Геополитика

Отстоять суверенитет

09-01-01-43Советская вера в будущее не может быть современным национальным проектом — век не тот и люди не те

09-01-01-43В последнее время в европейском регионе произошло несколько заметных политических событий. В Болгарии прошли досрочные парламентские выборы, победу в очередной раз одержала партия «Граждане за европейское развитие Болгарии» (ГЕРБ). В Сербии продолжаются многочисленные антиправительственные протесты, участники которых озвучивают ряд требований к премьер-министру страны, который недавно был избран президентом.

Многое сейчас требует своей оценки и осмысления, в том числе и вопрос об ответственности лидера перед своей страной.

Мне показалось верным пересмотреть «Большой разговор» Президента Беларуси Александра Лукашенко. В дружеском разговоре с моим белорусским коллегой родился символичный заголовок этих заметок: «Советский европеец». Попробую расширить свой комментарий и объяснить, почему Лукашенко, на мой взгляд, именно советский европеец.

Советский он по отношению к национальной идее (вопрос журналиста Андрея Кривошеева). С одной стороны, Лукашенко очень внимательно к ней подходит, призывая к аккуратности, чтобы «не наломать дров», отказывается от прежней идеи сформулировать ее административным путем. Национальная идея не может быть описана языком бюрократии, как в России почти препарируют патриотизм.

С другой стороны, национальные проекты белорусских историков, писателей и прочих интеллектуалов не одобрены им, так как «на душу и сердце на ложится». Лукашенко помнит советское время, когда вера в будущее была ведущей идеей, и национальная идея для него — «это движение вперед, послание всем поколениям, как когда-то советская власть сформулировала, плохо или нет, мы верили в будущее».

Жизнь подскажет, не надо передергивать в националистическом рвении, как на Украине, а подойти мирно и спокойно. Даже искусственно медленно, если хотите, надежно, как-то по-белорусски, а советская идея дружбы народов всегда актуальна, и как раз эта белорусская национальная политика — политика и есть, идеи ищем. Ну и что, плохо, когда наоборот!

Зато есть белорусская мечта (вопрос одного из политологов), и она вполне европейская, о качестве жизни: чтобы «у белоруса всегда в кармане была копейка, чтобы он смог удовлетворить свои нужды… а моя страна была тихой, спокойной и очень удобной для жизни людей, главное, чтоб комфортно было вам жить».

Лукашенко — советский и в отношении вопроса языка. Та же аккуратность, чтобы «не стал камнем преткновения», чтобы «погасить накал в обществе», чтобы никто не говорил «я более белорусский», если больше говорит на мове. Кстати, Лукашенко на вопросы, заданные на белорусском, отвечал на русском языке, это часть его неизменной позиции: «Не отказывайтесь от русского языка!» И снова — советская ценность, дружба народов скользит в его ответах: «Слушайте, нам все завидуют!.. Никакой межнациональной вражды». Факт.

Лукашенко — советский и по отношению к идеалу социальной справедливости, и даже в борьбе с тунеядством. Правда, понятие «тунеядство» не входит в сам Декрет № 3, но зато там есть другой термин — «социальное иждивенчество». На мой взгляд, это праг­матично, ведь если в Беларуси государство заботится о медицине, она бесплатна для всех, то те, кто не работает, должны платить налог государству, если получает его услуги со всеми остальными.

Связь с Россией — это тоже советская память. «Я человек ХХ века, и это мое преимущество». Не случайно вся критика современной России со стороны Лукашенко в сторону русской олигархии: «…в России разных сил поле… они сегодня разные и в руководстве страны, некоторые вещи расходятся с мнением президента» (это немножко в стиле «батюшка невинен, бояре виноваты», прямо Путина он никогда резко не критикует).

На примере России Лукашенко показывает свои симпатии и к Карлу Марксу, актуальности его взгляда: «…а уже из России, я слышу, Маркс был прав, к Марксу надо вернуться!»

