Человек и его дело

Ангельское терпение

Какими качествами должны обладать волонтеры, занимающиеся поиском людей, почему не верит в помощь экстрасенсов и для кого придуман проект «Под крылом», рассказал командир поисково-спасательного отряда «Ангел» Сергей Ковган

— Кого чаще всего вам приходится искать?

— Тех, которые оказываются в зоне риска. Например, подавшиеся на заработки люди. Уезжают и не думают, что могут попасть в кабалу, очутиться на подпольном заводе. Проб­лема до сих пор актуальна. Теряются маленькие дети и подростки. Первые — из-за того что переоценивают свои возможности. Вторые в силу юношеского максимализма могут решиться на авантюрный поступок, к примеру, поехать в другую страну на свидание с человеком, с которым познакомились через социальные сети. Часто ищем людей с потерей памяти. Есть еще грибники и ягодники, рыбаки, вышедшие на лед.

— Поступает звонок и вы сразу начинаете работать?

— Любая заявка проходит согласование с милицией. Чтобы «Ангел» начал действовать, нужно написать заявление в право­охра­ни­тель­ные органы и заполнить анкету на сайте поисково-спасательного отряда. Только потом информация появляется в соц­сетях. Делается это для того, чтобы исключить нежелательные ситуации: вдруг человека ищут не родственники, а преступники.

— А как же пресловутые три дня, о которых мы слышим во всех фильмах?

— Я не знаю, откуда взялось подобное заблуждение. Ни одним законом это не регламентируется. Милиция начинает поиск при первом же сообщении о пропаже человека. Сколько людей погибли из-за того, что близкие ждут трое суток. Многих из них можно было бы спасти.

— Среди волонтеров, которые принимают непосредственное участие в по­исках, больше мужчин, людей среднего возраста, молодежи?

— Люди совершенно разные. Мужчины, женщины, дедушки и бабушки. Мы не предъявляем требования, что волонтер должен быть спецагентом. Человек сам оценивает свои возможности. В первую очередь смотрим не на то, как он физически развит, а на то, насколько подготовлен, чтобы, к примеру, топать по лесу: есть ли соответствующая ­обувь, защищено ли тело от укусов насекомых.

За годы нашей работы сформировался определенный костяк. Есть страйкболисты, есть те, кто занимается спортивным ориентированием, бегом, экстремальным туризмом, ходит в походы. В то же время приезжают люди, далекие от подобных увлечений. Назад никого не заворачиваем — ни пенсионеров, ни девочек на шпильках. Находим и им применение: одни остаются в штабе, составляют списки. Другие помогают на кухне, третьи опрашивают местное население.

Обращаются много школьников, несмотря на то что они знают: лица до 18 лет к поисковым мероприятиям не допускаются. Умоляют взять с собой, обижаются, когда отказываем. Предлагаем им участвовать в распространении ориентировок. Может быть, наши меры безопасности излишне строгие. Например, во время поисков Максима Мархалюка в Беловежской пуще была задействована школа. Помощь старшеклассников, которые работали вместе с правоохранительными органами, оказалась неоценимой.

— Самые трудные операции и с моральной, и с физической точки зрения?

— Самые сложные — незавершенные дела. Бывает, все правильно делаем, расширяем зону поиска, если не находим, прочесываем повторно, а результата нет. Остается осадок от незаконченного действия. Все ждут и надеются… Как правило, именно такие случаи и запоминаются — долгие, тяжелые, выматывающие поиски.

Нередко приходится слышать, когда близким пропавших говорят: я тебя понимаю. Зачастую это просто слова, и я не люблю ими бросаться. Понять всю глубину боли, отчаяния родных, которые ждут вестей, может только тот, кто прошел через все это. Из моих близких, слава богу, никто не терялся.

— За пять лет существования отряда вы, наверное, уже ко многому привыкли?

— Есть вещи, к которым никогда не привыкнешь. К примеру, тебе позвонили и ты молниеносно должен отреагировать. Иначе нет никакого смысла. И вот это выбивает из колеи. Ощущение, будто ты постоянно живешь на пороховой бочке. Мы не знаем, когда это произойдет — ночью или днем, но понимаем: звонок обязательно раздастся. Субботним вечером думаешь: сего­дня ты точно поспишь. И тут прилетает сообщение: пропала в лесу маленькая девочка. И поднимаешь всех, кого можешь: друзей, знакомых. В нашей семье ночные звонки — нормальное дело. Телефон никогда не отключаю. Теоретически, конечно, могу, но не позволяю себе: а вдруг что-то случится?

