Партизанский район

Добром просит

11-01-01-07Зинаида Черновец главным своим делом считает волонтерскую деятельность

11-01-01-07Мне на людей всегда везло

В маленькой комнате, выделенной ЖЭУ-3, тепло и чисто. Стены, оклеенные разноцветными, оставшимися от ЖЭСовских ремонтов обоями, выглядят на диво оригинально и даже стильно. Прореха в линолеуме прикрыта ковриком, журналы дежурств, графики мероприятий, планы и отчеты — как у всех. Но вряд ли комиссия в своих выводах будет отталкиваться от этих документов. Скорее припомнят ветеранскую команду ЖЭУ-3 на различных мероприятиях, акциях, соревнованиях, конкурсах, праздниках и в будни в аптеках, поликлиниках, различных учреждениях, где ветераны помогают более слабым товарищам. Личными грамотами и дипломами Зинаиду Владимировну награждали за победы в кулинарных, садоводческих, шашечных, поэтических конкурсах, за участие в патриотическом воспитании молодежи. Сама она главной считает волонтерскую деятельность. Все остальное — это средства не оставлять людей наедине с болезнями, тревогами, одиночеством, способ создать из них коман­ду, зарядить оптимизмом. Что заставляет пенсионерку Черновец загружать себя заботами о других?

— В жизни мне везло на хороших людей, — отвечает Зинаида Владимировна, — теперь я только отдаю долги. Пусть не им, ушедшим из жизни, но другим стараюсь сделать добро, которое когда-то было подарено мне. В первую очередь мамой Надеждой Тимофеевной Матецкой. Представьте: война, ­отец на фронте. Деда, бабушку и маму с трехлетней дочкой (мной) немцы выселили из нового дома, заняли его под штаб, в землянку. Там мы с мамой два месяца лежали в тифозной горячке. Мама глохнет от болезни, ходить от слабости не может, ползает на четвереньках. А нас грузят в поезд и отправляют в Германию. В Полоцке бомбежка, конвоиры прячутся в подвалы Софийского собора. Мы остаемся наверху, и мама накрывает меня своим телом. До Германии не довезли. Остановились в концлагере в Алитусе, где я заболела двусторонним воспалением легких. Не ела, не пила, не говорила, умирала. Мама понесла меня в лагерный медпункт, где работала врач, говорящая по-русски. Возможно, она не сумела эвакуироваться, и немцы мобилизовали ее на работу. Врач направляет меня с мамой в больницу, где нас лечат и кормят поразительно хорошо, шесть раз в день, с хлебом и мясом. Думаю, это было сделано по приказу той женщины-врача, она отбила меня у смерти. После освобождения Алитуса мы с мамой, бабушкой и дедушкой шли по понтонному мосту через Неман. Мост был запружен техникой и солдатами, но нас пропускали, разрешали пройти. Именно это отношение солдат позволило нам сойти на противоположном берегу за несколько секунд до авианалета, бомбы которого разрушили мост и погубили десятки людей. До нитки промокшие под дождем, замерз­шие, голодные, мы брели домой. Под Молодечно спросили дорогу у дежурной женщины-обходчицы, и она нас не только накормила и обогрела, но и предложила остаться жить у нее, благо картошки и жита хватало на всех. Но мы продолжили путь, пришли на пепелище своей выжженной дотла деревни в Верхнедвинском районе, где как могли выживали все вместе оставшиеся сельчане. А когда я уже после войны окончила училище швейников в Минске, меня, неопытную, направили работать в столичное ателье высшего разряда. Это была не просто дань моей старательности, а аванс на будущее со стороны руководства училища…

Девочка, не знавшая детства, очень рано начала различать доб­ро и зло и отдавать долги добротой и участием, не чураясь никакой общественной работы, не отмахиваясь от людских бед, не жалея для других времени и сил. Потому и проработала 15 лет

освобожденным председателем профсоюзной организации фабрики № 3 Минского обкома проф­союза работников местной промышленности. А всего у Зинаиды Владимировны более 50 лет непрерывного стажа на одном предприятии — швейном объединении «Прогресс». Менялись только должности — от швеи до инженера-технолога.

