Облик столицы

След на земле

Если бы современники составили топ-20 лучших архитекторов нашей страны, герой этой публикации, несомненно, вошел бы в такой перечень

Лев Погорелов. Звучное имя, заметная внешность, знаковые работы, среди которых самые известные Концертный зал «Минск», гостиница «Беларусь», Дом милосердия, Всехсвятский храм.

Мало кому удается оставить на земле след в виде произведений искусства или памяти о необычных деяниях и открытиях. Архитектура в этом плане дает шанс творцам, ведь построенные по их проектам здания радуют не одно поколение людей. Но в отличие от писателей, актеров, музыкантов, художников имена архитекторов (кроме самых великих) обычно неизвестны современникам. Так уж сложилось. Этот материал — маленькая попытка восстановить справедливость и рассказать о человеке, чье имя должно быть вписано в историю белорусской архитектуры.

Если совсем кратко коснуться жизненных вех Льва Погорелова, то получится такая картина: родился в Очакове (Украина), приехал по распределению в Минск, вся профессиональная деятельность связана с институтом «Минскпроект», где работал сначала обычным архитектором, потом много лет руководил одной из мастерских. Выйдя на пенсию, возглавил собственную творческую мастерскую.

К сожалению, уже восьмой год Льва Николаевича нет с нами. Летом 2009-го его чествовали с 80-летним юбилеем в «Минскпроекте», звучало много теплых слов, а в декабре следующего года зодчего не стало.

Вспоминает коллега и друг Юрий Градов:

— В «Минскпроекте» в 1960-1970-е годы сложился очень дружеский коллектив и настоящий творческий союз. Мастерские тогда возглавляли мэтры архитектуры: Натан Шпигельман, ­Сергей Ботковский, Георгий Сысоев,

Сергей Мусинский. Лев Погорелов оказался в этой плеяде самым молодым. Ему было 35 лет, когда стал руководителем.

Сегодня очень многие известные архитекторы могут похвастаться тем, что учились у Погорелова или работали вместе с ним.

Рассказывает Михаил Гаухфельд:

— Для меня Лев Погорелов — зодчий-универсал, который мог сделать любой объект. Хочу сказать, что творческий потенциал архитекторов в советское время резко сужался из-за ряда ограничений: идеологических, экономических, конструктивных (строительная отрасль диктовала, из чего и как возводить). Интересные здания появлялись вопреки системе. У Льва Николаевича практически каждая работа — попытка подняться над уровнем массовой, а если говорить прямо — даже безликой архитектуры и создать то, что может стать брендом страны или города. Подобное удавалось очень немногим. Например, Леонарду Москалевичу, автору павильона-«ромашки» на проспекте Победителей, Игорю Есьману, запроектировавшему не­обычный учебный корпус БНТУ возле Уручья. У Льва Погорелова несколько таких брендов, но самый знаковый храм Всех Святых.

К этому проекту маэстро мы еще вернемся, а пока хочется полистать другие странички его творческой биографии.

Лев Николаевич Погорелов — заслуженный архитектор БССР. Академик архитектуры. Автор более ста проектов, однако реализованы были далеко не все из них. Обладатель премии Совета Министров СССР за проекты станций метрополитена «Московская» и «Пролетарская». Награжден орденом святого равноапостольного великого князя Владимира и орденом преподобного Сергия Радонежского III степени.

Гостиничной строкой

В 1960-е Минск быстро развивался, строился. Мастерской № 2 пришлось некоторое время специализироваться на проектировании гостиниц — появились оте­ли «Турист», «Октябрьская» (на ее месте ныне возведен «Президент-Отель»), «Беларусь». Последний считается наиболее интересным. Удачно придуманная форма высотки-трилистника одинаково хорошо смотрится со всех сторон. Тем печальнее для авторов, да и обычных минчан прозвучала в 2010-м новость о возможном сносе гостиницы. Слава богу, этого не случилось. В 2011-2013 годах здание реконструировали, и оно обрело вторую жизнь. Реконструкцией занимались уже ученики Льва Николаевича — архитектор Олег Вишневский и другие.

