Люди в белых халатах

Алеся Балабкова: «Участковый от слова участие»

Участковый терапевт — о студенческих мечтах, реальности и плюсах приземленной специальности

Бег по кругу

— О терапии со студенческой скамьи не мечтала. Меня привлекали неординарные специальности. Психиатрией с первого курса интересовалась. На пятом году обучения в медвузе доцент из РНПЦ психического здоровья предложил нам, студентам, поработать в этом центре медицинскими сестрами. Там в то время не хватало кадров. Я с радостью согласилась.

…Психиатрическое отделение. Мужское. Ночное дежурство. На смене медсестра, то есть я, санитарка. И 70 пациентов. Палаты не закрывались.

— Вы не боялись ночевать?

— Молодая, глупая… Если серьезно, в нашем отделении пациенты были неагрессивные. К тому же для медперсонала предусмотрен бокс. Это мера безопасности. Отделение закрытого типа. Большой холл, длиннющий коридор. Когда звонят в дверь, пока бокс откроешь, добежишь, времени много проходит. Поэтому после нескольких дежурств стала оставаться на посту. Осмелела. Про психиатрическую клинику рассказывают всякое: кого-то из медперсонала табуреткой пациенты били, кого-то душили… Байки всё это. За полгода со мной ничего подобного не происходило, даже конфликтов с пациентами не было.

— Почему же тогда не пошли в этот центр работать?

— Морально тяжело. Мне хотелось, чтобы в перспективе от моей работы был эффект — больные выздоравливали. А в отделении 40-45 % пациентов с шизофренией, столько же — с последствиями хронического алкоголизма, остальные — с олигофренией и так далее. Помочь им нереально. Лечение сводится к накачиванию препаратами: нейролептик, нейролептик, нейролептик… Больные полностью уходят в себя. Среди пациентов особенно запомнились выпускники БГУИР. Умнейшие люди, программисты. Диагноз — шизофрения. У этой болезни несколько течений. При длительной ремиссии периоды обострения редки, но все равно нужна госпитализация. Со временем болезнь прогрессирует. Как сейчас помню 26-летнего парня из отделения, в котором работала. Какое у него будущее? Переключилась на гистологию (гистолог — врач, изучающий строение тканей органов человека. — Прим. авт.), морфологию (врач-морфолог проводит гистологическое исследование биопсированных или удаленных биоматериалов для установления точного диагноза. Работает на кафедрах и в отделениях патанатомии. — Прим. авт.). Изучать клеточки интересно, если бы только не вскрытие тел. В университете сходила в морг, посмотрела на саму процедуру. Не для слабонервных. Несколько вскрытий в год еще можно пережить, но в этой специальности такой номер не пройдет. Существует план по количеству просмотренных стекол, вскрытий. Со стороны выбор моей будущей специальности напоминает бег по кругу, но, повторюсь, хотелось неординарности. Решила стать судебным психиатром. Но знакомый прокурор объяснил: «Твоя основная задача — оценить вменяемость подсудимого в момент совершения преступления. Скажешь, что невменяем, уйдет от уголовной ответственности. Вменяем — осудят. Человек отсидит, припомнит: или он, или родственники. Тебе это надо? Не женское дело».

Работа на передовой

— В итоге стали участковым терапевтом…

— И нисколько не жалею. Кто-то считает, что в медицине это слишком приземленная специальность, никакого креатива. Может, так и есть, но чаще всего первый доктор, с которым сталкивается в своей взрослой жизни человек, — участковый терапевт. В медицине этот врач на передовой. По работе первичного звена (поликлиник, скорой медицинской помощи) пациенты судят и о здравоохранении в целом. Поэтому наша работа довольно ответственная и значимая. Раньше поставишь правильный диагноз, назначишь лечение — облегчишь жизнь человеку.

— Почему выбрали минскую 10-ю поликлинику?

