Люди и время

Прошу не подозревать

26-01-01-23В этой истории, произошедшей в Минске в 1919 году, человеческие судьбы сплелись в тугой узел, и чтобы бескровно развязать его, потребовалось вмешательство первого лица государства — Ленина

26-01-01-23
Снимок сделан, когда Ленин был уже тяжело болен. Московская обл., Горки, 1922 год

В конце 1970-х белорусский писатель, кинодокументалист Владимир Мехов, листая один из томиков собрания сочинений Ленина, обнаружил телеграмму, направленную вождем из Москвы в Минск. Заинтересовался, поднял архивы… В итоге на базе «Беларусьфильма» сняли документальную ленту «История одной телеграммы». Она рассказывает о том, как благодаря заступничеству Ленина был спасен от расстрела Федор Арманд, летчик минского авиаотряда.

Владимир Мехов, которому через месяц исполнится 89 лет, — автор многочисленных художественных повестей и рассказов на историческую тематику, лауреат Госпремии БССР за сценарии документальных фильмов.

То, что было сто лет назад, воспринимается писателем, будто вчерашний день…

— Распутывая эту историю, я заглянул в газеты революционного времени, и на меня дохнуло тревогой, — вспоминает Владимир Львович. — В Минск рвется Пилсудский. Фронт приближается. На газетных страницах — объявления о мобилизации коммунистов. В «Звяздзе» после списка в 299 имен предупреждение: никакие объявления мобилизованным товарищам посылать не будут, никакие отговорки о незнании про мобилизацию не помогут. Тут же приказы о расстрелах погромщиков и мятежников, заметки про тиф, саботаж, спекуляцию, предательство… Чрезвычайность положения требовала твердой руки, крутых мер.

26-01-02-23
Выросшая в Москве этническая француженка Елизавета Стефен, дочь небогатых актеров, была замужем за Александром Армандом из семьи крупных московских фабрикантов, тоже обрусевших французов

Конец марта — начало апреля 1919 года. На лугах пригородной деревни Козырево четыре месяца назад создан аэродром размещенного в Минске 38-го авиационного отряда. В него прибывает новый комиссар. Его имя называть не буду — не хочу, чтобы судили о человеке только по единственному эпизоду, о котором я знаю. Скажу одно: образование у комиссара Н. — четыре класса. Между тем он прибыл руководить не кем-нибудь, а военной аристократией.

…Что такое авиатор? Сверкающие краги из наилучших сортов кожи, тужурки, пальто, кокетливые шапочки, которые до сих пор называют пилотками. Правда, первые советские авиаторы не­обычной одеждой не выделялись. Очень бедным было молодое рабоче-крестьянское государство.

— В архиве Советской Армии я внимательно листал документы 38-го авиаотряда. Вот слова одного из приказов: «Мной замечено, что некоторые товарищи позволяют себе отказываться от работы и нарядов, ссылаясь на то, что у них нет ботинок или что обувь рваная. Стыдно, товарищи! Теперь, когда страна переживает тяжелый кризис, когда не только обуви и одежды — иной раз хлеба не хватает, вы позволяете себе еще больше усложнять положение республики…»

Да, соколы 38-го не могли по-соколиному одеться, однако их цехового форса это не уменьшало. Комиссар Н. сжал зубы. Видимо, он вообще не любил бывших офицеров, которые служили в отряде. А их там было немало.

26-01-03-23
Сын Инессы Федор Арманд, летчик-наблюдатель 38-го авиаотряда. Минск, 1919 год

Что вычитал комиссар Н. в анкете — и в глазах! — Федора Арманда, летчика-наблюдателя (штурмана) 38-го авиаотряда? 23 года. Офицер. Выучку проходил в Алексеевском училище. В 1914-м сам пошел на фронт. Командовал ротой. Затем учился в авиашколе в Гатчине, куда попадала только белая кость, и, наконец, в анг­лийской авиашколе. Четырежды ранен. Ордена. Золотое Георгиевское оружие. Был в Москве переводчиком при английской миссии, поставлявшей авиатехнику. По национальности француз, родными языками считает французский и английский. Все очень подозрительно…

Надо понимать то время. Тысячи бывших царских офицеров стали отважными красными командирами, но… Были и участники контрреволюционного заговора. Кто-то бросил свой батальон и перебежал к белым — и тень уже на всех, кто носил ранее офицерские погоны. И опять но… Во фронтовых красных авиаотрядах и группах бывшие офицеры составляли 80  % лётного контингента! Из каждых пяти летчиков четверо — из офицеров, и других взять было негде. Авиаторов из рабочих и крестьян новая власть подготовить еще не успела. Так нельзя же держать все эти 80 % под подозрением!