Отель «Турист» тоже оказался крепким орешком и даже по прошествии стольких лет выглядит достойно.

— Это знаковое здание на Партизанском проспекте, — считает Юрий Градов. — Лев Николаевич пригласил художника-монументалиста Александра Кищенко, который украсил фасад гостиницы панно «Партизаны». Кстати, на Партизанском проспекте тема войны нигде не была достойно представлена в архитектуре. Именно на «Туристе» появилось панно, которое оказалось там к месту. И объект получился не рядовым.

Ода своему времени

В копилке Погорелова как автора и руководителя творческого коллектива значатся и станции метро «Московская», «Пролетарская», «Партизанская», а также вокзал «Восточный», корпус института «Минскпроект», Дворец бракосочетаний на улице Коммунистической, жилой район Чижовка, много других построек. Например, в соавторстве он запроектировал длинный жилой дом на улице М. Танка.

— Это здание в свое время называли Брестской крепостью: оно из красного кирпича и очень длинное, — вспоминает Юрий Градов. — Среди коллег постройка считается примером удачной архитектуры за пластическую выразительность фасада, яркий экстерь­ер, что стало новинкой для того времени, удачное расположение с видом на зеленую зону. Правда, сегодня дом после модернизации поменял свой облик и утратил первоначальный цвет фасада.

Церковный псалом

Особая страница творчества Льва Погорелова — сотрудничество с православной церковью.

— Когда в Минске планировали строить Епархиальное управление, поручили разработку проекта Льву Николаевичу, поскольку он был беспартийным. Члену коммунистической партии неловко давать подобный заказ, — полушутя-полусерьезно комментирует Юрий Градов.

Эта работа стала для зодчего своего рода пробным камнем, а сотрудничество с митрополитом Филаретом имело продолжение. Когда решили возвести в Минске храм-памятник и Дом милосердия, владыка благословил на строительство протоиерея Федора Повного. Кандидатура архитектора как будущего автора также возникла сразу — Погорелов.

— Первым шагом к храму стал проект социального центра, который в обиходе называют Домом милосердия, — рассказывает протоиерей Федор Повный. — Мы поставили себе задачу воплотить то, что в 1990-е годы казалось фантастикой. Хотелось соединить в одном комплексе не только литургическую жизнь, но и социальное служение, обучение детей. Исходили из того, чтобы в одном объекте продемонстрировать совершенно новый подход к заботе о человеке. Но суметь адаптировать подобный проект к Беларуси — архисложная задача. В нем общими усилиями удалось не просто органично объ­еди­нить разные по функции части комплекса, но и найти выразительное образное решение: здание своими очертаниями напоминает крест Евфросинии Полоцкой. Во главе — церковь, а за ней — реабилитационный центр, школа, помещения для социальной работы, медицинский блок.

Читайте также:  Готовность № 1

Во время строительства пришлось преодолеть множество препятствий, которые можно охарактеризовать как огонь, воду и медные трубы наших гостов, требований. Понадобилось убеждать, доказывать правильность выбранных конструктивных, технологических решений. А в комплексе много необычного, например черепица на кровле лежит без единого гвоздя, что казалось тогда невозможным. Мы обучали строителей в Германии — и они справились с этой задачей. Теперь, спустя время, многие говорят, что это было не отклонение от гостов, а создание новых, более совершенных норм строительства.

Дом милосердия — проект особый, необычный и, несомненно, знаковый, что признано в профессиональной среде.

— Для меня это самая лучшая работа Льва Николаевича, — делится своим мнением Юрий Градов. — Комплекс элегантный, хорошо расположенный. И мне очень близко то, что предложил про­тоиерей Федор Повный: сделать разные планировочные решения жилых помещений реабилитационного центра, что создает ощущение индивидуального пространства, а не типового больничного помещения. Люди приходят друг к другу и видят иную жилую среду, где обстановка, интерьеры отличаются. Это очень важно, потому что нет ощущения казенного. Хорошо запроектировано, тонко, продуманно.