— Проходила в ней интернатуру. Понравилось. С 1 августа

2016-го в качестве молодого специалиста приступила к самостоятельной работе. Полтора года прошло. Для первого места работы 10-я поликлиника — отличный вариант. К молодежи здесь относятся хорошо, с уважением. Как администрация, так и коллеги.

Читайте также:  Марина Песоцкая: «Пациенты слышат – и это счастье»

— Легко работается?

— В коллективе — да. А что касается приобретенных в университете знаний и навыков, то для практикующего врача их оказалось недостаточно. Первый год работы дался очень тяжело. Дело в том, что в медицинском университете (окончила Белорусский государственный медицинский университет) программа обучения в большей степени ориентирована на работу в больницах. Поликлинической терапии отведен один месяц на пятом курсе, столько же — на шестом. Поэтому ведению документации, например, нас учили по верхам. А без этого никак. На рабочем месте всё и познавала, за что большое спасибо руководству поликлиники. Первые два месяца для нас, молодых специалистов, организовали в поликлинике курс лекций, в том числе по нормативно-правовой базе. Мне еще повезло с участковой медицинской сестрой. Тамара Викторовна — мудрый человек, с опытом. Когда я пришла птенцом, она мне очень помогла. Начинающему док­тору работать без такого помощника намного тяжелее.

— Но с постановкой диагноза пациенту медсестра начинающему врачу не поможет.

— Старшие коллеги подскажут, если в чем-то сомневаешься. Клиницистам проще…

— В чем проще?

— В больнице у врача под рукой высокотехнологичное диагностическое оборудование. Мы таковым не располагаем, поэтому постановка диагноза может затянуться. Если экстренный пациент, договариваемся с коллегами о срочном обследовании. Но объективно: на выполнение компьютерной томографии (КТ) или магнитно-резонансной томографии (МРТ) — очередь на несколько месяцев вперед.

— КТ, МРТ далеко не каждому нужны.

— Но необходимы при постановке диагноза в сложных случаях. На этой неделе у меня несколько человек таких было.

Есть контакт

— Вы еще про нагрузку не сказали.

— А что про нее говорить? Когда первый год работаешь, кажется, что пациентов очень много. Анализировала сейчас: просто не приноровилась, медленно все делала. Второй год тружусь, и времени на всех хватает. Главное — правильно организовать работу.

— И очередей к вам нет?

— Бывают, особенно по понедельникам. Обычно на приеме в этот день по 40 пациентов, из них несколько тяжелых. Причем 10 человек идут по талону, остальные — впервые заболевшие, то есть без талона. После выходных приходят закрыть больничный, тоже без талона. Во вторник обычно некоторое расслабление. За моим участком закреплены 2 300 человек. Немало, но в целом участок хороший: пациенты меня хорошо знают, встречают доброжелательно. У некоторых коллег визиты на дом — та еще головная боль. А меня вызывают всегда по делу, когда совсем невмоготу и не могут прийти в поликлинику. Правда, порой случается непредвиденное: вызывают к больной бабушке, а заодно просят посмотреть внука — трехлетнего малыша, он кашляет. Вдобавок мужу помощь оказать, который со спиной мучается: на диване лежит, встать не может. Я не против подобного врачебного осмотра семьи. Только визит по времени затягивается, а ведь и другие пациенты ожидают док­тора. Надо спешить на помощь.

— Минусы в работе есть?

— Мало, но они запоминаются. Что может расстроить? Недоверие пациентов, благо таких немного. В первый год работы этот факт особенно остро воспринимала — переживала, сейчас отношусь спокойно. Держусь более уверенно, пациентам подробно все объясняю, убеждаю в необходимости приема того или иного препарата, прохождении дополнительного обследования. У меня вторая квалификационная категория, через три года планирую сдать на первую. Останусь ли в профессии? Думаю, да. Считаю, быть врачом почетно и престижно. К тому же в нашей семье я единственный доктор.