Экспедиция «МК»

Поднять, простить

12-01-01-34 Репортаж из белорусской деревни, где пьяницам и наркоманам помогают начать новую трезвую жизнь священники, психологи и… алкоголики

12-01-02-34Деревня Сосновка Слонимского района широко известна в узких кругах. О ней знают не только в Беларуси и странах постсоветского пространства, но даже в Германии и Англии… Правда, в основном лишь наркоманы, алкоголики и их родственники. Такую славу эта небольшая деревушка получила благодаря открывшемуся в 2011 году центру реабилитации «Анастасис Сосновка». Учреждение необычное и единственное такого рода в нашей стране. В отличие от ЛТП здесь нет высоких заборов, охраны. Реабилитанты, как политкорректно называют тут алкоголиков и наркоманов, в любой момент могут покинуть центр. «Анастасис» переводится с греческого как возрождение. Наши корреспонденты отправились туда, чтобы узнать, оправдывает ли оно свое название.

Путь

12-01-01-34Добираться нам пришлось часа три на маршрутке Минск — Слоним до Жировичского монастыря. Там планировали пересесть на автобус, следующий в Сосновку. Задумка оказалась крайне неудачной — деревушку с населением примерно 150 человек общественный транспорт игнорирует. Хотя в Слонимском районе есть легенда о мистическом автобусе, который заезжает в эту деревушку не чаще двух раз в неделю. Но документального подтверждения этому найти не удалось. Благо и. о. директора цент­ра реабилитации «Анастасис Сосновка» Степан Турбол любезно согласился забрать из Жировичей двух жертв транспортного сообщения.

На стареньком дребезжащем FordTransit проехали по извилистой, изрядно потрепанной временем дороге примерно 30 км минут за 40. За это время Степан Николаевич успел порассуждать об отношении в нашем обществе к зависимым и поведать о тех, кто поддерживает центр морально и материально:

— Внушительная часть всех средств поступает к нам от Жировичского монастыря, при котором и работает наш центр. Монастырю люди как-то охотнее жертвуют, потому как в целом позиция общества к алкоголикам и наркоманам негативная. Крайне редко работодатели соглашаются взять бывшего алкоголика или наркомана. Хотя если он смог справиться с такой проблемой, то, поверьте, способен уладить любые вопросы и по работе. Именно поэтому на Западе таких сотрудников берут порой охотнее, чем так называемого трезвенника. У нас же большинство смотрит на зависимых с презрением, реже — с сожалением. Но по сути это болезнь, которая может развиться у любого.

Никто не застрахован

После этих слов Степан Турбол махнул в сторону диктофона, давая понять, что дальше не под ­запись, и многозначительно постучал двумя пальцами себя по плечу, изображая погоны:

— У нас и большие армейские чины были, руководители банков и частных фирм. Люди с несколькими высшими образованиями, профессора, даже священнослужители и психологи. Ну и, естественно, простые работяги.

— На сайте центра сказано про пожерт­вование, которое предлагают внести реабилитанту. Есть рекомендованная сумма? — решили вернуться к финансовым вопросам.

— Около 200 рублей в месяц, — прямо ответил Степан Николаевич. — В среднем здесь человек находится около трех месяцев, соответственно, рекомендованная сумма — 600 рублей. Но если таких денег нет, но он искренне, подчеркиваю, искренне, а не из-под палки, по требованию родственников, желает прийти к трезвости, не откажем. Мы ведь прекрасно понимаем, что зачастую зависимые — безработные. Что с них взять? Помогают же нам в основном те, кто уже прошел реабилитацию, причем не только деньгами.

По прибытии в центр, который разместился в двухэтажном здании бывшего детского интерната, Степан Турбол обратил наше внимание на семиметровый деревянный крест с искусно вырезанной на нем фигурой Иисуса:

— Его сделал Дмитрий. Парень из приличной семьи, в которой алкоголь даже по праздникам на стол не особо принято было выставлять. Выпивать начал с 18 лет, когда поступил в вуз и, что называется, оторвался от родительской опеки. Постепенно алкоголь стал разрушать его жизнь. На четвертом курсе Дмитрий однажды ушел в запой, не явился на экзамен. Отчислили. Тормозов внут­ренних у парня не было, катился по наклонной с огромной скоростью. К 32 годам дважды побывал в ЛТП. Когда участковые подготовили все документы для третьей его поездки в лечебно-трудовой профилакторий, он обратился к нам. Провел в «Анастасисе» несколько месяцев, после устроился резчиком по дереву в Кракотский монастырь. Это здесь недалеко. Со временем купил в деревне домик. С 2017 года трудится в нашем центре консультантом.

