Персоны

Михаил Мустыгин: марш голеадора

Рискну утверждать, и очевидцы, надеюсь, подтвердят, а остальные поверят на слово, что более техничных и мастеровитых голеадоров в белорусском футболе не было ни до, ни после него. Болельщики шли полюбоваться приводившими в ступор защитников и повергавшими в шок вратарей ювелирным дриблингом и ударами коронной правой Михаила Мустыгина, как ходят в театр на любимого актера

 «Девятку» минского «Динамо» награждали «бронзой» чемпионата СССР и призом лучшего бомбардира, привлекали в сборную Союза. А повесив бутсы на гвоздь, знаменитый центрфорвард стал замечательным детским тренером. Сегодня, 27 октяб­ря, он празднует 80-летие, и мы рады присоединиться к многочис­ленным поздравлениям.

Похожий на Месси

— Михаил Михайлович, в деревне Малиновка, где вы давно поселились, за футбольными событиями следить удается, хорошие матчи смотрите по телевизору?

— Конечно, смотрю. Еврокубки, чемпионаты Италии, Испании, анг­лийский тоже очень нравится. А вот у нас и клубные команды слабые, и сборная, к сожалению. В Беларуси сейчас очень мало индивидуально сильных, техничных игроков.

— А из зарубежных кто вам импонирует?

— Из клубов больше всего нравится «Барселона», из игроков — Месси.

— А ведь вы, как и Лео, любили с мячом повозиться, умели обыграть нескольких соперников на носовом платке и точно пробить. Да и оба невысокого роста, только он левша, а вашей ударной ногой была правая. Согласны, что у вас с ним  есть кое-что общее?

— Наверное… Еще, кстати, нравится Криштиану Роналду.

— Вам довелось долго работать детским тренером. Кого из воспитанников считаете своими любимцами или кто был самым способным?

— Совсем недавно мне звонил Юрий Пунтус, он в свое время хорошо поработал в борисовском БАТЭ, а сейчас тренирует мозырскую «Славию». Говорит, мол, посмотрите, Михаил Михайлович, по телевизору, мы на этой неделе играем. Конечно, отвечаю, посмотрю, а как же. Еще один из моих любимых воспитанников, Игорь Гуринович, поиграл в юношеской сборной Союза, а в 1982-м стал в составе минского «Динамо» чемпионом страны. Очень талантливый был нападающий, жаль, из-за травмы раньше, чем мог бы, ушел из большого футбола. Он, помнится, еще когда играл, мне говорил: «Михаил Михайлович, а я ведь вашим финтом пользуюсь — корпусом влево, а сам вправо, под удар…» Радуюсь за Игоря Криушенко, которому доверили возглавить национальную команду Беларуси. Серьезный парень, вдумчивый. Надеюсь, у него все получится.

— Они о вас тоже с большой теплотой отзываются…

— Я их не обижал, характер-то у меня добрый, отходчивый. И старался научить всему, что умел сам. Им со мной, думаю, тоже интересно было.

Тандем с земляком Малофеевым

— В Коломне, где прошли ваши детство и отрочество, вы постигали футбольную нау­ку во дворе, а потом в заводской команде. Но, попав в местный «Авангард», быстро стали кумиром местных болельщиков, включая юного Эдика Малофеева…

— Да, Эдик тоже из Коломны, но младше меня на пять лет, и познакомились мы только в Минске. А дружим до сих пор.

— Ваш тандем центральных нападающих считался одним из сильнейших в Союзе, оба любили забивать. Негласная конкуренция подстегивала?

— Не было никакой конкуренции. Когда Эдуард приехал в «Динамо» из московского «Спартака», его Сан Саныч Севидов поначалу остерегался в основе выпускать, но мы с земляком быстро нашли общий язык. Приятно было играть с ним вместе. Эдик никогда не жадничал, отдавал пас, если партнер находился в более удачной позиции. Тем более я в основном играл на острие атаки, а Малофеев с его отличной

физической подготовкой чаще отходил назад.

— Вас ведь в «Динамо» тоже из Москвы пригласили, только из ЦСКА. Расставались с легендарной «командой лейтенантов» без сожаления?

— Конечно, жаль было уходить из такой команды. Но там меня не ставили в основу, а я хотел играть. Главным тренером в ту пору был Борис Аркадьев, а помогал ему легендарный Всеволод Бобров, который мне симпатизировал и многому меня научил. Помню, он спрашивает, дескать, может, останешься, Миша? Нет, говорю, в запасе сидеть не хочу. И не остался. Я был в ту пору худеньким и невысоким, а армейцы — здоровые как на подбор ребята. Может, и это отчасти помешало моей мос­ковской карьере.

