Территория закона

Надзор по делу

Какие ошибки в работе допускают следователи, часто ли выносят оправдательный приговор по уголовным делам и сколько заплатят за незаконное содержание под стражей?

В прокуратуре города Минска есть отдел по надзору за исполнением законодательства управлением Следственного комитета Республики Беларусь по городу Минску. Его сотрудники, десять человек, осуществляют надзор за работой следователей, а также (по своим направлениям) контролируют районных прокуроров, оказывают им методическую и практическую помощь. Начальник подразделения Олег Кондаревич рассказал о буднях отдела.

— С какими недоработками сталкиваетесь?

— С неполнотой проверок по заявлениям и сообщениям о преступлениях, иногда — с преж­девременным решением следователей о приостановлении и прекращении предварительного расследования по уголовным делам, несвоевременным принятием мер по возмещению ущерба, причиненного злодеяниями. Выявляем факты, когда участников уголовного процесса не уведомляют о ходе и результатах расследования. Случается, сталкиваемся и с волокитой.

— Много ли жалоб от граж­дан и юридических лиц?

— В прошлом году в наш отдел поступило 1 291 обращение (в 2015-м — 1 227), из которых полностью удовлетворены 17, частично — 31. Каждую жалобу внимательно разбираем, проверяем все доводы заявителей. В большинстве случаев нарекания беспочвенны. Нередки случаи, когда человек, попав в поле зрения правоохранителей, пытается всячески оправдаться, защититься, зачастую при этом искажая факты в свою пользу.

— Но ведь есть и те, кто неоправданно попал в жернова Фемиды?

— К сожалению, да. Если, к примеру, говорить про оправдательные приговоры, то в прошлом году по уголовным делам вынесены не более десятка таких решений. Каждый подобный случай тщательно анализируем, обсуждаем.

— Это итог недоработки следователей?

— Не каждый такой случай свидетельствует об ошибке со стороны правоохранителей. Например, преступление совершено ночью, свидетелей нет, подозреваемый не признается… Казалось бы, сделано все возможное — информация кропотливо добывалась по крупицам, есть внутреннее убеждение, что человек действительно виновен, но суд решил, что доказательств недостаточно.

— Люди, находящиеся под стражей в ходе следствия и будучи потом оправданными, могут рассчитывать на какую-то компенсацию?

— Да, это предусмотрено законом. Они имеют право на компенсацию морального и материального вреда, причиненного органами, ведущими уголовный процесс. Но суммы в каждом таком случае будут разными. Что касается материального вреда, взыскатель должен его четко обосновать. Например, будучи индивидуальным предпринимателем, имел стабильный доход, который потерял, находясь в заключении. Моральный вред будет оценен, исходя из срока, проведенного под стражей, положения человека в обществе, состояния его здоровья, которое могло ухудшиться за период нахождения в СИЗО, и так далее.

— Есть категория преступлений без срока давности. Часто ли с такими сталкиваетесь?

— Случается. Наиболее часто — это убийство с отягчающими обстоятельствами, за совершение которого законодательством предусмотрена смертная казнь. Например, когда преступник действовал с особой жестокостью или убийство было совершено из корыстных побуждений. В милиции даже есть отдельные подразделения, ориентированные на раскрытие преступлений прошлых лет.

Ежегодно в Минске раскрывают по несколько таких злодеяний. Сейчас в производстве у столичных следователей находится дело об убийстве, совершенном в 2014 году на территории Советского района. Труп лица без определенного места жительства все эти годы пролежал в подвале заброшенного частного дома. Эксперты установили: у потерпевшего множественные переломы костей, в том числе и черепа. Очевидно, что такие травмы он не мог получить при падении. Благодаря кропотливой работе милиционеров и следователей лица, совершившие данное преступление, установлены.

— Вы трудитесь в прокуратуре более 12 лет, начинали следователем. Какое дело запомнилось больше всего?

— Их было немало, но я бы выделил одно убийство, которое довелось расследовать спустя всего полгода после прихода на службу. Осенью 2005-го в квартире обнаружили труп инвалида, на теле которого около сотни ножевых ранений. Милицию тогда вызвал брат потерпевшего, проживавший вместе с ним. Родственники слыли большими любителями горячительных напитков, а жилые метры превратили в притон — на подоконниках даже кактусы засохли.

Под подозрение сразу попал брат погибшего: на его шее имелась резаная рана, а одежда была перепачкана кровью. Первая версия: родственники повздорили на пьяную голову, доведя словесный конфликт до кровавой бойни. Интересно то, что задержанный и не отрицал своей причастности к преступлению, но отвечал на все вопросы: «Не помню».

Несмотря на то что преступление считалось раскрытым, меня не покидала мысль: в квартире кроме братьев мог находиться кто-то еще. Это подтвердили и результаты многочисленных экспертиз. Например, на одежде подозреваемого не обнаружили следов крови убитого. Однако все жилище было в кровавых пятнах: согласитесь, участвуя в таком побоище, невозможно не испачкаться. Кроме того, следы обуви указывали на наличие в тот вечер в квартире гостя. Бывшая жена задержанного тоже уверяла, что ее Жора не мог зарезать брата.

И вот во время очередной беседы со мной в следственном изоляторе подозреваемый вдруг вспомнил, что за несколько дней до произошедшего они с братом отдыхали на скамейке у дома. К ним подсел молодой человек в белом свитере, сказал, живет в соседнем подъезде. Но был ли он в злополучный вечер в квартире, Георгий не помнил. Появилась зацепка, хотя данных было маловато. Я обратился за помощью к милицио­нерам. Неожиданно участковый сообщил, что в соседнем подъезде действительно жил парень, который снимал квартиру со своей семьей, но спешно переехал в другой город через несколько дней после убийства. И он действительно носил белый свитер. Его вызвали на допрос. Он не отпирался, мол, с братьями знаком, как-то выпивал у них дома. Но меня не покидало внутреннее чувство: допрашиваемый недоговаривает. И вдруг он выдал, что в злополучный вечер находился в квартире братьев! Но, по его словам, там был еще один незнакомец, который якобы на его глазах и убил инвалида. Проверили на полиграфе — тот показал, что парень лжет. Ему ничего не оставалось, как во всем сознаться.

Оказалось, брат убитого в тот вечер сильно перебрал и пошел отдыхать в соседнюю комнату, а между гостем и хозяином квартиры возник конфликт — инвалид начал подтрунивать над судимостью нового знакомого. Парень разозлился и схватился за нож. В злобе он не контролировал себя. Поняв, что собутыльник мертв, отправился в спальню, где попытался зарезать второго брата. Но тот крепко спал и даже не проснулся от того, что его полоснули по шее ножом. К счастью, травма оказалась не опасной для жизни. Чтобы замести следы, убийца вывернул из шкафа вещи, инсценируя ограб­ление. За содеянное он на 16 лет отправился в колонию.

Сложно описать состояние Георгия, когда я пришел в СИЗО с постановлением об освобождении, сообщив ему, что настоящий преступник пойман, а он признан невиновным в смерти брата. Этот момент весьма походил на сцену из фильма «Место встречи изменить нельзя», когда Володя Шарапов сообщил арестованному, но невиновному Ивану Груздеву о поимке настоящего убийцы его жены. Я же тогда испытал двойственные чувства: с одной стороны, радовался, что удалось найти истинного убийцу, а с другой — было не по себе от того, что могла произойти чудовищная ошибка.

Кстати, после освобождения Георгий бросил пить, сделал в квартире ремонт, к нему вернулась бывшая жена с сыном.

Олег Кондаревич окончил юридический факультет БГУ, в органах прокуратуры с апреля 2005 года.