Примерно в такой манере Степан Николаевич познакомил нас со всем центром.

— Вот эту свинку нашему подсобному хозяйству подарил совхоз, директор которого сумел справиться с алкогольной зависимостью. Видите, забор у нас новенький? Приехал как-то прямо к порогу центра бизнесмен, вручил нам деньги, сказал, что у него брат — наркоман, и уехал. Даже не назвал себя.

Забор, к слову, красивый, но непрактичный — перелезть через него не составит труда.

— А мы тут никого силой не держим, — разъясняет Степан Турбол. — Вы должны понимать: насильно заставить человека бросить пить или употреблять наркотики невозможно. Только если он сам этого пожелает.

Тест на определение зависимости от алкоголя

  1. Ты веришь в лечебные свойства алкоголя?
  2. Ты уверен, что можешь бросить?
  3. Ты можешь выпить больше, чем год назад? И пьешь?

Один положительный ответ на любой из вопросов — у вас есть зависимость. Чем быстрее начнете избавляться от нее, тем лучше для вас и ваших близких.

Было бы желание

А оно возникает, конечно же, далеко не у каждого наркомана или алкоголика. Большинство из них до последнего не верят в свою зависимость. Об этой их особенности может часами рассказывать врач-нарколог центра Григорий Небоженко. С ним мы встретились в длинном коридоре центра, увешанном табличками с различными фразами вроде: «Не усложняй, будь проще». Типичное поведение алкоголиков, не желающих верить в то, что они больны, психотерапевт продемонстрировал внезапно, мы даже вздрогнули от неожиданности, и эффектно:

— Машка, дура! Какой я тебе алкоголик! Вот сама спроси у док­тора! — прикрикивая на воображаемую жену и эмоционально размахивая руками, вошел в образ Григорий Григорьевич. — Не алкоголик я! Убедилась?! Убедилась, дура?! Во! Теперь давай! Обещала, если приеду сюда, нальешь! Давай!

Это был реальный случай из его многолетней практики. В «Анастасис» приехала семейная пара. Муж соглашался остаться здесь исключительно под давлением жены, мол, «так и быть, буду лечиться, только отстань». Уже через 10 минут стоял за забором центра в позе горниста. И алкоголь дала ему супруга. Родственники зависимых людей готовы на всё, лишь бы их близкие перестали пить, колоться, а значит, мучать их. Обещают им автомобили, квартиры и прочие блага, но ни к чему хорошему это не приводит.

— Алкоголики и наркоманы очень умелые манипуляторы, — поддерживает коллегу Степан Николаевич. — Как-то одна женщина привезла к нам своего сына. Рассказывала, что тот заставлял ее бегать в магазин за водкой, а если она отказывалась, грозился выброситься из окна. Подобные угрозы — блеф. Но пока наркоманам, алкоголикам, игроманам да и любым зависимым от чего-либо людям потакают окружающие, пока они их боятся или жалеют, пока дают им кров и пищу, они никогда не изменятся. Поэтому мы часто советуем родственникам наших реабилитантов посещать занятия групп так называемых созависимых, созданных во многих городах Беларуси, где учат, как защитить себя от такого шантажа, как правильно общаться с зависимыми.

Несколько часов пролетели мгновенно. За это время Степан Турбол и Григорий Небоженко рассказали о роли священнослужителей в борьбе с зависимостью, объяснили смысл термина «био-психо-социо-духовное заболевание», поведали о необычных, порой паранормальных способностях алкоголиков.

Подробнее об этом, а также о быте реабилитантов и об отношении к ним жителей деревни Сосновка — в следующем пятничном номере газеты.