Классики жанра

Юрий Елхов: Вселенная в объективе

Он в шутку называет себя человеком-оркестром, и это не преувеличение. Замечательный белорусский оператор Юрий Елхов, снимавший вместе с Леонидом Нечаевым «Приключения Буратино» и «Красную Шапочку», с Валерием Рубинчиком — «Культпоход в театр», с Михаилом Пташуком — «Наш бронепоезд», с Борисом Луценко — «Раскиданное гнездо», давно ушел в самостоятельное плавание, став по совместительству сценаристом, продюсером, писателем и режиссером

В активе постановщика знаковой «Анастасии Слуцкой» немало ярких работ, причем свеже­испеченная «Неприкосновенность» (в соавторстве с Дмитрием Зайцевым) получила Гран-при на недавнем представительном фестивале

DetectiveFEST в Москве. Делать кино нынче очень непросто, но планов у мэтра по-прежнему громадье.

«Кошкодав Сильвер»: задира Конецкий, немой Будрайтис

— Юрий Александрович, какую свою режиссерскую работу вы считаете лучшей?

— «Кошкодав Сильвер» по мотивам рассказа Виктора Конецкого.

— Но Конецкий, кажется, специализировался на морских историях?

— Да. А тут герой, человек, зам­кнувшийся в себе и одинокий, как бы воображает себя, подобно библейскому пророку Ионе, в брюхе кашалота. Это его попытка отгородиться от враждебного ему социума. С самим же писателем связана потрясающая история. Я приехал к нему в Питер, когда он уже крепко выпивал: квартира запущена, все вынесено, на кухне пус­тые бутылки. На просьбу написать сценарий по очень понравившемуся мне рассказу Конецкий ответил категоричным отказом, но дал согласие продать авторские права.

— И вам пришлось писать сценарий самому?

— Конечно, я уже просто болел этой темой. В первую самостоятельную работу постарался вложить все свои интеллектуальные способности и предыдущий опыт. Привез ему готовый сценарий, а у него очередной запой. Тем не менее он предложил, мол, оставляй, за ночь прочту, завтра придешь снова, потолкуем.

Прихожу утром, а он меня встречает в ярости, ругает мою работу нецензурно и отдает со своим отрицательным отзывом на обложке (до сих пор его храню). Уезжаю в Минск подавленный, не зная, как быть дальше. И вдруг спустя какое-то время звонит уже сам Конецкий: «У меня тогда настроение было хреновое, я передумал, можешь снимать».

— Главную роль в фильме сыграл легендарный литовский актер Юозас Будрайтис?

— И с ним вышло забавно. Буд­райтис мне очень нравился — лучшего кандидата на эту роль я не видел. Мы созвонились, встретились в Вильнюсе на Литовской киностудии, артист попросил оставить ему сценарий и опять-таки прийти завтра. На следующее утро приезжаю туда же, у меня легкий мандраж, ведь он уже тогда был всесоюзной знаменитостью. Юозас выходит с чашечкой кофе и радушно восклицает: «Юрий! Я всю жизнь мечтал сняться в фильме, где не произношу ни единого слова!»

— Он всю картину отмалчивается?

— Да, звучит только голос белорусского актера Александра Владомирского за кадром, когда герой расхаживает по квартире, интерьер которой мы скопировали с жилища автора рассказа, или по палате психиатрической больницы (снимали в интернате в Новинках). Картину я посвятил своему учителю в режиссерской профессии Андрею Тарковскому, а с Будрайтисом подружился и снимал его потом во всех своих режиссерских фильмах.

В прокат, к сожалению, в силу многих обстоятельств «Кошкодав Сильвер» так и не вышел. Он не рассчитан на массового зрителя, это скорее авторская картина. Но кто заинтересуется, найдет ее в Интернете на YouTube.

Вместо ног Волочковой торс Тарзана

— Зато у «Анастасии Слуцкой» оказалась счастливая прокатная судьба.