Тем не менее Арманд попал новому военкому «на зубок». Комиссар Н. стал цепляться по любому поводу, о чем говорят рапорты. Когда подписывали декрет об авиа­ции, предполагалось, что в Красной Армии будут 36 авиагрупп и 88 отрядов. В реальности их оказалось гораздо меньше: не хватало самолетов, не было горючего. Летали черт знает на чем. На каких-то смесях-суррогатах. Одну такую смесь решил опробовать сам командир отряда Петров. Он дорожил своими людьми, и если ставил эксперименты, то на себе. А комиссару Н. пришло в голову, что готовится перелет к белым — один такой перелет в минском отряде уже был! И комиссар Н. посадил летчиков под арест. Грозился, что этим дело не ограничится. И тогда взыграло ретивое у Федора Арманда. Он решил обратиться напрямую к главе республики.

В Москву полетела телеграмма:

«1.5.1919 г. Москва, председателю Совнаркома Ленину. Я, Федор Александрович Арманд, от себя и от всего командного состава 38-го

авиаотряда обращаюсь к Вам с просьбой о защите. Нас немного, всего пятеро, и все наши силы мы прилагаем к тому, чтобы как можно выше поднять знамя Красной Армии. Но мы бывшие офицеры, мы не коммунисты, и поэтому все окружающие нас, начиная от комиссара до последнего красноармейца, вчера монархиста, теперь сочувствующего, видят в нас только врагов, готовых ежеминутно изменить (…). Довольно. Или дайте нам возможность работать, или гоните прочь, как врагов. Точка».

Из Москвы в Минск отправилась другая телеграмма:

«3.5.1919 г. Минск, губвоенком. Копия губком большевиков. Летчик-наблюдатель 38-го авиаотряда Федор Александрович Арманд лично мне известен, заслуживает доверия, хоть он бывший офицер и не коммунист. Прошу красноармейцев и комиссаров не подозревать его. Телеграфируйте о передаче этой моей телеграммы в соответствующую воинскую часть. Председатель Совета обороны Ленин».

26-01-04-23
Инесса Арманд с детьми (слева направо): Варварой, Андреем, Александром, Инной и Федором. Брюссель, 1909 год

Стоп. А вот теперь поговорим об Армандах и о том, почему летчик из Минска смог пробиться к самому Ленину.

— Владимир Львович, вопрос на засыпку: кого Инесса Арманд любила больше — Ленина или его идеи?

— Товарищ Инесса, как звали ее в партии, была очень привлекательной женщиной. Инесса — псевдоним. Француженка Елизавета Стефен девочкой-сиротой оказалась в России, стала женой фабриканта, обрусевшего француза Александра Арманда, родила пятерых детей, порвала со своим окружением, выбрала жизнь профессиональной революцио­нерки, прошла через тюрьмы, ссылки, эмиграцию. Опубликовано более ста писем Владимира Ленина к ней. Читая, понимаешь: они были единомышленниками. Ленину нравилась и чисто женская сила Инессы. Он ценил также ее коготки, которые она умела выпускать, отстаивая позиции большевиков во время бурных дис­куссий с меньшевиками.

— А если бы товарищ Инесса оказалась меньшевичкой?

— Скорее всего, роман не состоялся.

26-01-05-23
Группа белорусских кинодокументалистов в гостях у Варвары Арманд (в центре). По правую руку от Варвары Александровны — кинорежиссер Юрий Цветков, по левую — писатель Владимир Мехов. Москва, 1982 год

…С Владимиром Львовичем мы размышляем о том времени, о сердечной привязанности Ленина, которую не стоит ни преувеличивать, ни преуменьшать, а уж тем более разукрашивать сальными подробностями. Владимир и Инесса встретились зрелыми людьми. У обоих — кризис среднего возраста, когда кажется: что-то главное в жизни ты упускаешь. Если бы не революция, названная впоследствии великой, но которая в 1909 году была делом нерешенным и даже призрачным, никто сегодня не судачил бы о романе двух немолодых людей. Историки-специалисты признают: Ленин был готов

уйти от Крупской к Арманд. Почему не ушел? Крупская тяжело болела, и он не хотел быть подлым человеком. Кем в этой ситуации надо восхищаться, так это Надеждой Константиновной. Вспомним: у нее базедова болезнь, отеки, бессонница, головная боль. Превозмогая это, Крупская повела себя очень умно, не стала впадать в истерику и проклинать разлучницу, а сделала ее… своей подругой.

