Культура

Где оживает бронза

Многие художники не любят, когда кто-то врывается в их личное пространство и видит незаконченное произведение. Потому мастерская — место, как правило, скрытое, закулисное

Побывать там — словно посетить другую планету. Оказывается, еще в 1990-х годах в Минске хотели воплотить проект по строительству творческих лабораторий в районе тракторного завода. Но все заглохло. Профессиональные мастерские теперь есть, по сути, только на улицах Гая и Некрасова.

Отрицание белого, джаз и энергия Маркеса

Историческое место с монументальной атмосферой — мастерская художника и скульптора Александра Шаппо. Находится на территории Минского художественного комбината, построенного еще в 1930-х годах, на улице Некрасова. Там творили Заир Азгур и Иван Ахремчик.

Место семейное — трудится здесь вся творческая династия Шаппо: отец, братья и жена скульптора. Уголок Александра — в самом конце просторного зала, где в советское время кипела работа над крупными государственными заказами и проектированием станций метро.

Над неброским, но уютным диванчиком для отдыха — огромная картина, вдохновляющая буйством красок. Однако главная реликвия — старенький потертый комод, доставшийся от скульптора, причастного к облику столичной площади Калинина.

Обилие деталей — характерная черта интерьера мастерской. На полочках рядом с билетами из Парижа, скрутками бумаги разных сортов, бюстами в стиле Микеланджело и афишами выставок — восточные амулеты, календари и росписи в стиле гохуа. Из этих вещей можно собрать целый музей. Рядом с работами в бронзе и заготовками из пластилина — коллекция медных духовых инструментов и музыкальных дисков, старинные иконы и свечи, черепа животных и солдатские каски. Но, как ни странно, даже немецкая печатная машинка Stoewer

Record гармонично вписывается в пространство. Все вещи хоть и бесконечно разные, но  вместе образуют свою единую вселенную.

Каждый год в мастерской что-то совершенствуется. Не так давно достроили второй этаж и установили стеллажи. В центре — универсальный стол. На нем и по дереву режут, и семейные чаепития устраивают. Стол на специальных козлах, легко переносится и складывается.

— Я просто не могу себе позволить минимализм. Ведь в мастерской много детских работ и материалов. К тому же рассчитана она сразу на нескольких художников. Логично, что всё не концентрируется в одном пространстве, а расползается по полочкам. Зато тут проводят экскурсии для детей. Приходили даже из Национального художественного музея, — говорит Александр.

Нужную атмосферу для творчества помогает создавать музыка. Правда, есть одно правило: нельзя включать ее на самом начальном этапе — рождении идеи. Можно улететь в другие миры, потеряв изначальную задумку.

— Музыка для меня — это вибрация воздуха, от которой колеблются чувства, руки, сердце. Я использую ее всегда, но только в середине творческого процесса. Она вводит в транс и избавляет от посторонних мыслей, — поясняет мастер.

Сейчас фоном звучит джаз трубача Чета Бейкера. Под его мелодии начинаем говорить о рождении скульптуры. Александр Шаппо подчеркивает, что это долгий путь — от лепки из пластилина до формовки и литейного процесса. На него нужны немалые деньги, потому и приходится заниматься прикладной работой, а не проводить все время в мастерской.

Гуляя по помещению, наталкиваюсь на скульптуру, скрытую под полотном. Это одна из самых последних работ.

— Скульптура «Полковник» посвящена моему деду и Габриэлю Гарсиа Маркесу, вернее, его знаменитому произведению «Полковнику никто не пишет». Работа вылита в бронзе, но в ней проявляются свойства пластилина: четко видны отпечатки пальцев. Структура лепная, живая, — делится мыслями скульптор.

Отец привил Александру любовь к латиноамериканской прозе, а его дед был военным. Так и сформировался сюжет. В центре скульптуры — старый мексиканский боевой петух и пожилой человек в одном образе, уставший, но все еще полный сил и смелости. Птица лысая, у нее нет гребешка. Черты человека вклиниваются в строение перьев, напоминающих руки, и лап, схожих с ногами. Впереди у петуха — дорога, полная трудностей. «Как и вся наша жизнь», — дополняет Александр Шаппо.

Еще одна новая работа — «Император». Ее важно рассматривать со всех сторон. Впрочем, как и любую скульптуру. Сухопарый правитель, задорно шагающий, приподняв ногу, держит под мышкой череп любимого коня. Александр Македонский и Калигула в одном лице. Но пока это произведение не закончено, оно под строгим секретом.

