Общество

Банный день

Перекресток улиц Я. Коласа и Калинина

Чем отличается homo ergaster, то есть человек работающий, от homo neanderthalensis, то есть от человека праздношатающегося? У первого к вечеру мозги заваливаются набекрень, хочется домой к теплу и котлетам. Второй, наоборот, разумен и свеж в любое время суток. Я человек работающий. Поэтому, когда на перекрестке меня остановили два интуриста юго-восточного типа, я воспринял происшествие без восторга.

— Дратути, — с артикуляцией Модеста из передачи «Городок» выговорили гости столицы.

На этом их знания русского языка закончились и началось птичье щелкание, означавшее, по-видимому, родную речь. Впрочем, одно слово в канареечном пении показалось знакомым: «банька».

— А-а, так вам в баню надо, — догадался я, — белорашен экзотик?

— Банька-банька, белорашен, — восторженно закивали собеседники, одновременно вертя головами в разные стороны.

В двух кварталах — улица Хмельницкого, где действительно имелась общественная баня. Но, насколько я знал, по случаю переучета веников заведение отключилось еще в прошлом году. Ближайшая же работающая лазня — на улице Веры Хоружей.

— Нихт Хмельницкий-стрит. Ноу арбайтен, — я также перешел на иностранный язык. — Ком Хоружей-штрассен, якши? Белорашен бат, колоссаль! Цигель, цигель, ай-лю-лю.

Я уверенно повел любителей белорусского пара к ближайшей остановке на соседней улице Сурганова. Пройти удалось метров сто. Я уже собирался кроме бани предложить спутникам отведать драников, обзавестись в качестве сувениров рушником и соломенной куклой Василина, когда они неожиданно остановились.

— Банька-банька! — защебетали сопровождаемые, указывая пальцами через дорогу.

Я посмотрел. За трамвайными путями высилась многоэтажка, первый ярус которой занимало… отделение «Беларусбанка».

— Ну так мы сюда и шли, — нашелся я. — Алес флаген безухен к нам!

Читайте также:  Падет ли крепость