— Посмотрите внимательно на фотоснимок, где Инесса со всеми своими пятью детьми. Федору тринадцать лет. Это не Федечка, а именно Федор. Костюм, галстук-бабочка. И взрослые глаза на тонком выразительном лице, очень похожем, кстати, на мамино. Вряд ли Ленин был знаком с Армандом-младшим до описываемых событий, но саму фотографию вероятно видел. Инесса Арманд приходила к Ленину и Крупской домой и наверняка показывала фотографии своих детей. А теперь обратите внимание на тон и стиль телеграммы Федора Арманда. Думаю, ему не хотелось остаться в памяти Владимира Ильича «мальчиком с фотографии», Федечкой. Поэтому он не назвал имени матери — перенял от нее и черты лица, и независимость натуры… Существует обширная ленинская хроника. Некоторые годы его деятельности описаны даже почасово. Я поинтересовался, какие еще телеграммы и телефонограммы легли на стол главы Совнаркома 1 мая 1919 года рядом с телеграммой Арманда: Петро­град просит прислать фураж, Казань винит себя за то, что несколько пароходов, груженных зерном и мазутом, достались белякам. Много просьб о помощи семьям красноармейцев, о помиловании осужденных к высшей мере… Арманд телеграфировал из Минска — города, который тревожил Ленина неопределенностью ситуации. У советской власти здесь зыбкая почва. Еще раз перечитаем ответную телеграмму Ленина и увидим, сколько в ней такта. Никакой категоричности: «Прошу красноармейцев и комиссаров не подозревать…» Прошу… А ведь Ленин в других случаях был весьма резок и категоричен. Его слова, что он знает Арманда лично, сомнительны. И это еще одно подтверждение тому, что Ленин понимал сложность момента и то, что подозрительность комиссара, заварившего всю эту кашу, идет прежде всего от напряжения и растерянности. Нервы на пределе. У всех…

Читайте также:  Жизнь и смерть двух уродов
26-01-06-23
Революция. Минск, 1917 год. На заднем плане — бывшее здание исторических торговых рядов, ныне это дом на пл. Свободы, 2

Когда белорусские кинематографисты создавали документальный фильм «История одной телеграммы», была жива Варвара Арманд, дочь Инессы, свидетель описываемых событий. Владимир Мехов был у нее в гостях в Моск­ве пять раз.

— Она для меня осталась человеком из легенды. Это ведь к Вареньке Арманд и к ее товарищам — студентам ВХУТЕМАСа приезжали Ленин и Крупская зимой 1921 года. Факт зафиксирован во многих монографиях и на живописных полотнах. После того как Инесса умерла от холеры в одной из командировок, Ленин и Крупская опекали ее детей, не выпускали их из поля зрения, хотя сами Арманды такого внимания не добивались, скорее, наоборот, стеснялись напоминать о себе.

В моем блокноте осталось семейное предание. После Минска авиа­отряд, в котором служил Федор Арманд, стоял несколько месяцев в Толочине. И вот там при заходе на посадку развалился на части самолет, где Федор летал наблюдателем. Парень оказался счастливчиком — как-то удачно уперся ногами в стенку и уцелел. Друг-пилот погиб… И еще один случай врезался в память Варвары Александровны. Однажды брат решил покатать сестру, которая еще ни разу не летала на самолетах. Долго ждали, пока спустится самолет, который кто-то перехватил до них. А он не спустился — там, в небе, у него заглох мотор. Варвара Александровна покачала головой: самолетики были такие беззащитные! Летчики рассказывали: тогда, в Беларуси, перед вылетом они подкладывали под зад обыкновенные сковородки, чтобы была хоть какая-то защита от пуль… Варвара Александровна показала мне большой альбом фотографий, сделанных Федором в 1919-м во время службы в Минске. Федор в отряде отвечал за фоточасть. Будучи летчиком-наблюдателем, снимал в воздухе позиции врага, а на земле делал снимки для себя. Я еще тогда подумал: в обычном шкафу лежит ценнейший исторический материал! Законы времени немилостивы, пройдут годы, и некому будет объяснить, кто и что на снимках. Вот на улице, очертания которой я сразу узнал, мое минское детство застало ее такой же, Федор и его товарищи в парадной колонне: Минск празднует первую годовщину Красной Армии. Вот самолетик, на сегодняшнее восприятие никакой, а тогда это было грозное оружие, он и истребитель, и разведчик. Вот такой же — а может и этот же! — обескрыленный, покореженный в аварии. Вот еще один после аварии. Еще… Люди-огарки, пилоты — жертвы воздушного боя. Вот опускается в могилу гроб. Снова похороны. Митинг…