Читайте также:  Прописные истины

Завершая свой рассказ, скульптор приносит треногу, на ней — планшет из бумаги и набросок женской фигуры:

— Всегда считал, что карандаши, которыми я работаю, должны дышать. Я храню их в контейнере с дырочкой. Вообще не люблю новые коробки — к ним сложно прикасаться. Как и к белым листам.

И действительно, альбом эскизов скульп­тора и графика разлинеен. В нем можно найти и мысли, и зарисовки. Главное, по его мнению, — понять, что искусство не сиюминутно, это долгий и трудный процесс. От листа из обыкновенной тетрадки до сложной литографии, где каждый цвет — результат упорной работы.

Дыхание стен, любимый Сократ и волшебство реальности

Свою мастерскую скульптор и фотограф Евгений Колчев в шутку называет ленивой — из-за минимализма. Вдохновение при оформлении интерьера черпает из японского искусства, где все лаконично и продумано. Только самое необходимое. Расположилась небольшая комнатка с воздушными светлыми стенами на девятом этаже здания № 14 на улице Немиге. В этом доме работают много художников, так что атмосфера творческая.

— Если бы я жил один, то мой дом был бы похож на келью монаха: стул, стол и место для сна, а вокруг — белые стены, — говорит скульптор.

В его мастерской действительно ощущается дух свободы от лишнего. На стене напротив рабочего пространства, которое расположилось у окна, — дартс. Ведь когда долго стоишь и лепишь скульптуру, кровь застаивается, ноги затекают. Для того чтобы разогреться, у входа в мастерскую висит еще и турник.

Обычно Евгений Колчев работает днем, предпочитая мягкий скользящий свет, который наиболее четко проявляет объемы. Этого придерживались еще древние греки. Скульптура устанавливается на крутящуюся поверхность, чтобы все детали произведения про­сматривались максимально четко.

Мастерская маленькая, поделена на две части: рабочую и для отдыха. Евгений воплощает в жизнь в основном небольшие формы — портреты, фигурки животных. Поэтому ему и не нужно много пространства.

Пожалуй, в коллекции выделяется скульптура любимой собаки мастера — пса породы уиппет по кличке Сократ. Чувствуется тяга к портретам, которая параллелью проявляется и в фотографии. Кстати, мастерская Евгения Колчева — еще и фотостудия. На левой стене — аккуратно свернутое черное панно-фон.

Помимо собственных скульптур — произведения, созданные природой. Или случаем. Например, бронза, оставшаяся в тигле, накапавшая в кварцевый песок. Этот фрагмент называется «Всплеск». На балконе лежат камни, рядом — кусочек дерева.

Что помогает Евгению Колчеву творить? Сейчас — аудиокниги. Нет, они не отвлекают, ведь слушает их мастер уже тогда, когда работа переходит в техническую стадию, набирает объем, делает каркас. А почему бы и нет? Времени для получения новых знаний не очень много.

Пол в мастерской живой — деревянный. Жалобно поскрипывает, но это уже привычно для слуха мастера. Зато теплый в отличие от бетонного. Вдоль стен по всему периметру — полочки. Рядом с изваяниями из гипса, в которых можно узнать даже художника Романа Заслонова, — «творческое кладбище» скульптур, которые так и остались в пластилине. Материал достался ученикам еще от Бембеля. Тут и оригинальный проект Евгения Колчева шахмат в виде обуви, и диптих: человека сломленного, а рядом — не сдавшегося. Второе — и о самом мастере.

— Многие заказчики думают, что нам, скульпторам и художникам, вообще не нужно платить, что мы не профессией занимаемся, а забавами. Так и отказываются многие от работ, потому что денег нет. А ведь создать скульптуру — это не мышкой покликать. Процесс трудный, дорогой, долгий, — делится Евгений Колчев.

Одинаково, с душой, Евгений Колчев работает и над госзаказами, и над личными произведениями. Обращает на себя внимание скульптура «Близнецы» о дочках-двойняшках. По обе стороны произведения — детские личики, объединенные простыней, которая напоминает материнский живот.

С одной стороны, в произведениях скульптора много метафор, с другой — они очень близкие, человечные, душевные, списанные с реальных людей. В симбиозе с навыками психолога получается мощный эффект. Так, образ целующейся парочки помог женщине и мужчине, которые купили скульптуру, вновь обрести гармонию и воссоединиться. Именно отдача, понимание того, что у твоих действий есть отклик, смысл, несмотря на сложности, мотивируют мастера творить дальше.