптора Сергея Селиханова после такой высокой награды стремительно вырос. Но, возможно, это стало и началом его драмы. Как художник он наверняка ощутил серьезный моральный вызов. Думаю, дед понимал: «Непокоренный человек» — пик творчества. А надо ведь трудиться, доказывать себе, что не исчерпал себя в искусстве.

Характер — это судьба

— Сергей Селиханов участвовал в создании монумента Победы в Минске, он автор памятника Константину Заслонову, Марату Казею. Героико-патриотическая тематика стала, наверное, основной в творчестве вашего деда не случайно: войну он знал не по книгам. Часто ли вспоминал о ней?

— Крайне редко, хотя ему было что рассказать. Война застала деда с семьей (супругой и 3-летней дочерью, моей мамой) в Витебске. Он добровольцем пошел на призывной пункт, оттуда — на фронт. Сначала служил медбратом. После ускоренной подготовки в военном училище попал в противотанковую артиллерию. Участвовал в тяжелейших боях под Москвой, Ржевом, на Курской дуге, Воронежском и Калининском фронтах, форсировании Днепра. Награжден орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды. За всю войну ни разу не был ранен, всего единожды контужен. К слову, одну из фигур в горельефе «Советская армия» на обе­лиске Победы Сергей Селиханов вылепил с себя.

07-01-04-03
Константин Селиханов

— В знаменитой четверке ведущих скульпторов БССР — Бембель, Азгур, Глебов, Селиханов — ваш дед был младшим. Что, на ваш взгляд, определило его счастливую судьбу?

— Думаю, прежде всего талант, характер и невероятное трудолюбие. Cыграли свою роль происхождение (выходец из простой семьи) и фронтовая биография. Сохранилась фотография, где Анд­рей Бембель, Заир Азгур, Алексей Глебов и Сергей Селиханов стоят возле модели памятника Сталину на Октябрьской площади. На ней виден характер каждого.

Дед рано стал самостоятельным, рассчитывал в жизни только на себя, во многом сам себя сделал. До войны окончил Витебское художественное училище, причем начинал по классу живописи.

Часто, сидя перед зеркалом, делал наброски с себя (натурщики-то не всегда находились). От природы физически был очень одарен: для него ничего не стоило, например, пройтись на руках.

После войны, чтобы заработать и прокормить семью, брался за всё: рисовал плакаты, оформ­лял почетные доски. Благодаря воле и настойчивости выбился в лидеры среди собратьев по цеху. Его выбирали депутатом горсовета, председателем парткома Союза художников БССР. Дед вступил в партию в 1942-м на фронте, был убежденным коммунистом, верил в справедливость советского строя. Отличался решительностью, бескомпромиссностью, даже жесткостью. Имел на всё свой взгляд, прямо высказывал мнение, из-за чего с некоторыми коллегами испортил отношения. В семье же его знали другим — веселым, заботливым, внимательным. Понятно, что всё крутилось вокруг него, но важные дела решали коллегиально. Супруге очень доверял. Доказательство тому встречаешь в письмах с фронта, которые бабушка бережно сохранила.

— А с кем дружил Сергей Селиханов, кто был ему особенно близок по духу?

— Теплые отношения у него сложились со скульпторами Алексеем Глебовым, его соседом по мас­тер­ской, и Виктором Гроссом. С Заиром Азгуром они дружили до 1960-х годов, потом их пути разошлись. Среди близких товарищей деда был поэт Сергей Граховский.

Наследник по прямой

— А что побудило вас сделать выбор в пользу скульптуры?

— В 6 лет вылепил какую-то фигурку, и она понравилась родителям. Отец после этого записал меня в кружок лепки во Дворец пионеров к преподавателю Марии Порожняк, которая тепло ко мне отнеслась. Именно она и посоветовала продолжить обучение в Республиканской школе-интернате по музыке и изобразительному искусству (сегодня ГУО «Гимназия-колледж искусств имени И. О. Ахремчика»). Так что вопроса, кем быть и чем заниматься, у меня никогда не стояло.

— Как вы, признанный мастер, оцениваете творчество деда сегодня? Чувствуете ли не только кровное, но и духовное родство с ним?

— Я прошел через отрицание творчества деда, но сегодня высоко ценю его скульптуру, считаю ее яркой, отмеченной индивидуальностью. Его памятники не спутаешь ни с какими другими. Советский социальный заказ оставлял не­мно­го возможностей для маневра. Но дед шел к правде в искусстве: многие его работы, особенно портреты, доказывают это.

Источник вдохновения у нас с ним один — европейская цивилизация, классическое искусство Древнего Рима и Греции.

Дед работал довольно быстро, я также стремлюсь к этому.

Основная часть его творческого наследия хранится у меня. Некоторые его работы сейчас реставрирую и, прикасаясь к ним, чувствую волнение.