Люди и время

Роковая отсрочка: для СССР пакт Молотова — Риббентропа был тайным сговором или вынужденной мерой

Договор о ненападении Германии и СССР, подписанный в Москве 23 августа 1939 года, не только во многом определил послевоенные западные границы СССР, но и изменил судьбы многих народов — эстонцев, латышей, литовцев, молдаван. Спустя 70 лет дата подписания договора была названа европейскими парламентариями Днем памяти жертв сталинизма и нацизма. Что же это было в действительности

В июле 1939 года СССР безрезультатно вел переговоры с англичанами и французами. Хотя проект соглашения о взаимопомощи и был разработан, реально он действовать не начал — стороны не проявляли в этом никакой заинтересованности. К августу тучи сгустились: Германия аннексировала Судеты, а Чехия и Моравия вошли в состав рейха как протектораты. В этой ситуации Сталин пошел на шаг, который не раз аукнется СССР (а сегодня и России) в моральном и политическом смысле: 23 августа был заключен договор о ненападении между Германией и СССР, известный как пакт Молотова — Риббентропа. Тут взгляды историков на событие расходятся. По мнению одних, пакт способствовал развязыванию Второй мировой войны. По мнению других, отсрочил ее начало, но так или иначе определил судьбу многих народов (латышей, эстонцев, литовцев, западных украинцев, белорусов и молдаван), влившихся в состав СССР. Заметим: Гитлер подгонял Сталина с принятием решения. Зная, что 1 сентября Германия начнет войну против Польши, фюрер 20 августа в телеграмме на имя генералиссимуса настаивал на скорейшем подписании договора и просил принять по этому поводу рейхсминистра иностранных дел не позже 23-го числа. Именно в этот день в результате и были подписаны договоренности, обязывающие стороны разрешать все конфликты «исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями», а также не поддерживать державы, выступающие против любой из двух сторон.

Секретный протокол и острый «польский вопрос»

Существование протокола, дополняющего пакт, изначально было тайной и отрицалось СССР вплоть до перестройки. Но в 1980-х гриф «секретно» с документов был снят. Речь в «добавке» шла о разграничении между Германией и СССР сфер влияния в Восточной Европе: в случае войны с Польшей Германия получала право дойти до так называемой линии Керзона (условная линия, рекомендованная державами Антанты в 1919 году в качестве восточной границы Польши: к западу от линии преобладало польское население, к востоку — литовское, белорусское, украинское), остальная часть Польши разделялась, а Финляндия, Латвия, Эстония и Бессарабия признавались зоной влияния Страны Советов. Что произошло дальше? По версии политолога и политконсультанта, завкафедрой рекламы, дизайна и связей с общественностью РЭУ им. Г. В. Плеханова Игоря Минтусова, следующее:

— СССР стал союзником страны, которая начала Вторую мировую. Этот тезис подкрепляется тем, что 1 сентября, уже на следующий день после ратификации договора, немцы перешли западную границу Польши, а 17 сентября советские войска перешли ее восточную границу. Польша прекратила существование как независимое государство, а в 1940 году в соответствии с пактом были произведены действия, до сих пор вызывающие споры у историков, относительно «добровольного» присоединения прибалтийских государств.

В переподписанном Молотовым и Риббентропом 28 сентября 1939 года договоре у Германии и СССР появилась общая граница; документы утратили силу 22 июня 1941 года. Но в Польше существование этого документа рассматривается зачастую как повод для уравнивания в моральном плане действий нацистской Германии и сталинского СССР. Отсюда и попытки очернить память 600 тысяч советских солдат, павших при освобождении Польши от нацистов, хотя никто из них ничего не знал о тайном протоколе. Эти попытки, в свою очередь, объясняют жесткую позицию по этому вопросу профессора кафедры истории и теории политики факультета политологии МГУ им. М. В. Ломоносова Сергея Черняховского:

— Это правильно, что о Польше перестали говорить исключительно как о жертве гитлеровской агрессии. К 1939 году она была таким же фашистским государством, как и Германия. Только фашизм там утвердился раньше — в 1926 году. Двадцать лет Польша вела приграничную войну с СССР, чего Германия, к слову, не делала. К 1939 году Польша была крайне враждебно настроена по отношению и к СССР, и к Германии. И отношения Польши и Германии были схваткой двух агрессоров, у СССР не было ни малейшего повода заступаться за нее. Армия Крайова ничем не отличалась от бандеровцев. Когда в Польше сносят памятники освободителям, это реинкарнация фашизма.