Одновременно с работой над Домом милосердия происходило формирование архитектурного образа храма-памятника, который предстояло построить неподалеку от жилого района Восток (позже улицу, на которой стоит комплекс, назвали Всехсвятской). Творческое сотрудничество Льва Погорелова и протоиерея Федора Повного продолжилось и превратилось фактически в совместную авторскую работу, что подтверждено запи­ся­ми архитектора.

Вспоминает отец Федор:

— Лев Николаевич приехал в Лейпциг, где я служил настоятелем, привез много своих предложений-набросков, но мне пришлось их все забраковать. Сказал при этом: «Побудете у меня на богослужении, поймете, в каком направлении надо двигаться. Нам нужен образ храма-памятника. Сама форма должна подводить к внутреннему осмыслению, что это не обычная церковь, а с ней что-то связано. Так появилась идея шатрового храма, который органично вписался в окружающую застройку и ландшафт, став архитектурной доминантой. Строительство началось в 1996 году, а через полтора года остановилось на 10 лет: не было средств. Однако пауза пошла на пользу, поскольку за это время определенные решения по внутренней планировке пересмотрели, от чего храм только выиграл.

Удалось соединить несоединимое — сохранить строгие канонические требования и одновременно удовлетворить запросы самых взыскательных, даже, можно сказать, капризных посетителей. Важно, что при этом получилась не копия уже существовавших архитектурных форм, а уникальный ансамбль. Его главная особенность в том, что это единая постройка, а не разрозненные домики вокруг церкви, как бывает традиционно.

— В комплексе много технических новинок: обогреваемая незамерзающая лестница снаружи, система кондиционирования, полноценный этаж вместо изначального технического, за счет чего появилось дополнительное пространство, где разместили швейные мастерские, библиотеку, другие службы, — рассказывает отец Федор. — Всегда с благодарной молитвой вспоминаю Льва Николаевича и благодарю Бога за ту совместную работу и за возможность трудиться рядом с этим выдающимся мастером своего дела.

Лебединая песня — так назвал свой последний проект сам архитектор, так называют это творение и другие. Зодчий понимал: проектов подобного уровня у него уже не будет. И сама масштабность задуманного позволила ему использовать весь накопленный опыт, весь свой потенциал.

Реквием

Рассказывая о Мастере, хочется несколько слов посвятить не только творцу, но и человеку. Вспоминает архитектор Юрий Кустов, длительное время трудившийся вместе с Погореловым:

— Лев Николаевич относился к той касте руководителей, которые служили авторитетом во всем — в работе, в поведении. Не могу сказать, что за долгие годы кто-то из подчиненных был им обижен. Никто не слышал от него резкого слова, потому что это интеллигент высшей пробы. Мудрый, талантливый, одаренный. Ровный, взвешенный, рассудительный.

А еще он делал профессионально все, за что брался.

— У Льва золотые руки: сам построил дачу из обрезков особой доски, постоянно что-то мастерил — маски из дерева или не­обычные поделки из корней, — добавляет Юрий Градов. — Кулинар искусный, даже пек пасхальные куличи. Заядлый грибник, ягодник и винодел искусный. С родины привозил виноград, из которого делал отличное вино.

В «Минскпроекте» на праздники обязательно устраивали самодеятельные концерты. Мастерская Погорелова отличалась своими выступлениями — это были мини-спектакли. И Лев всегда выступал с инициативой подобных мероприятий.

Жена Галина его боготворила, называла Левушкой.

— Удивительная семья, у них не было своих детей, но они настолько взаимно дополняли друг друга, что я не представлял, как они останутся без своей половинки, — вторит отец Федор. — Собственно, они и ушли практически в одно время. (Супруга пережила мужа буквально на считанные месяцы. — Прим. авт.)