— На удивление счастливая, поскольку за эти деньги никто вообще бы ничего не снял. Изначально миллион долларов на съемки «Слуцкой» был выделен для Владимира Янковского, известного клипмейкера и сына Ростислава Ивановича. Но, успев освоить четверть бюджета, он отказался работать дальше: оставшегося, даже по скромным подсчетам, никоим образом не хватало на то, чтобы создать исторический блокбастер европейского уровня. И после нескольких безуспешных попыток заменить режиссера Янковского кем-то из белорусов, не говоря уже о россиянах, руководители Министерства культуры уговорили рискнуть оператора картины, то есть меня. Мол, режиссерский опыт есть, а денег добавим попозже.

— Добавили?

— Конечно, нет! Снимали за оставшиеся семьсот пятьдесят тысяч. В итоге мне и сценаристу Анатолию Делендику заплатили по 3 000 долларов в эквиваленте в два приема. Для сравнения: в России минимальное постановочное вознаграждение— от 50 тысяч долларов в эквиваленте и выше. Егор Кончаловский соглашался работать на «Беларусьфильме» за 150 тысяч, и это нормально для мастера такого уровня. Тем не менее создатели и актеры «Анастасии Слуцкой» получили 17 наград на 11 международных кинофестивалях. В Хьюстоне, своего рода заокеанских Каннах, мне вручили 2 приза: «золото» за костюмы и «платину» за режиссуру в конкурсе, конечно, неамериканских лент. Женщину из жюри больше всего поразило, что в древней истории маленькой и неизвестной им Беларуси была герои­ня покруче Жанны Д’Арк.

— Исполнительница главной роли ее впечатлила?

— Конечно. Я считаю, Светлана Зеленковская достойно справилась со своей задачей. Хотя, не скрою, изначально на главные роли планировались более известные исполнители, чтобы привлечь зрителя. Слуцкую, к примеру, мог­ли сыграть одна из пробовавшихся московских звезд и даже длинноногая балетная дива Анастасия Волочкова. Идея ей понравилась, но гонорар она запросила заоблачный, пришлось ограничиться Тар­заном в роли Будимира. Рекламный трюк сработал: девочки за ним толпами бегали, ни один репортаж со съемок не обходился без фотографий мускулистого торса Сергея Глушко. А для Зеленковской это была первая роль в кино, и она на деньгах вообще не зацик­ливалась.

Читайте также:  Запомните его таким

— При этом выглядела настоящей княгиней.

— Согласен. Светлана по всем статьям меня устраивала, но я сказал ей сразу: до начала съемочного периода ты должна стать еще и умелой наездницей. Красивую белую лошадь для нее подобрали в частной фирме, сотрудники которой месяца два учили актрису азам верховой езды. Уроки фехтования на мечах она брала у ребят из исторических клубов, предоставлявших нам бесплатно, за идею оружие, доспехи, обученных дружинников для участия в массовых сценах.

Поэтому первый белорусский блокбастер и получился баснословно дешевым. Хотя, если бы у меня было достаточно денег, я бы насытил картину компьютерной графикой и разнообразными хромакейными фонами. Пришлось ограничиться единственным планом, где по полю идут тысячи татарских воинов, размноженных из 50 человек, имевшихся в наличии.

Игра в очки: мошенник Быков, следователь Гурченко

— Сегодня привычным клише для любого едва мелькнувшего на телеэкране смазливого личика стало, скажем, «звезда сериала «Кенты» Таня Теткина». А ведь вам посчастливилось работать с действительно выдающимися актерами советского кино…

— Еще бы! Причем это были порядочные, интеллигентные и творчески одаренные люди. В нечаевских «Приключениях Буратино» и «Про Красную Шапочку» снялась плеяда замечательных мастеров. На их фоне выделялся гениальный Ролан Быков, фонтанировавший искрометными идеями. Он придумал для своего мошенника Кота Базилио немало смешных реплик, например «Повиси, повиси, пока денежки сами вывалятся!», круглые черные очки с наклеенным прищуренным зрачком, шубу из ободранного кролика; сам, без дублера лихо скатывался по каменным ступенькам Байдарских ворот, подложив в штаны фанерку.