Читайте также:  Метод Гордиюка

Что еще коробит? То, как некоторые относятся к гибели других людей. Не один раз приходилось наблюдать такую картину: водолазы ищут утопленника, вытаскивают тело, а народ рядом спокойно загорает, продолжает купаться. Я бы не смог. Ушел.

За 5 лет приходилось сталкиваться с разными случаями. Даже мне, взрослому мужчине, многое повидавшему, становится страшно. Поэтому стараюсь принять все меры, чтобы оградить от стресса прохожих. Говорю волонтерам: видите, родители идут с детьми, — заворачивайте, нечего травмировать ребенка. Кто-то благодарит, а есть и такие, которые заявляют: а чего он там не видел? Дико и непонятно.

— Читала, что в поиске людей свою помощь часто предлагают экстра­сенсы…

— Вы не представляете, сколько поступает таких звонков. Я извиняюсь и кладу трубку. Не вступаю в диалог. Никто меня не переубедит в том, что люди просто зарабатывают на чужом горе. Не знаю, как они потом спят, живут в ладу со своей совестью. Никому они еще не помогли. Нигде. Если бы те средства, которые родственники платят ясновидцам, перечисляли на благотворительные счета различных организаций, наверное, никто бы ни в чем не нуждался.

— Но что-то все-таки толкает людей обращаться к ним.

— Человек пытается использовать любой шанс. Если уже и поисковый отряд ничем не смог помочь, остается надеяться только на экстрасенсов, рассуждают родственники. И ими грамотно манипулируют. Я всем рассказываю случай, с которым столкнулся лично. Женщина из Москвы предлагала миллион долларов за любую информацию о том, где находится ее дочь, даже если кто-то укажет, где ее останки. Призыв распространила через соц­сети, другие ресурсы, обещала перечислить деньги как угодно, даже анонимно. Увы, никто так и не смог ей помочь. Вы думаете, если бы экстрасенсы реально обладали какими-то возможностями, они бы не откликнулись?

К сожалению, людей очень сильно ввела в заблуждение передача «Битва экстрасенсов». Смотрят с замиранием сердца как взрослые, так и дети. Даже мама моя иногда говорит: а может, они все-таки обладают какой-то силой?

— Вас нередко просят найти людей, которые страдают потерей памяти: пошли в магазин и заблудились, забыли дорогу домой…

— Таких обращений действительно поступает немало. Недавно мы запустили новый социальный проект «Под крылом». Суть его заключается в GPS-слежении за людьми, которые в силу своих заболеваний или физического состояния постоянно теряются. Они носят специальные электронные браслеты, снять которые с руки невозможно. Такую технологию впервые начали использовать в Америке для заключенных. Альтернативы таким браслетам сегодня нет. Приспособление дорогое, стоит порядка 500 долларов. Сумма для многих семей неподъемная. По­это­му мы предложили такой вариант: браслет предоставляем бесплатно, наш специалист настраивает его, обслуживает, оплачивает карту, которая нужна для определения местоположения. Человек только пользуется и платит абонентскую плату.

— Много ли желающих приобрести для родственников техническую новинку?

— Увы, в Минске сейчас только 6 человек пользуются такими браслетами. Между тем людей, которым они нужны, огромное количество. Но меня удивляет вот что: ищем, например, бабушку раз, другой, третий. Говорим родственникам, что есть вариант решения проблемы. Вы не поверите, никто не изъявляет желания. Близкие даже не интересуются, во сколько обойдется такая услуга.

— С женой Юлией вы когда-то познакомились, помогая бездомным на свалке. В работе поисково-спасательного отряда она тоже принимает активное участие?

— Да, сейчас это наше общее дело. Иногда мне кажется, что она загружена больше, чем я. Очень много времени уходит на организацию. Юля — настоящий мозговой центр. Она координирует все действия по информированию населения о пропавших людях и о сборах поисковых групп.

— Если ваша взрослая дочь скажет: «Папа, хочу заниматься поиском пропавших людей», что вы ей ответите?

— Отговаривать не стану. Я сам живу этим вот уже 5 лет. Из праздного любопытства за такую работу никто не берется. Если появилась потребность, значит, решение действительно продуманное, нет смысла мешать.