Память

Королевский прием

Полковнику медицинской службы Николаю Королю довелось оперировать в условиях автономного плавания на подлодке и организовывать работу военного госпиталя в Афганистане

— Вы романтик?

— Про романтику говорить не буду, но в моем детстве все деревенские мальчишки мечтали о военной карьере. И я не исключение. Особенно после того, как у нас в селе побывал морской офицер. Форма, кортик, богатырская стать — просто голова кругом!

В 1954-м я уехал в Ленинград, где поступил в Военно-морскую медицинскую академию. Оканчивал, правда, уже другое учебное заведение, так как спустя два года ВММА вошла в состав Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова. 6 лет в курсантских погонах. К моменту выпуска у меня уже был опыт проведения 42 самостоятельных хирургических операций.

Будущий подводник имел навыки свободного всплытия с глубины, использования индивидуального дыхательного аппарата, покидания затопленного отсека лодки через торпедный аппарат…

После окончания академии лейтенант Король получил направление на Северный флот, 7 лет служил на подводной лодке. Молодой офицер выполнял также обязанности начальника продовольственной, химической и финансовой служб. На вопрос, как медицинское образование позволяло Николаю Николаевичу заниматься финансовыми вопросами, он невозмутимо ответил: «Надо же было кому-то этим заниматься. На дизельной лодке экипаж небольшой. Считалось, что доктор самый незанятый. Вот и пришлось».

Врачу Николаю Королю не раз доводилось действовать в экстремальных условиях. Однажды во время автономного плавания в Атлантике случилась беда. Оторвало крышку высокого давления фильтра очистки воздуха. Крышка срикошетила о подволок (так на флоте называют потолок. — Прим. авт.) и попала в руку и в ребра вахтенного рулевого матроса Тойво Уус­тава. Помимо сложного оскольчатого перелома костей предплечья и размозжения мягких тканей в районе печени в рану попала стекловата, содержавшаяся в фильтре. Но белорусский врач сумел спасти эстонского парня. На счету Николая Короля — и удаление аппендикса во время плавания. Операционным послужил обеденный стол в кают-компании.

В общей сложности флотская служба длилась более двух десятков лет. В 1975-м пришло время менять дислокацию, а заодно и форму одежды. Николаю Николаевичу предложили поменять черный флотский китель на зеленый армейский. Отыскался хороший вариант в родном Минске — в военно-врачебной комиссии Белорусского военного округа.

Затем полковника Короля направили советником в Кабул для оказания помощи афганским коллегам. Король справок не собирал, болячек не придумывал, ехать согласился сразу — надо значит надо. С 1984-го по 1987-й он мушавер (советник. — Прим. авт.), главный специалист по организации лечебной работы Центрального военного госпиталя Министерства обороны Афганистана.

— Всего нас было там 8 советских офицеров, все полковники. Были даже доктора и кандидаты наук, — рассказывает Николай Король. — Война в самом разгаре, многого не хватало. Не только оборудования, но и простых помещений. Мне как руководителю группы даже пришлось настоять на переоборудовании бассейна в дополнительный корпус госпиталя. И ничего, воду спустили, поставили сто кроватей. Там и лечили раненых, больных.

Читайте также:  Общая боль

— С местными афганцами работать приходилось?

— Конечно. Причем не только с военнослужащими правительственной армии. Душманам тоже медпомощь оказывали.

— Вам самому приходилось оперировать?

— Нет, у меня были другие задачи. В числе главных — организация на современном уровне медицинского обеспечения афганской армии. Поэтому помимо работы в госпитале в Кабуле приходилось много летать и ездить по стране: в Герат, Кандагар, Джелалабад… Иногда судьба заносила в такие места, где советских никто раньше и не видел. Но везде относились хорошо. Понимали, что доктор всегда док­тор, а хорошо обученный доктор просто сокровище. Хотя, когда душманы по колонне пускали гранаты из РПГ-7, стреляющие вряд ли думали, что огонь ведут по врачу. По тому доктору, который потом будет спасать раненого.

— За что вас наградили орденом «За храбрость»?

— В личном деле записано, что за стойкость, проявленную при выполнении воинского и служебного долга. Описание подвига там отсутствует.

Так и не добился я откровения от собеседника. Хотя многие не прочь расписывать свои героические свершения на той войне. Уже дома пос­ле завершения командировки к афганской награде советское правительство добавило орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени.

А вообще Король — человек удачливый. Однажды перед выходом в море товарищ Николая Владимир Зубков попросил подменить его на дежурстве, а сам ушел в рейд… Та подводная лодка затонула, ее обнаружили только спустя десяток лет. В Афганистане человек с почти гражданской должностью «главный специалист по организации лечебной работы» за 3 года командировки не раз выезжал и вылетал в районы боев, его талант врача и организатора спас сотни человеческих жизней. Нашлось применение навыкам военного медика и во время ликвидации последствий взрывов в аэропорту афганской столицы, в военном госпитале Кабула, где мятежники-террористы заложили взрывчатку и попытались совершить кровавую диверсию.

После Афганистана полковник Николай Король возглавил военно-врачебную комиссию Белорусского военного округа, в запас уволился в 1992 году. Но военную медицину не оставил. Он и сейчас трудится в должности врача-эксперта, заместителя начальника медицинской части по экспертизе и реабилитации 432 Главного военного клинического медицинского центра, в состав которого после реорганизации вошла и военно-врачебная комиссия.

В здании, рассчитанном на 300 больных, Николай Король умудрился разместить 1 200 коек.