В поставленном мной телефильме «Прости нас, мачеха Россия» партнершей Будрайтиса согласилась стать Людмила Гурченко. Приезжаю встречать ее в аэропорт, и мне навстречу выходит женщина в куртке с наброшенным на голову капюшоном и в огромных темных очках. «Люся», — говорю. — Зачем они вам, солнца вроде нет?» «Вы знаете, — отвечает она, — я очень не люблю, когда на меня обращают внимание». А ведь это была действительно великая актриса.

— Ее роль оказалась психологически сложной?

— Да, и она, по-моему, очень убедительно сыграла женщину-следователя, во время хрущевской оттепели приехавшую в лагерь для повторного расследования дела заключенного, не­справедливо обвиненного в измене Родине. Актеры такого уровня часто не церемонятся с молодыми режиссерами: не учи, мол, ученого, я играю так, как знаю и чувствую. Людмила Марковна же внимательно выслушивала меня и Будрайтиса и только потом предлагала свое решение. По­этому мы всегда находили консенсус. Кстати, ей очень помог и много подсказывал Петр Вельяминов: он сам провел в сталинском лагере по политической статье 9 лет.

«Аномальный» Рудинштейн, космонавт Новицкий

— Считается, что главная фигура в современном кино — продюсер, и этим товарищам палец в рот не клади.

— На картине «Аномалия» по роману американского фантаста Клиффорда Саймака «Всё живое — трава» о контакте с внеземными цивилизациями я был автором сценария, режиссером и оператором. Роли исполняли потрясающие актеры Александр Филиппенко, Евгений Стеблов, Юозас Будрайтис, Ростислав Янковский, Светлана Панфилова. Снимали на базе «Беларусьфильма», продюсировал небезызвестный Марк Рудинштейн, поначалу финансировавший съемочный процесс безотказно. Однако в один прекрасный день он объявил свой «Кинотавр» банкротом и умыл руки.

— Вы остановили съемки?

— Нет, мы его досняли, но ввиду отсутствия средств выбросив из сценария двух важных персонажей. Года три лента пролежала на студии, после чего загадочным образом попала… к тому же Рудинштейну. Марк долго морочил мне голову, дескать, фильм получился неинтересный, значит, убыточный. Но, однажды заглянув в Интернет, я узнал, что «Аномалия» в мировом прокате заработала… 36 млн долларов. Те, кто ее снимал, не получил из прибыли ни цента.

— Отстаивать свои права через суд не пробовали?

— Это ничего бы не дало, договор мы же не заключали. Ведь продюсер поначалу честно платил, обещал и потом не обидеть. Время вообще было смутное — лихие 1990-е.

— Юрий Александрович, вы называете себя киношником до мозга костей, постоянно снимая игровые и документальные фильмы, однако успеваете при этом еще писать серьезные книги, например «А было ли на Руси татаро-монгольское иго», «Технологии лжи, или Пока живут на свете дураки» о высадке (или невысадке) американских астронавтов на Луну, юмористическо-эротические рассказы «Юмоэроски», даже стихи. У вас в сутках 25 часов?

— Нет, конечно, но в молодости я собирался стать журналистом, отсюда, наверное, и подспудная тяга к литературному труду. В прошлом году мой сценарий «Реинкарнация» (о шестилетнем мальчике, который помнил свою прошлую жизнь) получил третью премию на республиканском конкурсе Министерства культуры. У меня есть собственная небольшая, но хорошо оборудованная студия под названием «Продюсерский центр UNIVERSE».

— То есть «Вселенная»?

— Да. Сейчас мы работаем в тандеме с моим коллегой и товарищем режиссером Дмитрием Зайцевым и после криминальной ленты «Неприкосновенность», получившей Гран-при на международном фестивале в Москве, надеемся поставить любовную драму «Дамок­лов меч» по сценарию Анатолия Делендика. Вместе с Анатолием Алаем заканчиваем документальный фильм о космонавте Олеге Новицком. Идея вести размеренную жизнь пенсионера меня, честно говоря, совершенно не греет, а коли так, надо работать, снимать кино, даже если на это нет денег.