Человек и его дело

Сад его мечты

В детстве академик Владимир Решетников мечтал стать моряком. Потом откликнулся на призыв накормить народ. В результате стал ученым

Коллеги по отделу биохимии и биотехнологии растений Центрального ботанического сада НАН Беларуси, которым заведует доктор биологических наук Владимир Решетников, говорят, что ощущают себя как за каменной стеной. Владимир Николаевич умеет выслушать, поддержать, подсказать. Всегда полон научных идей, новых замыслов, желания двигаться вперед и вдохновляет других.

Как закалялась сталь

— Мне было три с половиной года, когда началась война, — рассказывает Владимир Николаевич. — Многое помню очень отчетливо: те события оставили такие сильные впечатления, что их невозможно забыть. Война застала семью в Мяделе. Отец работал первым секретарем райкома. Его сразу же призвали в действующую армию, он участвовал в обороне Москвы. Позже его забросили в Толочинский район, где он командовал партизанской бригадой «Гроза». Я же с мамой и старшим братом Женей оставались на оккупированной территории. Мама работала с восхода до заката в немецком трудовом лагере. Женю взяли подпаском в крестьянское хозяйство. А я шатался беспризорным и вечно голодным. Помню, как жарил на костре и ел грачей. Жуткий ужас испытывал во время бомбежек. А однажды едва не погиб: рядом разорвалась немецкая граната. Война — самый страшный период жизни. Но она закалила меня. Потом меня уже сложно было испугать. Какие бы трудности ни выпадали, они не казались мне фатальными, я всегда верил: ничего, проскочим.

— Вам повезло с учителями?

— Очень. В школу пошел в 1945 году в Глубоком. Сразу во второй класс. А оканчивал уже Подсвильскую среднюю школу. Среди наставников там было много выпускников Ленинградского университета, которых сослали в наш медвежий угол за разные мелкие прегрешения и «антиобщественные поступки». Эти высокообразованные интеллигентные люди сеяли в нас разумное, доброе, вечное. Замечательных педагогов я встретил в Московской сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева, куда поступил после школы. Повезло мне и в Национальной академии наук Беларуси. А еще своим духовным наставником считаю Антона Павловича Чехова. Перечитывал его многократно, это стало потребностью. Неравнодушие и интеллигентность — вот те качества, которые восхищают меня в личности писателя и которые с юности я стремился воспитать в себе.

— Почему вы отправились учиться в Москву?

— Окончив школу с золотой медалью, хотел поступать в военное мореходное училище. Но туда требовалось направление военкомата, а я был тогда допризывного возраста. В те годы Никита Хрущев бросил клич молодежи: «Надо накормить народ». И я, как убежденный комсомолец, который к тому же хорошо помнил голодные военные годы, откликнулся на этот призыв и решил поступить в Мос­ковскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева. Во время каникул дважды

(в 1956 и 1957 годах) ездил по комсомольской путевке на целинные земли в Оренбургскую область. Работал сначала помощником комбайнера, а потом комбайнером. Помню тот энтузиазм, который переполнял нас, студентов: мы ощущали, что делаем большое полезное дело.

— Вернувшись в Беларусь, вы занялись селекцией картофеля. Поставленная задача накормить народ оставалась актуальной…

— Когда приступил к работе в Институте плодоводства, овощеводства и картофеля в 1960 году, в Беларуси около 70 % сортов картофеля были немецкой селекции. Академик Петр Альсмик развил белорусскую селекционную школу. К концу 1970-х четверть всех посадочных площадей в республике уже занимали белорусские сорта: «зазерский», «темп», «лошицкий». Мы впервые начали широко использовать в работе дикие формы картофеля, создавали коллекцию новых селекционных образцов. Характеристике сортов была посвящена моя кандидатская диссертация.

Я знаю: саду цвесть

— Вы стали директором ЦБС в 59 лет. Как отнеслись к этому назначению? Ведь в таком возрасте многие уже готовятся к выходу на пенсию…

— Я и сегодня совершенно не ощущаю себя пенсионером. А 20 лет назад воспринял назначение как шанс активно продвигать свои научные планы и воззрения. В лихие 90-е прошлого века дела в ЦБС были изрядно запущены. И я определил цель: наладить хорошую инфраструктуру, добиться финансирования масштабных научных программ. В 1999 году ботанический сад посетил Президент Беларуси. Результатом его визита стали программы «Реконструкция» (она действует по сей день), «Генофонд», «Фитопрепараты». Ботанический сад стал развиваться не только как научный, но и как природоохранный, образовательный, культурно-просветительский объект. Коллекции сада первыми в стране получили статус Нацио­нального достояния Беларуси. Первыми на постсоветском пространстве мы начали сохранять растения не только в живых коллекциях, но и invitro (в пробирках), вести физиологические и биохимические исследования в искусственной среде.