Муж, Иван Николаевич Черновец, ее понимал и поддерживал, потому что и сам пережил в прямом смысле огненный ад военных лет. Его мама вместе с соседями, жителями деревни Луница Червенского района, была сожжена фашистами заживо. Троих малых детей из пламени выбросил в заросли конопли старик сосед и велел бежать в лес. Добежали, нашли там людей, малышей разобрали по домам и вырастили. Иван отслужил в армии, стал работать на тракторном заводе, поступил в институт.

— Некоторое время жили у Иванова брата, — вспоминает Зинаида Владимировна. — Дочку из роддома к нему привезли. Иван в институте учился, допоздна читал, свет жег, за который мы не платили. И нас никогда никто не упрекнул. Позже, когда получили комнату, поняли, что значит вести хозяйство, экономить и как деликатны и бескорыстны были родственники. Я даже стихи написала потом о своем везении: «Мне на людей всегда везло, судьба мне самых лучших посылала…»

Связующее звено

— Ваши общественные должности перечислить сложно, — говорю за чаем Зинаиде Владимировне. — Волонтер, член президиума совета ветеранов Партизанского района, секретарь общественного объединения бывших малолетних узников фашизма, член прези­диу­ма общественного объединения «Доля». О дачных, кулинарных, поэтических конкурсах и не говорю. Не тяжело ли так трудиться, ведь через год восемьдесят…

— Иногда бывает тяжеловато, — соглашается собеседница. — Но нет ничего страшнее одиночества. Когда погиб в ДТП мой Иван Николаевич, дочки, хоть и жили уже отдельно своими семь­ями, тут же собрали кой-какие пожитки, деток, и поселились на время у меня, чтобы не оставалась одна. Я им очень благодарна за такое внимание. А у нас есть старики немощные, порою лежачие, и одинокие. И те, кто здоровее, им помогают. В акции «Пожилые — пожилым» великий смысл: помощь легче принять от тех, кто тебя понимает, кто прожил такую же жизнь. И сочувствие его, и упреки не обидные, а дружеские. Потому, как говаривал Василий Теркин, «не ради славы, ради жизни на земле» работают волонтеры. И, конечно, я люблю работать с молодыми, потому что наше поколение уникально: мы умеем жать, косить, прясть, ткать и в то же время знаем, что такое ракеты, самолеты, компьютеры. Мы поколение, связывающее эпохи. Не передадим опыт, не научим, не покажем — не будут знать молодые, как выживать, как вести натуральное хозяйство. Жизнь непредсказуема, не дай бог придется кому-то самотужно одеваться-обуваться, горожанину хлеб растить. Потому и приучают старики внуков к земле хотя бы на дачах, чтобы знали, где картошку искать. И кулинарные конкурсы проводим не для забавы, пожилым людям сдобу нельзя есть часто. Но бабушки все равно пекут, готовят, чтобы приучить внуков к дому, сохранить для них рецепты старинных белорусских блюд. У меня участок засажен под завязку, зато внуки знают вкус брюквы, пареного боба, свекольного кваса, тертой калины.

При помощи районного совета ветеранов, педагогов и учащихся гимназии № 7 Зинаида Владимировна издала сборник стихотворений. В нем соседствуют воспоминания детства, строки, обращенные к мужу, матери, дочерям, о пейзажах и цветах, дачные юморески и язвительный сарказм по поводу платы за пломбу, повышения цен…

— Это у меня вырвалось в ­1990-е, когда стали хаять старые порядки и выстраивать новые отношения. Пришла тогда к стоматологу с раздутой от флюса щекой, а она предлагает зайти через две недели или немеряно заплатить за услугу, мол, демократия у нас и капитализм, каждый сам за себя. Обидно стало, разразилась стихами. Но теперь возвращаются присущие белорусам жизненные принципы. Не ушла доброта, она в нашем характере.