Экология

Тепло, еще теплее?

На конец текущего столетия прогнозируется рост глобальной среднегодовой температуры на 1-4,5 °С

До нынешнего года Беларусь оставалась в числе немногих стран в мире, где не было своей научно-исследовательской структуры по изучению климата. И вот в марте официально объявлено о создании центра климатических исследований при Институте природопользования НАН Беларуси.

О его целях и перспективах, глобальном потеплении и сложностях в предсказании погоды беседуем с академиком, профессором, лауреатом Государственной премии Беларуси, главным научным сотрудником Института природопользования НАН Беларуси Владимиром Логиновым.

Беларусь нельзя назвать легкими Европы. Неосушенные болота и леса нашей страны поглощают всего 30 % того парникового газа (около 70 млн тонн), который выброшен в атмосферу на нашей территории. Единственная страна, которую по праву можно назвать экологическим донором, — Бразилия.

Всего лишь первый шаг

— Решение о создании центра климатических исследований — первый и в определенной мере запоздалый шаг, — отмечает Владимир Федорович. — Попытки такие предпринимались и раньше, но не имели успеха. Пока центр — не самостоятельная структура. Каким он будет, загадывать рано. Его становление зависит от финансирования, а также кадрового, научно-технического, программного обеспечения, поддержки Минприроды и Минобразования.

Из мирового опыта на меня произвела огромное впечатление организация гидрометеорологической службы в Финляндии. Там в одном месте сосредоточены собственно гидрометеослужба, метеорологический науч­но-исследовательский институт и вуз по подготовке специалистов. Все вместе решают общие задачи, постоянно идут взаимо­обу­че­ние и обмен мнениями.

— Правда ли, что вы единственный ученый в Беларуси, у которого в докторском дипломе записана специализация «Метеорология — климатология-агроклиматология». То есть в стране настоящий кадровый голод в вашей научной области?

— Профессиональных климатологов в стране не больше двух десятков. В основном это люди солидного возраста. Сегодня специа­листов такого профиля готовят на географическом факультете БГУ, и все они нуж­даются в более серьезном физико-математическом образовании, необходимом в нашей работе. Созданный центр сможет развиваться, если придут молодые интеллектуалы, энергичные и творческие исследователи.

— Какова главная задача климатологического центра?

— Она заключается в том, чтобы помочь адаптировать различные отрасли экономики к изменяющемуся климату. В метеорологической и климатологической информации нуждаются сельское, водное, лесное хозяйства, энергетика, транспорт. Учет прогнозов и рекомендаций ученых мог бы существенно уменьшить экономические потери, повысить эффективность экономики.

Причины глобального потепления пока неясны

— Вы называете себя неформатным ученым, поскольку не разделяете распространенного взгляда на глобальное потепление. В чем ваше принципиальное несогласие с коллегами?

— Температура на нашей планете, безу­словно, повышается. Большинство ученых главной причиной этого называют деятельность человека и парниковые газы (ПГ) как ее результат. А я убежден: дело не только в этом.

По имеющимся данным, рост температуры в период с 1908 по 1944 год составил 0,5 °C. Среднегодовые выбросы ПГ в атмо­сфе­ру тогда были малы по сравнению с нынешними показателями. Почему же температура на планете росла примерно с такой же скоростью, как в более поздние периоды, когда выбросы ПГ увеличились в разы? Убедительного ответа на этот вопрос пока не найдено. Выполнение условий Киотского протокола должно было уменьшить ПГ на 5 %. Однако к концу срока действия этого документа выбросы возросли почти в 2 раза. И это объяснимо. Остановить страны в развитии невозможно. И в ближайшие 30 лет, уверен, углеводородная энергетика останется основной в мире, поскольку она самая доступная.

— Наша страна должна заботиться о минимизации выбросов парниковых газов?

— Не думаю, что в мире что-то изменится, если Беларусь перестанет сжигать органическое топливо. Вклад нашей страны в суммарный выброс СО2 — всего 0,2 %. Бороться с ПГ в первую очередь должны Китай, США, Индия, Россия, Германия, Япония, на долю которых приходится более 50 % этих выбросов. Только их усилия могут дать реальный глобальный результат.

— Какие факторы кроме парниковых газов влияют на изменения климата?

— В первую очередь, на мой взгляд, океан. Он самый серьезный модулятор климата. Теплоемкость воды океана в тысячу раз больше, чем теплоемкость атмосферы. Не случайно после активности Еl Nino (теплое сезонное поверхностное течение в восточной части Тихого океана, которое развивается эпизодически) температура на земном шаре существенно повышается, хотя и на короткие периоды. Теория взаимодействия океана и атмосферы пока не разработана детально.

— А как же солнце? Казалось бы, именно оно определяет условия жизни на земле…

— Солнечная активность, безусловно, сказывается на колебаниях климата. Но солнечно-земные связи недостаточно исследованы. И пока механизм их влияния точно не выяснен. Здесь много дискуссионных моментов.

Вообще, и извержения вулканов, и солнечная активность, и колебания магнитного поля Земли, и деятельность человека наверняка сказываются на климате. Но чтобы беспристрастно судить о его изменениях, нужны объективные данные наблюдений. А с этим есть проблемы. Доказательная база пока недостаточна. Например, количество метеостанций за последние 30 лет уменьшилось. В удаленных местах многие из них закрылись, а в городах остались. Но в городе температура всегда выше, чем в глубинке, провинции. И все это тоже отражается на научных выводах.

— Насколько опасно глобальное потепление?

— За последние 10 тысяч лет точно известны периоды, когда на Земле было заметно теплее и заметно холоднее, чем сейчас. В течение малого ледникового периода (МЛП) фиксировалась средняя температура на 1,5 °C ниже нынешней. На конец текущего столетия прогнозируется рост глобальной среднегодовой температуры на 1-4,5 °C. К изменениям порядка 1 градуса человечество сможет легко адаптироваться. А вот если температура повысится на 2-3 °C (не говоря уже о 4,5 °C), то это серьезно скажется на всех сферах жизни и потребует колоссальной перестройки.

Прогресс в климатологии будет медленным

— И все-таки, Владимир Федорович, что-то в небесной канцелярии меняется. Даже личный опыт убеждает: раньше зимы в Беларуси были более холодными и снежными. Чем это можно объяснить?

 — Самые суровые зимы на территории нашей страны отмечены в 1928-1929, 1939-1940, 1940-1941, 1941-1942 годах, когда средняя сезонная температура составляла -11 °C. Как раз в эти годы наблюдалось потепление в Арктике: льды таяли, пресная вода поступала в Атлантический океан. Это распреснение вод приводило к ослаблению теплого морского течения Гольфстрим и более холодным зимам. И если подобное повторится, климат Европы неизбежно изменится и станет более суровым.

 — Климатология и метеорология добились успехов в краткосрочных прог­нозах. А как обстоят дела с долгосрочными предсказаниями?

 — В изменении атмосферных процессов существенны вероятностные закономерности, а их предсказать невозможно. Поэтому даже краткосрочные климатические прогнозы (не говоря о долгосрочных) вряд ли когда-нибудь достигнут 100-процентной точности. Методы прогнозирования на несколько лет вперед разрабатываются пока только экспериментально. Их оправдываемость около 60 %. Климатология — крайне сложная наука, прогресс в ней будет медленным. Сколько надежд возлагалось на использование спутников? А в результате благодаря им оправдываемость прогнозов, например по Москве, увеличилась всего на несколько процентов.