Не обошел «польский вопрос» и военный историк, публицист Борис Соколов:

— Сталин и Гитлер не верили друг другу. Заключенный пакт был временным компромиссом по разделу сфер влияния в Восточной Европе. Гитлер рассчитывал сокрушить Францию, а Сталин полагал, что сможет нанести Гитлеру, если войска рейха завязнут на линии Мажино, удар в спину. Косвенным свидетельством недоверия может служить и катынская трагедия. В случае начала войны с Германией арестованных ранее поляков пришлось бы освобождать и передавать польскому правительству в изгнании; оно сформировало бы новую армию, не подконтрольную СССР, а контроль Сталину терять не хотелось. В 1941 году Сталин мог бы ударить и первым: по плану развертывания Красной Армии на Западе от 11 марта за резолюцией генерала Ватутина, наступление должно было начаться 12 июня. Но войска сосредоточить не успели и операцию перенесли на июль: к первому числу должна была сформироваться польская дивизия Красной Армии — явно для войны против Германии.

А судьи кто?

Уинстон Черчилль, тогда первый лорд адмиралтейства, в октябре 1939 года заявил: «То, что русские должны были встать на этой линии (Керзона. — Прим. авт.), было необходимо для безопасности России против нацистской угрозы». Но в целом подписание пакта в мире было раскритиковано, особенно коммунистами: для них это был неприемлемый сговор с нацизмом. После войны Сталин оправдывал его подписание силами советской историографии. В 1948-м была подготовлена справка под названием «Фальсификаторы истории», ставшая основой официальной интерпретации событий тех лет. Ее постулаты не подвергались сомнению до самой перестройки. Пакт представлялся гениальным ходом руководства СССР, без которого страна пала бы жертвой заговора капиталистических стран. И только на I Съезде народных депутатов ­СССР воз­ник­ла тема этого протокола. Моральный аспект пакта был все-таки важен. Хотя его текст в принципе не выходил за рамки практики международных отношений того времени: похожие пакты заключили с нацистской Германией Польша (в 1934 году) и ряд других стран. Об этом напомнил доктор исторических наук Юрий Рубцов, профессор Военного университета Мин­обо­ро­ны РФ:

— Европарламент в 2009 году осудил Россию за этот шаг, но давайте честно: кто только не подписывал договоров с Гитлером! И поляки, и прибалты, и чехи, и румыны. Нужно было бы рассказать подробнее, кто и как на самом деле вел себя на пороге Второй мировой… Как представитель традиционной позиции по этому поводу замечу, что начало войны нужно искать вовсе не в пакте Молотова — Риббентропа. Главным событием второй половины ­30-х годов XX века был Мюнхенский сговор, когда четыре державы решили судьбу Чехословакии, даже не позвав ее представителей… Для чего это было сделано теми, кто потом обвинял нас в заключении договоренностей с Гитлером? Чтобы остановить рост военной мощи Германии? Нет. Цель была сначала усилить Гитлера, в том числе за счет потенциала Чехословакии, затем придать агрессии рейха восточный вектор. А на Востоке была одна страна, достойная внимания Гитлера. СССР.

У политики своя мораль и резоны, но и они не догма. Доцент кафедры госуправления и политтехнологий Госуниверситета управления Олег Яхшиян отметил, что СССР очень пекся о том, как он выглядел в моральном плане:

— Другие могли позволить себе сговоры и любую двусмысленность, но мы-то не такие! Зачем нужно было это братание с Германией, и есть главная интрига…

Яхшиян уверен: идеологического оправдания нацизма и после заключения пакта не было. Очевидно, моральную чистоту можно блюсти до тех пор, пока происходящие вокруг процессы тебя не затрагивают. Но если они тебя начали затрагивать, ты обязан играть по правилам — или проиграешь. Как говорят, с волками жить — по-волчьи выть. Превращаться в изгоя СССР не хотел и начал устанавливать свои правила игры. Хотя Сталин подчеркивал: напали-то на нас! Пикантная деталь, напомнил эксперт: договоры о ненападении между Германией, Англией и Францией никто сговором не считал и не считает. Напомнил Яхшиян и о так называемой странной войне, прошедшей без выстрела:

— 27 сентября Англия и Франция объявили войну Германии, ибо она напала на Польшу. Никто из держав пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей. А мы сочли, что должны взять под защиту своих собратьев, белорусов и украинцев…

Мюнхенское соглашение

Было составлено 29 сентября и подписано 30 сентября 1938 года премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер- министром Франции Эдуардом Даладье, рейхсканцлером Германии Адольфом Гитлером и премьер-министром Италии Бенито Муссолини. Документ касался передачи Чехословакией Германии Судетской области. На следующий день после «сговора» Великобритания и Германия подписали декларацию о взаимном ненападении, схожий документ между Германией и Францией был подписан позже.