Еще одну советскую деталь заметила у Александра Григорьевича в «Большом разговоре»: не один раз он проговаривал о развале Советского Союза с горечью. Не с ностальгией по его идеологии, а горевал именно по великому государству: «Вот гигантский СССР, знаешь? Мы осколок этого Советского Союза», — вспоминал свой разговор с президентом Египта. Каждый раз Лукашенко напоминает: «Мы, что ли, были инициаторами этого развала?», ставя это в укор опять русским олигархам.

Так при чем тут европеец, спросите вы? При том: отношение к глобализации, к белорусской науке, прагматизм в понимании неизбежности стычки между белорусским капитализмом и русским капитализмом (да и любым другим), кто кого обыграет, но не более чем business as usual.

Лукашенко чисто по-европейски принимает глобализацию: он скорее за, чем против. При этом он дает свой ответ, на примере Трампа, который позиционирует себя как противник глобализму и корпоратократии, он за государственный суверенитет: «Трамп, какой бы он ни был сильный, я говорю Трамп, не Америка, он весь мир не перевернет, как бы нам не нравилась глобализация. Что касается экономики, это тренд на века, его уже не в состоянии кто-то развернуть, да, он может «Дженерал моторс», «Форд» вернуть, некоторые другие предприятия в Америку с большими потерями».

«Я человек ХХ века, пытающийся приспособиться к ХХI». А ХХI век — это век глобализации. Вопрос, какой глобальный проект победит или останутся все три: атлантический, евразийский или китайски, или…

По-европейски трезво и без всяких эмоций Лукашенко смотрит и на самого Трампа: «Америка выбрала проамериканского президента… пусть даже он не­опытный… там же много умных людей… нация далеко не глупая, и вы это чувствуете, подскажут, расскажут и помогут, не надо в эйфории пребывать». Лукашенко вполне реалистичен, он не разделяет иллюзии о скорой оттепели в американо-русских отношениях:

«…все устаканится, через полгода, вы уже видите, он хочет сотрудничать и с Россией, только пока по антитеррористическим вопросам».

По-европейски Лукашенко смотрит и на науку. Несмотря на то что он не уничтожил советское научное наследие, которое не все нужно Беларуси, его подход к науке не советский, а европейский. Советский подход масштабный, советская наука прорывалась и в теоретическом плане, и по фундаментальным исследованиям, а европейская наука сегодня — жертва краткосрочного прагматизма, наука как продукт рынка, а не как взгляд в будущее. Лукашенко: «Я дал право вам создать продукт и освоить его».

Так почему здоровый советский европеец?

Здоровый, потому что пока он берет лучшее как из советского прошлого, так и из европейской истории (не ЕС, который антиевропейский во многом, но это другая тема) — европейский протекционизм ХIХ века, притом не как изоляцию, а наоборот, с открытыми для сотрудничества дверьми, но не без четкого контроля со стороны государства и ради государства.

Отстоять суверенитет государства — главное для Лукашенко как первого Президента Беларуси. Такое у меня впечатление после «Большого разговора», именно независимостью Александр Григорь­евич дорожит превыше всего: «Свобода и независимость не оцениваются никакими деньгами». От независимости проистекает и все остальное добро для белорусского народа, но главный вывод: суверенитет — гарантия народного блага.

При этом надо помнить, что на современной карте Европы не так много суверенных государств, особенно размером с Беларусь. Причины разные, политика ЕС, глобализация против государственности и т. д., но факт белорусской независимости реален благодаря и фактору не очень надежного русского тыла с Востока — союза Беларуси с Российской Федерацией. Не случайно Лукашенко заявляет: «Мы не Украина, мы не антироссийские, мы в НАТО не стремимся, мы свято бережем нашу договоренность об обороне нашего пространства, нашего Отечества, Беларусь и Россия, это наше общее».

Таким мне из Болгарии видится советский европеец Александр Лукашенко.

Дарина Григорова, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Софийского университета имени Св. Климента Охридского (Болгария)

Материал подготовлен при содействии Аналитического центра ЕсооМ