Жилье мое

Метры раздора

Когда речь идет о разделе недвижимости, даже самые близкие люди могут стать кровными врагами

Недавно в Минском городском суде слушалось граж­данское дело: 59-летний Степан Черницкий* требовал выселить из своей квартиры дочь, ее супруга и троих детей, самому старшему из которых 7 лет, младшему всего годик. Согласитесь, на первый взгляд, весьма бездушный поступок. Но пенсионер настаивал: другого выхода у него попросту нет.

Из акта обследования жилищно-бытовых условий: «В семье Новиковых трое детей. В двухкомнатной квартире, где они проживают, чисто, состояние жилья хорошее». Однако из-за постоянных стрессовых ситуаций и низкого дохода Новиковых признали семьей, находящейся в социально опасном положении.

Степан Федорович раньше служил в органах внутренних дел, был ликвидатором последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Когда-то ему дали служебную трехкомнатную квартиру, которую он со временем льготно приватизировал. В приватизации участвовали все члены семьи.

— Шли годы, старшая дочь вышла замуж, родила и уехала на малую родину супруга — в Несвижский район, — рассказал истец. — Однако семейная жизнь у нее не заладилась, вскоре с годовалой малюткой Ксения вернулась в столицу.

Степану Черницкому к тому времени по договору дарения досталась еще и родительская двушка в одной из хрущевок. На семейном совете решили: в ней поселится старшая дочь с ребенком. Вскоре она помирилась с мужем, тот перебрался в Минск, стали обживаться на новом месте. Степан Федорович всячески помогал зятю с ремонтом.

После Ксения родила еще двоих детей. Все это время истец с женой и младшей дочерью проживал в квартире, которую получил как ликвидатор. Однако отношения с домочадцами резко испортились, начались ссоры, которые нередко заканчивались вызовом сотрудников милиции.

— В 2011 году мы с супругой развелись, однако продолжали жить под одной крышей. Младшая дочь встала на сторону матери. Подозреваю, она давно затаила на меня обиду за то, что я позволил жить в родительской квартире Ксении, а не ей, — продолжил Степан Федорович. — Я даже обращался в суд, чтобы нам определили порядок пользования трехкомнатной квартирой. Однако на заседании бывшая супруга уговорила не делать этого, сказав, что я смогу приходить и жить там без проблем.

Но обещания так и остались обе­щаниями. Когда Черницкий в очередной раз появлялся на пороге, под любым предлогом сразу же вызывали наряд милиции. Пенсионер не скрывал: бывало всякое, словесные конфликты порой заканчивались рукоприкладством.

Степан Федорович стал просить Ксению переехать с семьей к матери и освободить подаренную ему хрущевку. Тем более квартиры находятся в одном микрорайоне, сад и школу, которые посещают внуки, менять не пришлось бы. Да и жилищные условия детей нарушены не будут: на новом месте на одного человека выходило по 13,5 м2, в то время как в двушке — по 8,5 квадрата.

— Я даже обещал подарить ей свою долю в трехкомнатной квартире, но дочь наотрез отказывалась, говорила, что не уживется с сестрой и матерью. Начались конфликты, зять стал мне угрожать, постоянно оскорблял, мог даже ударить, — пояснил Степан Черницкий. — Вот и получилось, что, будучи собственником двухкомнатной квартиры и доли в трешке, я остался на улице. Около трех лет живу то у сестры, то на даче у приятелей.

На судебном заседании пенсио­нер неоднократно отмечал: именно безвыходная ситуация и подвигла его обратиться с исковым заявлением в суд, потребовав снять с регистрационного учета дочь и внуков.

Читайте также:  Взяли под крышу

— Если бы у нас были деньги, давно сняли бы квартиру. Однако я нахожусь в отпуске по уходу за ребенком, а супруг — рабочий по комплексному обслуживанию здания. Его зарплаты едва хватает на еду, — приводила свои аргументы Ксения Новикова. — В трехкомнатную квартиру мы переехать не можем: там есть проб­лемы с вентиляционной системой, из-за чего постоянно открыты окна и гуляет сквозняк. С утра из-за неприятного запаха невозможно зайти в ванную комнату и туалет. Это под­тверж­дают имеющиеся в деле акты обследования жилища комиссиями, в состав которых входили представители коммунальных служб, центра гигиены и эпидемиологии.

Новикова также подчеркнула, что они с супругом не выгоняли отца из его квартиры и даже предлагали проживать с ними в комнате, вторую приспособив под детскую. Однако тот наотрез отказался, требуя немедленно освободить квартиру.

— Еще бы! Я опасаюсь жить в одной комнате с ее мужем: он неоднократно привлекался к уголовной и административной ответственности. Я пенсионер и хочу остаток дней провести спокойно, в нормальных условиях, а не кочевать из угла в угол, — возмутился Степан Федорович.

Не поддержала идею переезда Ксении и ее мать, сославшись на то, что ответчица почему-то лишится права на получение социального жилья. Да и кому захочется в одночасье заиметь в квартире еще пятерых соседей, трое из которых — дети.

Районный суд удовлетворил требования истца, постановив выселить ответчицу со всеми зависящими от нее лицами и имуществом в трехкомнатную квартиру, где у нее есть доля собственности, а также обязал отдел по гражданству и миграции снять их с регистрационного учета. Ксения подала кассационную жалобу в Минский городской суд. Женщина просила отменить решение районного суда и позволить ей жить в спорной двушке, пока ее семье как многодетной не предоставят социальную квартиру. Кроме того, она не возражала по поводу совместного проживания с ними отца, даже готова была освободить ему отдельную комнату.    

Судебные тяжбы растянулись практически на год. Когда это гражданское дело слушалось в Минском городском суде, семья Новиковых уже получила социальное жилье — почти 80-метровую трешку. Поэтому спор завершили мировым соглашением.

Увы, этот пример, когда квадратные метры делают кровными врагами самых близких людей, не единичен. Так, в Советском районе столицы в типовой трешке живет весьма необычная семейка, которую не понаслышке знают представители правоохранительных органов и суда. Там три поколения — бабка и дед, мать и отчим, дочь и ее кавалер — не могут ужиться под одной крышей. У каждой пары — своя комната. Но когда один выходит в место общего пользования, то сразу же включает видеокамеру на своем мобильном телефоне. И не дай бог, если кто-то пьет не из той кружки или взял не тот шампунь, — сразу начинается разборка, которая чаще всего заканчивается заявлением в милицию, прокуратуру или иском в суд.

Безусловно, ситуация Степана Черницкого несколько иная. Можно понять каждую из сторон: и бывшего милиционера, который старость хочет провести спокойно, и его многодетную дочь, переживающую за детей. Благо всё закончилось по принципу «и овцы целы, и волки сыты» — Новиковы обживаются в новой просторной квартире, а пенсионер обосновался в собственной хрущевке. Жаль только, что хеппи-энд бывает не всегда.

*Имена и фамилии героев изменены.

За помощь в подготовке материала автор благодарит руководство Минского городского суда.