Расчет, который не состоялся

У гендиректора Института региональных проблем Дмитрия Журавлева иная точка зрения:

— Думаю, заключение пакта не было ни гениальным ходом, ни позорным сговором. Это был расчет, который затем в стратегическом плане не оправдался. Говорят, все генералы переигрывают прошлые войны. Руководство стран тоже… Перед лицом Сталина была Первая мировая, в которой Россия ковала своими руками победу для Франции, и он не хотел повторения. К тому же он был эмоционален. Пакт перестал работать, когда немцы вошли в Париж. Сталин рассчитывал, что они завязнут во Франции, ведь она была технически прекрасно оснащена. Но рухнула она за месяц. Словом, Сталин рассчитывал на то, что было когда-то, вместо того чтобы рассчитывать на то, что есть. И это была ошибка. В 1941 году его подвел эмо­цио­наль­ный анализ: немцы не готовятся к зимней войне, значит, не нападут. Но они сами не думали, что война продлится еще и зимой! Так наша рациональность разбилась о гитлеровскую парадоксальность. Наш просчет развязал Гитлеру руки.

История не терпит сослагательного наклонения, но Дмитрий Журавлев предполагает: продержись французы дольше, расклад мог бы поменяться: «Мы подкатили бы туда с мировой ли революцией, российской ли империей — при Сталине не всегда понятно, с чем скорее…» Что касается территориальных приобретений СССР, то Дмитрий Журавлев уверен:

— Сталин возвращал то, что считал своим, по прежним границам России. Это не оправдывает, но объясняет его позицию. Вообще, по логике той системы, все, что было полезно для сохранения советской власти, считалось правильным. Главным был результат любой ценой. Кстати, о том, можно ли было избежать войны, эксперты высказываются по-разному.

По мнению Бориса Соколова, для этого Сталину нужно было пойти на соглашение с западными державами, чего он, как известно, не сделал.

— Ему была выгоднее Вторая мировая, — уверен Соколов, — на первом этапе которой столкнулись бы Германия и западные союзники. Кто выиграл в результате — известно. Какой ценой — тоже. Правда, человеческие жизни Сталина никогда не интересовали. И цифру потерь — 40 миллионов! — он так и не узнал.

Вместо эпилога

…24 декабря 1989 года Съезд народных депутатов СССР принял постановление «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года». Этим документом секретный протокол был осужден официально как «акт личной власти». Тем самым народ как бы и не мог нести ответственности за этот «сговор». Но точка в этой истории не поставлена до сих пор, и в опасном месте начинает искрить. Так, уже после признаний 1989 года, в 2009-м Европарламент провозгласил 23 августа — дату подписания пакта Молотова — Риббентропа — Днем памяти жертв сталинизма и нацизма. Завершая обсуждение, эксперты сошлись во мнении: об этом нужно продолжать говорить. Эту тему, заявил Олег Яхшиян, стоит изучать по­лито­ло­гам так, как изучают классические шахматные партии гроссмейстеры. Тем более, заметил Юрий Рубцов, что сегодня она вбрасывается в общественный дискурс теми же поляками, а общество продолжает увязывать подписание пакта с началом войны. И хотя ход истории изменить нельзя, заметил Журавлев, незнание по­рож­дает больше чудовищ, чем сон разума. И чтобы не занимать позицию оправдывающегося, расставить все акценты нелишне. Что, заметил Игорь Минтусов, возможно, если обсуждение даже болезненных вопросов ведется без стереотипов и мифов.

КАТЫНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

В 1939 году в ходе операций в Западной Украине и Западной Белоруссии советские войска захватили в плен около 500 тысяч польских граждан, из них 130 тысяч были интернированы в лагерях НКВД (в основном офицеры). 5 марта 1940 года было принято решение об уничтожении военнопленных. Самое известное массовое захоронение расстрелянных поляков было обнаружено в Катынском лесу —  около 4 тысяч тел.