Было дело

Детский ад

Из-за невозможности вернуть долг в 1 000 долларов и постоянных упреков матери минчанка лишила жизни трехлетнего сына

Окончив школу, Илона* не особо горела желанием продолжать образование: ограничилась курсами, получив корочку продавца непродовольственных товаров. Но профессия не приносила желаемого дохода, и девушка решила удачно выйти замуж. Подвернулся Олег. Конфетно-букетный период закончился беременностью. Регистрировать отношения не спешили, стали жить у матери девушки.

Перед рождением малыша пара взяла взаймы у подруги Илоны 1 000 долларов, договорились, что будут возвращать по час­тям в течение года. Когда на свет появился Андрюша, Олега словно подменили: стал выпивать, не отдавал сожительнице зарплату, а порой и ночевать домой не приходил. Все мольбы Илоны образумиться пропускал мимо ушей.

Через несколько месяцев молодая мать окончательно выгнала Олега. Первое время он еще приходил к сыну, а потом и вовсе исчез — оказалось, попал в места не столь отдаленные.

После декретного отпуска Илона устроилась няней в детский сад, куда ходил ее Андрюшка. Мальчишка был скромный, застенчивый, часто болел. Денег катастрофически не хватало, а тут еще и подруга стала настойчиво просить вернуть долг — оговоренные сроки давно вышли. Дома — постоянные скандалы с матерью: она упрекала дочь, что та с внуком живет за ее счет, мол, зачем рожала, раз нет возможности обеспечивать себя и ребенка.

Из прощального письма Илоны матери:

«Мамочка любимая и родная! Пишу тебе прощальное письмо. Давно приняла это решение, так как не вижу выхода. Андрюшу забираю с собой, ведь в этой жизни он не виновен. Я не могу больше так жить, сидеть у тебя на шее и выслушивать твои упреки… Прости меня. Чтобы ты ни думала, я тебя любила».

Действительно, маме Илоны, пенсионерке, приходилось работать, чтобы семья мог­ла как-то выжить. Глядя на то, что дочь принимает помощь как должное, а сама палец о палец не хочет ударить, порой сильно возмущалась.

В тот роковой день пенсионерка работала, накануне в очередной раз сильно разругалась с дочерью. Та была дома — Андрюша опять заболел. С самого утра Илона находилась в подавленном настроении, все валилось из рук. В голове крутилось лишь одно: «Пора! Так дальше продолжаться не может!» Около полудня она отправилась в ближайший магазин, где на последние деньги купила слабоалкогольный напиток и два литровых пакета вина.

Вернувшись домой, Илона предложила трехлетнему сыну алкогольную газировку, сама стала пить вино, выстраивая в голове план, как лишить себя и ребенка жизни. На прощание даже решила поиграть с ним в машинки — ранее она практически не уделяла ему внимания, мальчик рос сам по себе. Соседи редко видели их на детской площадке, чаще всего из квартиры слышались раздраженные «не мешай!», «отстань!», «не лезь!». Потом она будет вспоминать, что Андрюшка казался счастливым в тот день. Видимо, потому, что мать наконец-то уделила ему внимание.

Опустошив оба пакета, около 19 часов Илона спешно одела сынишку, который от предложенного родительницей напитка был вялый и не задавал лишних вопросов, думал, идут с мамой на улицу играть в снежки. Захлопнув дверь, вызвала лифт, но, оказавшись в кабине, нажала кнопку с цифрой «12». Так они оказались на общем балконе высотки.

Дозвониться медикам у Илоны почему-то сразу не получилось. Она вернулась домой, чтобы связаться с ними по стационарному телефону. Оператору сообщила, что ее сын упал с высоты, но о своей причастности к этому предпочла умолчать. Бригаду решила ждать у подъезда. К тому времени там уже стояли соседи, оперативно прибыли стражи порядка. Илона, словно обезумев, спрашивала у всех: «Это мой Андрюшка лежит на козырьке?» Далее происходящее она помнит плохо, память вернулась лишь тогда, когда ее усаживали в милицейскую машину. Самое ужасное, что она так и не поинтересовалась в тот вечер судьбой сына.

Читайте также:  Душить не чаял

Из чистосердечного признания:

«У меня был тяжелый микроклимат в семье. На протяжении нескольких месяцев посещали мысли о суициде, да чтобы не одной, а с сыном… Воплотить планы в жизнь было страшно, поэтому я купила себе и ребенку алкоголь».

Увы, мальчика спасти не удалось — смерть наступила через 40 минут после падения. Он так и не пришел в сознание. Судмедэксперты констатировали переломы свода основания черепа, костей таза, многочисленные повреждения внутренних органов, кровоизлияние в брюшную полость. Кроме того, в крови крохи было выявлено 1,9 промилле алкоголя. Мать же эксперты признали полностью вменяемой.

Из материалов уголовного дела:

«Обвиняемая пыталась скрыть следы преступления — выбросила винные пакеты в мусоропровод, сняла этикетку с пластиковой бутылки из-под слабоалкогольного напитка».

В ожидании судебного заседания Илона находилась в следственном изоляторе. Рассмотрение уголовного дела не оставило без эмоций ни одного из участников процесса.

— Любому человеку всегда тяжело воспринимать смерть, а тем более смерть маленького ребенка, который только начинает жить, познавать мир. Мальчик рос без отца, и мать должна была заменить ему обоих родителей, стать опорой в жизни. Для трехлетнего малыша мама — самый главный человек, именно с ней он проводит большую часть времени, доверяет ей, считает ее поведение единственно правильным, подражает и берет пример во всем. Ребенок от нее не ждет ничего такого, что могло бы угрожать его жизни и здоровью, — отметил в своей речи гос­об­ви­ни­тель.

Никто из присутствовавших не пытался даже понять, хоть как-то оправдать Илону. На судебном заседании ее мать заявила: «Она родила Андрюшу, чтобы не работать, постоянно брала больничные. А мне приходилось отдавать ее долги и погашать взятые ею кредиты».

Из протокола допроса:

«Вместе с сыном залезть на перила не смогла. Я его выбросила, и вдруг пришло осознание: может, он не разбился и его еще можно спасти? Стала звонить с мобильника в скорую.

Бывший сожитель Илоны, отец убитого мальчика, к тому времени уже освободился из мест заключения. Давая показания, он припомнил, что, будучи беременной, она неоднократно упоминала о суициде, ссылаясь на то, что мечтала о шикарной жизни. При этом от его помощи после разрыва отношений отказывалась.

Обвиняемая признала вину частично. На суде пояснила, почему сама не свела счеты с жизнью. Решила, что мальчик выжил и о нем некому будет позаботиться. Она также пыталась рассказывать о своей неземной любви к сыну. «Я не желаю смягчить себе наказание, желаю себе смертную казнь, так как понимаю, что убила собственного ребенка», — сказала она перед тем, как услышать вердикт служителя Фемиды.

Суд приговорил Илону к 23 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. На момент вынесения приговора ей было 35 лет.

 

* Имена героев изменены.

** За помощь в подготовке материала автор благодарит работников Минского городского суда.