— Зато, приехав в Минск, вы быстро стали любимцем публики. Впрочем, весь коллектив тогда в городе и рес­публике обожали, особенно в достопамятном 1963-м, когда он добыл «бронзу» чемпионата СССР. Тот сезон, наверное, помнится вам до мельчайших подробностей?

— Сезон и впрямь получился на редкость удачный. Мы тогда московским командам, а их, по-моему, в чемпионате страны играло сразу пять, ни в одном матче не уступили. Чтобы попасть на стадион в Минске, люди с вечера очередь за билетами занимали. А на первой финальной встрече Кубка СССР — 1965 с московским «Спартаком», не выявившей победителя, в «Лужниках» собрались свыше 100 тысяч зрителей.

— Белорусы тогда вполне могли рассчитывать на победу, и острые моменты были, но первый поединок закончился нулевой ничьей…

— Да, пришлось на следующий день переигрывать. Наш Вениамин Арзамасцев быстро открыл счет, но спартаковец Гиля Хусаи­нов во втором тайме его сравнял, а в дополнительное время забил решающий мяч. Расстроились мы, конечно, здорово, но что поделать — это футбол.

Династия динамовцев

— С командными призами вам, что называется, не очень-то везло. Зато газета «Труд» награждала вас как лучшего бомбардира чемпионата Союза. Ту самую бесценную для вас красную вазу сберегли?

— Она у меня хранится в городе, в квартире. Лучшим бомбардиром чемпионата СССР я стал единолично в 1967 году. А в 1962-м разделил первенство с московским спартаковцем Юрием Севидовым и бакинским «нефтяником» Эдуардом Маркаровым.

— Вы ведь еще и майку сборной СССР примеряли, неплохо себя проявили. Но так и не закрепились из-за проблем со здоровьем?

— В январе 1964-го вроде бы не сплоховал на товарищеском турнире в Мексике, который мы, кстати, выиграли. Даже забил гол, названный по итогу самым красивым, — обвел нескольких соперников и закатил мяч в практически пустые ворота. Потом готовился со сборной к финалу чемпионата Европы — 1964, проходившему в ­июне в Испании, ее тренировал тогда Константин Бесков. Я должен был поехать, но серьезно повредил колено. И честно признался в этом, хотя мог ничего не говорить Константину Ивановичу. Он еще похвалил: молодец, дескать, что не со­врал. А ребята в финальном матче уступили испанцам со счетом 1:2, и Бесков потом вздыхал: эх, Миша, ты бы нам помог, чувствую… Хотя коллектив и без того был классный: Яшин, Шестернев, Воронин, Численко, Понедельник, Иванов, другие известные мастера.

— У вас, кажется, еще с детства были проблемы с сердцем?

— Да, я ведь мог не стать лучшим бомбардиром страны в 30 лет. Из-за «неправильной» кардиограммы белорусские врачи запретили мне играть, пришлось ехать к московским специалистам. Профессор в спортивном диспансере разрешил тренироваться по индивидуальному плану, объяснив, что это врожденное, мол, ничего страшного. Через год опять отправился в Белокаменную, дали добро, еще сезон отыграл. А потом уже не поехал. Хотя мог бы, наверное, еще пару-тройку лет на поле выходить.

— В итоге в 32 года повесили бутсы на гвоздь, став детским тренером. А со взрослыми коллективами никогда не хотелось поработать?

— Нет, никогда. Это неблагодарная работа — сегодня ты хорош, а завтра плох. А я человек восприим­чивый, мне с детьми было спокойнее. Там тебя никто особо не упрекнет.

— Ваш сын Михаил Мустыгин младший поначалу тоже пошел по вашим стопам и, помнится, подавал на поле большие на­деж­ды…

— Он начинал тренироваться у меня вместе с Гуриновичем в детской спортшколе, потом попал в минское «Динамо». Я очень, признаться, надеялся, что у них с Игорем хороший тандем получится. Но что-то не сложилось. А сего­дня Михаил тренирует дубль того же «Динамо». Да и его сын, мой внук Артур, там же, в динамовской детско-юношеской школе работает.

— Выходит, все-таки динас­тия?

— Получается, так…