Из Минска в ответ на ленинскую телеграмму в Москву полетели две депеши. Вильгельм Кнорин, секретарь ЦК КП(б) Литбела, рапортовал: выполнено, товарищ Ленин. Николай Кривошеин, минскгубвоенком, уточнял: «Арманд был арестован комиссаром Западной дивизии запятая основании вашей телеграммы освобожден пятого этого мая». Между тем войска Красной Армии отступали под натиском белополяков, и 5 мая, когда Арманд был освобожден, его авиаотряд уже стоял в Борисове. 6 и 7 мая — в Крупках, 8-го — в Толочине. Когда командир отряда Петров был вызван в Смоленск, в управление авиации, вместо себя он оставил летчика-наблюдателя Арманда. С недавним недоверием было покончено. А комиссара Н. вскоре освободили от должности, след его потерялся.

— Как сложилась дальнейшая судьба Федора Арманда?

— Служил на Гомельщине, потом в Украине. Был брошен на подавление антоновского восстания на Тамбовщине. Однажды, обнаружив с воздуха группу повстанцев, Федор Арманд спустился на землю, на аэродроме поставил на грузовик авиационный пулемет и присоединился к отряду преследования. Из документов: «Врезался в самую гущу антоновцев. Кинжальный огонь его пулемета (…) способствовал ликвидации банды». Награж­ден за храбрость именными серебряными часами. Гражданская война закончилась, он еще некоторое время служил в военной авиации. В 1927 году по состоянию здоровья уволился в запас. В 1936-м попал под холодный дождь, простудился, простуда перешла в туберкулез. Умер. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

— Историки, журналисты да и обычные люди, наверняка, зададутся вопросом: помог бы Владимир Ленин минскому пилоту, не будь тот сыном Инессы Арманд?

— Трудно сказать. Давайте посмотрим на ситуацию его глазами: комиссар-большевик задержал летчика из белых офицеров в тот момент, когда к Минску подступали враги. Думаю, чаша весов склонилась бы в пользу комиссара. Федора спасло то, что он напрямую обратился к влиятельному человеку, которому семья Армандов была дорога.

— Вместе с режиссером Юрием Цветковым вы написали сценарии десятка документальных фильмов, в которых фигурирует Ленин. Сегодня о нем говорят мало — Ленина заслонил Сталин, вот о ком и пишут, и говорят, и кости перемалывают. А Ленин? Каким он видится вам сегодня?

— Хотите, чтобы я пояснил, был ли он жестким? Жестоким? Ленин бывал всяким. В советское время его идеализировали, романтизировали. Это частично есть и в наших с Цветковым лентах. А сейчас, наоборот, Ленина принижают и унижают. Поэтому мне одинаково не близки романтизм Сергея Юткевича, снявшего «Человека с ружьем» и «Рассказы о Ленине», и эстетство Александра Сокурова, выставившего в фильме «Телец» Ленина как истерика, умирающего немощного монстра. Не надо этого делать. Фигура в истории крупнейшая. И, думаю, когда-нибудь о Ленине снимут настоящее умное кино — без пропагандистских ухищрений.

Владимир Ленин впервые встретился с Инессой Арманд в Париже в 1909 году. Ему было 39 лет, Инессе — 35. Сердечная привязанность осталась на всю оставшуюся жизнь. В письмах Ленина к единомышленнице и подруге нет любовной лирики: «Вот она, судьба моя. Одна боевая кампания за другой — против политических глупостей, пошлостей, против оппортунизма… И ненависть пошляков из-за этого. Ну а я все же не променял бы сей судьбы на «мир» с пошляками». Оба рано ушли из жизни: Инесса умерла в возрасте 46 лет, Владимир — 53-летним.