— А еще вывели новые сорта ягод…

— Мы создали новую под­отрасль плодоводства — нетрадиционное промышленное ягодоводство. Адаптировали к нашим условиям американский вид голубики высокорослой и за 15 лет превратили ее в культуру с хорошим экспортным потенциалом. Сегодня ее производство в Беларуси составляет 2,5 тысячи т в год с выручкой 15 млн рублей. Интродуцировали также клюкву крупноплодную, которая отличается от нашей болотной и по величине плода, и по вкусовым характеристикам. Облагорожена

сортами еще одна культура — брусника.

— Вы были одним из тех, кто выступил с инициативой создания Совета ботанических садов России, Беларуси и Казахстана. Что это дало?

— Самая главная польза от этого — возможность обмена материалом: и растительным, и исследовательским.

— Что, на ваш взгляд, зачас­тую мешает ученым доводить научные идеи до практического воплощения?

— Не хватает разворотливости. Вот нашли что-то новое, и надо без проволочек его запатентовывать, масштабировать, раскручивать, как это умеют американцы. А мы страдаем от «мелкотравчатости».

— Много ли для вас осталось неразрешенных вопросов и загадок в науке?

— Достаточно. Сейчас я занимаюсь эпигенетикой, которая изучает реализацию наследственной информации. Для меня остается неясным, почему любой организм в природе развивается строго по программе, в определенной последовательности, а не стихийно.

Чувство родины

— Вы были комсомольцем, коммунистом. А сегодня у вас в кабинете рядом с портретами учителей можно увидеть иконы. Ваше мировоззрение сильно изменилось за постсоветский период?

— Нет. Из рядов коммунистов я не выходил, партийный билет не бросал. И по своим взглядам был и остался материалистом. Но я уважаю религию, верующих, общаюсь и сотрудничаю с духовными лицами. Считаю, человеческая, граж­данская солидарность — огромный ресурс общества, и его нужно наращивать. Люди разных мировоззрений вполне могут мирно сосуществовать.

— У вас не возникало желания уехать из Беларуси?

— Никогда. Я бывал в командировках в США, во Вьетнаме, на Кубе, в Германии, Китае, Венгрии, других странах. Везде было интересно, но желания остаться не возникало. Где родился, там и пригодился. Я рано осознанно полюбил родину: и малую, и страну в целом. Стараюсь регулярно наведываться в Мядель, с которым связаны самые ранние воспоминания, в Глубокое, где пошел в школу. С огромным удовольствием путешествую по Беларуси. Здесь я дома. Даже в трудные периоды всегда случались светлые моменты: подставляли плечо, вместе радовались. Если мне что-то не нравится, могу покритиковать, вмешаться, на что-то повлиять. Даже топнуть ногой могу. Я один из девяти с половиной миллионов белорусов-хозяев. А в любой другой стране я гость: пусть желанный и уважаемый, но все-таки только гость.

— На что помимо науки у вас всегда находится время?

— Всегда находил время на физкультуру, спорт. В молодости занимался малым конкуром, хоккеем. Обожаю рыбалку и этой страстью заразил внука Артема. Всегда есть время на близких и друзей.

— В чем секрет вашего более чем полувекового супружеского союза?

— Возможно, я консерватор, но семья и брак для меня огромная ценность. Убежден, что с одной женщиной вполне можно прожить долго и счастливо. Конечно, все начинается с любви. Но очень важны для гармоничных отношений мировоззренческая, духовная близость мужчины и женщины. Лично я всегда ощущал поддержку, понимание супруги, и это согревало. Наверное, поэтому 54 года нашей совместной жизни пролетели как одно мгновение.

Своим духовным наставником считаю Антона Павловича Чехова. Перечитывал его многократно, это стало потребностью. Неравнодушие и интеллигентность — вот те качества, которые восхищают меня в личности писателя и которые с юности я стремился воспитать в себе.