Люди и время

Как по лезвию бритвы

Писатель Иван Ефремов, автор романов «Лезвие бритвы», «Туманность Андромеды», «Час быка» и «Таис Афинская», ушел из жизни 45 лет назад, 5 октября 1972 года

Несколько лет назад под Санкт-Петербургом в Вырице вспыхнул и сгорел дотла родной дом Ивана Ефремова. Вроде продали его кому-то, а он вдруг полыхнул. Зашептались — не поджог ли. Люди в Вырице неравнодушные, история эта всех опечалила. Жаль дом, тем более был он чем-то вроде местной визитной карточки. Остался на память об именитом земляке горький дым пепелища.

И в судьбе Ефремова было немало горького, дымного отчаяния.

Жребий брошен

Судьба Ивана Ефремова сама по себе так удивительна, что могла бы поспорить сюжетно с большинством его произведений. В 1908 году в Вырице на одного жителя стало больше. В апреле родился сын у Антипа Харитоновича Ефремова, зажиточного заводчика, бывшего унтер-офицера Семеновского полка. Был Антип огромен, немереной силы, на медведя ходил с рогатиной, но на кулаках не дрался — ибо отцу клялся, что себе этого не позволит.

Встреча с Варварой Александровной, красавицей, много моложе его, Антипа не изменила. Он зажил на две семьи, но потом сочетался браком со своей последней, поздней любовью. Сначала родилась у них Надя, потом появился Ваня, затем Вася — не в ефремовскую породу, слабенький.

Мать занималась Надей и Васенькой, но Ваня не скучал — в доме была шикарная библиотека. Его лучшим другом был Жюль Верн, а позже Конан Дойл и Джек Лондон… Революция национализировала заводы и фабрики и превратила Антипа в простого служащего. К этому времени он сменил имя — стал Антоном. Варвара Александровна увезла детей к морю. Так закончилась история их с Антипом семьи — в 1919 году в ее жизнь пришла новая любовь, она вышла замуж за командира красных и уехала с ним, оставив детей у родственницы. Антип, уже перебравшийся в Питер, детей к себе забрал, пусть и не сразу — Надю и Васю. Ивана и след простыл — он прибился к автороте 6-й армии, да и ушел с ней в сторону Перекопа. Под Очаковом его контузило, отчего всю жизнь слегка заикался.

«Дембель» для Вани Ефремова наступил рано, в 13 лет. Пришлось ехать к отцу. Отношения, правда, не складывались, а позже их пути разошлись окончательно. Но пока Иван проявлял невероятную самостоятельность. Вот когда пригодилась ему природная сила: он зарабатывал погрузкой вагонов и починкой автомобилей, чье устройство изучил в автороте.

А еще он читал — ночами.

Не верится даже, но, имея за плечами всего несколько классов, он умудрился поступить в школу, да еще и сносно учиться.

Как-то, просматривая журнал «Природа», Ефремов наткнулся на статью об изменениях климата и эволюции позвоночных. Тема его зацепила, и он написал восторженное письмо автору. Зоолог Петр Петрович Сушкин, очевидно, искренностью юного автора был изумлен не меньше и назначил ему свидание в Геологическом музее. Проведенная Сушкиным экскурсия Ефремова «перелицевала». Идея поступления на биофак захватила его абсолютно. Но до поступления надо было еще ждать и ждать… И он, не боявшийся резких решений, сдал экзамены и отправился на Дальний Восток, где два года был матросом на парусно-моторном судне.

Но потом пришло время выбирать. И он выбрал науку.

Вскоре в списке поступивших на биологическое отделение физматфакультета Ленинградского университета появилась фамилия Ефремова.

Ключ от счастья

Он учился, ездил в поля, палеонтологические экспедиции, работал препаратором в Геологическом музее АН СССР. Из каждой поездки привозил научные данные и впечатления, которые потом использовал как писатель. В 20 лет он написал научный труд, который положил начало тафономии — новой области в палеонтологии, изучающей закономерности процессов захоронения (образования местонахождений) ископаемых остатков организмов. Это было его детище. К нему начали прислушиваться. Жизнь била ключом: бесконечные экспедиции, красный диплом, полученный экстерном…

В это время рядом с ним была Ксения Свитальская, его жена. Говорили, это был брак по расчету. Бред, Ефремов был иным. Он был влюблен, но их миры словно не соприкасались. Ей не нравились его долгие отлучки.

Ей хотелось дома, семейной жизни. Нить, что связывала их, натягивалась, пока не лопнула со звоном и стоном.

Летом 1935 года Палеонтологический институт переехал из Ленинграда в Москву. Рядом с ним была новая женщина, вторая жена. Елена Конжукова, блистательный биолог, надежное плечо. Лена сама была больна наукой и имела в ней вес. Они были из одного теста… Вскоре родился и единственный сын Ефремова — Аллан, названный в честь персонажа «Копей царя Соломона». Лена дала Ефремову то, что в ней самой было природно и естественно — тонкое понимание культуры. Двадцать пять лет счастья и понимания были выпиты Ефремовым зал­пом… А потом его Леночки не стало. Ей было всего 59…

Свой прах она завещала развеять в Коктебельской бухте, что отец и сын Ефремовы и сделали. Но даже это аукнется Ефремову чередой грязных подозрений и недобрых слов.

Чудо Таис

Впрочем, все это будет позже. А пока… А пока он, молодой доктор наук, рвется на войну.

Его не пустили. Работа в тылу и тяжелейший 1944 год, когда надо было восстанавливать и налаживать работу института, подорвали его здоровье.

Но до того ли было ему тогда? Ведь он начал писать… Что-то собралось вместе, скопилось, а потом кристаллизовалось в рассказы и повести удивительного смысла, стиля и содержания. Только в 1944 году он написал рассказы «Белый Рог» и «Тень минувшего», «Алмазная труба» и «Обсерватория Нур-и-Дешт», «Бухта радужных струй» и «Последний Марсель», а также повесть «Звездные корабли». Уже умирающий Алексей Толстой велел отыскать незнакомого ему автора и привезти в больницу. Он оценил стиль Ефремова как «блестящий и холодный».

Слух о такой оценке быстро разошелся по Москве, Ефремова мигом приняли в Союз писателей. И он начал писать «На краю Ойкумены».

Уход в литературу был для него органичен: Ефремов был мыслителем. Его пугало, что общество все больше оборачивается лицом к науке и технике, забывая о чувствах и душе. Эти его терзания и стали основой отечественной научно-социальной фантастики.

К 40 годам имя Ефремова в научном мире было знакомо всем. Вскоре он получит Госпремию за книгу «Тафономия и геологическая летопись», а потом поймет, что служить десяткам богов — заведовать лабораторией, руководить подчиненными, преподавать, писать статьи и отзывы на научные работы — он больше не должен. И в 1959-м

сделает еще один непростой шаг — выберет литературу.

…Через год после смерти Лены Ефремов женился еще раз — третий и последний.

Таисия Юхневская стала его добрым ангелом. Перенесенная когда-то в экспедиции лихорадка сделала его сердце больным…

В 1963 году в журнале «Нева» был напечатан его роман «Лезвие бритвы». Прообразом героини Симы Металиной стала первая жена писателя Ксения. Внимательные читатели угадывали в ней и общие черты с его ангелом Таис. Он отгонял мысли о смерти, но ждал ее — каждый миг.

Успех «Туманности Андромеды» перестал согревать его душу. Спустя годы после этой великой книги Ефремов пишет фантастическую по масштабу антиутопию — «Час Быка». Но после выхода книги зоркий взгляд «сверху» углядел в ней критику строя. «Час Быка» не травили на съездах, не подвергали критике в «Правде». Книгу убили молчанием.

Технология была отработана: издание изъяли из магазинов, сняли с полок библиотек, не переиздавали.

Сердце не болело. Оно просто было не на месте. Конечно, Таисия всегда рядом, шприцы и таблетки под рукой… Но 5 октября 1972 года он умер от острой сердечной недостаточности, так и не успев увидеть книгу «Таис Афинская».

Вместо эпилога

Подробности жизни писателя стали известны благодаря стараниям ныне покойного уже коллеги Ефремова — палеонтолога Петра Чудинова. Петр Константинович описывал, как спустя всего месяц после кончины писателя в его квартире устроили обыск.

11 человек из Управления КГБ по Москве и Московской области искали «идеологически вредную литературу», но в список изъятого, состоящий более чем из 40 пунктов, вошли и старые фото, личные письма и переписка с читателями.

Пытались вскрыть урну с прахом еще не преданного земле Ефремова, но вдова проявила волю и этого не позволила.

…Ей казалось, что все это, абсурдное и дикое, уже было в их жизни. Ах, как не хотелось вспоминать! Но невольные параллели не давали покоя. Ефремова обвиняли едва ли не в убийстве второй жены (не простили развеивание праха), а кроме того — в шпионской деятельности. Вместе с ней, Таи­сией… Мол, еще во время экспедиции в пустыню Гоби подменили Ефремова на английского резидента, вот и живет в Москве засланный в страну казачок.

Таисии Иосифовне пояснили в «органах»: мол, были подозрения в насильственной смерти Ивана Антоновича, вот обыск все точки над i и расставил. Слухи об обыске наводнили столицу и имели резонанс. Журналы на всякий случай, как бы чего не вышло, снимали из номеров некрологи — если не успели напечатать. Фамилия Ефремова исчезла из документов XX сессии Всесоюзного палеонтологического общества, и это при том, что на повестке дня была созданная именно Ефремовым тафономия.

Писатель Еремей Парнов вел церемонию прощания с Ефремовым в Доме литераторов. Позже он вспоминал: «Собралось много ученых, писателей, поклонников великого и необыкновенно доброго человека. Присутствовали и работники идеологических отделов ЦК КПСС, но руководство Сою­за писателей предпочло уклониться. Тогдашние литературные генералы не любили, да и не понимали научную фантастику, а необыкновенная популярность книг Ефремова и его мировая слава вызывали у них зубовный скрежет…» …Ну а в далеком 1967 году писатель Анатолий Днепров направил Ефремову письмо с предложением иностранного издательства опубликоваться у них. «Шпион» Ефремов ответил резко: «Мне представляется, что пропаганда нашей научной фантастики должна вестись именно путем переводов напечатанных по-русски произведений. Другой путь представляется мне ошибочным».