Люди и время

Нонна Гришаева: Каждый день благодарю Бога

Нонна Гришаева сравнивает себя с Мэри Поппинс: она так же любит детей, но идти у них на поводу не собирается

Звезда кино и театра Нонна Гришаева однажды встала перед необходимостью выбирать между собственной актерской карьерой и работой «на вечность».

Одна из самых востребованных артисток на телевизионном небосклоне, заслуженная артистка России Нонна Гришаева почти четыре года назад согласилась на предложение губернатора Московской области Андрея Воробьева взять под свое крыло Мос­ковский областной театр юного зрителя.

— Нонна, вы находились на пике актерской карьеры, когда возглавили Мос­ковский областной театр юного зрителя. Многим ли пришлось пожертвовать?

— Прежде чем согласиться на эту должность, я взяла паузу, чтобы подумать и понять, от чего придется отказываться. В основном, конечно, пострадала моя личная карьера, потому что времени сниматься не остается совсем. К тому же я практически ушла с телевидения. Все мое время посвящено театру. На меня легли обязанности выбора репертуара, приглашение режиссеров, решение, кто из артистов будет назначен на те или иные роли, поскольку приглашенные режиссеры еще мало знакомы с нашей труппой. Ну и, естественно, я работаю артисткой, занята в нашем театре в трех репертуарных спектаклях. Это «Леди Совершенство», где играю Мэри Поппинс, спектакль «Про мою маму и про меня», за роль в котором получила в прошлом году премию «Звезда театрала». Ну и «Пять вечеров», где играю Тамару.

— Что вами руководит при выборе той или иной пьесы для репертуара театра?

— Мои убеждения и моя интуиция, наверное. В любом случае это должно быть ярко, интересно, связано со школьной программой, если мы говорим о возрастной категории «10+». У нас очень большой репертуар и для детей, и для подростков, и для молодых людей, есть и спектакли для семейного просмотра. Самое главное, чтобы нынешние дети, больные «гаджетоманией», обратили внимание на то, что происходит на сцене, и у них не родилось бы желания нырнуть назад в телефоны. Когда соглашалась на художественное руководство, даже не думала, что сегодня эта проблема стоит настолько остро перед детским театром. Хочется обратиться к родителям: приводите детей в театр как можно раньше, ребенка надо с раннего детства приобщать к искусству, потом будет сложно и поздно. Как и к чтению. Мои дети повзрослели, уже любят читать сами, но не меньше им нравится, когда я читаю им книги на ночь, ведь я их читаю по ролям.

— Ваше поколение артистов, недавно совсем молодых, как-то вдруг на глазах стало руководителями ведущих театров столицы. Это и Евгений Миронов, и Владимир Машков, и Сергей Безруков, и Ирина Апексимова. Вы внутри себя ощущаете ответственность перед вашими учителями по Щукинской театральной школе?

— Безусловно, Щукинская школа — это моя альма-матер. Я бесконечно благодарна своим педагогам, я умею и могу что-то в профессии благодаря им. И стараюсь всячески своим артистам частицы нашей актерской школы передавать, приглашая на постановки наших педагогов-режиссеров.

— Вы 12 лет проработали на сцене Вахтанговского театра. Пересечение с кем из актеров старшего поколения оставило след в вашей душе?

— Невероятное впечатление на меня как партнер произвел Юрий Васильевич Яковлев. Мы играли в спектакле «Три возраста Казановы». Он — старшего Казанову, я — пятнадцатилетнюю Франческу, его последнюю любовь. Каждый спектакль я, сидя на сцене на коленях перед ним и прижимаясь к его руке, испытывала невероятно сильные эмоции. Он был человеком с экрана телевизора, которым я с детства восхищалась, а тут мне выпало играть с ним любовь. Это что-то необыкновенное! И было, конечно, много смешных историй. Юрий Васильевич порой забывал какие-то слова, и я ему их подсказывала. Но это ведь Цветаева, стихотворный текст! Подсказать удавалось не всегда. Однажды он забыл одно-единственное слово, что совершенно поменяло смысл всей сцены. Он должен был произнести: «Послушай сказку: жили-были двое, она — его прекрасней, он — ея». Я спрашивала: «Брат и сестра?» Он должен был сказать: «Нет», а я заканчивала: «Значит, ты и я». Но он забыл слово «прекрасней», и текст в его новой версии прозвучал так: «Послушай сказку: жили-были двое, она — его, а он — ея…» Я, растерявшись, продолжала: «Брат и сестра?» Он ответил: «Нет». И я, уткнувшись Яковлеву в колени, сказала: «Значит, ты и я». В результате мы с Юрием Васильевичем «раскололись» прямо на сцене.

— А бывает, что актеры специально устраивают подобные розыгрыши?

— Очень часто. В спектакле «День радио» театра «Квартет И» музыканты группы Алексея Кортнева «Несчастный случай» решили подшутить над артистами. Ребята должны есть пирожки прямо на сцене, а музыканты шприцем в эти пирожки впрыснули очень острый соус. У надкусивших эти пирожки искры посыпались из глаз и слезы полились потоками. А ведь им надо было еще и текст произнести!

— Актерской братии не чужд веселый садизм… Ваша героиня в том же фильме «День радио», как и в «Дне выборов», — очень влюбчивая барышня. Какими качествами должен обладать мужчина, чтобы привлечь ваше внимание?

— Он должен обладать чувством юмора. Именно этим качеством меня покорил супруг.

— В какой момент вы почувствовали, что пришла популярность?

— Это произошло как-то сразу, в одночасье. Практически одновременно на ТВ вышли три мощнейших проекта: сериал «Папины дочки», «Две звезды», в котором мы победили с Марком Тишманом, и пародийная «Большая разница». И сразу на меня обрушилось много предложений.

— Какой мамой вы были в сериале «Папины дочки», мы все хорошо помним. А какая вы мама в реальной жизни?

— Я, как Мэри Поппинс: строгая, но добрая. Я бесконечно люблю своих детей, балую их, но понимаю, что иногда необходимо включать строгость, иначе можно упустить ребенка.

— Вы были бы рады, если бы они пошли по вашим стопам?

— Не дай бог! Я слишком хорошо знаю эту профессию изнутри. Мои родители не были артистами, поэтому откуда им было знать, насколько это тяжело и страшно. Они просто видели перед собой талант и всячески помогали ему развиваться.

— Как родители поддерживали ваше стремление стать артисткой?

— Моя семья сразу смирилась, поняв, что у них растет артистка, меня отдали в балетную и музыкальную школы, театрально-хоровую студию. И уже в 10 лет я сыграла первую роль в Одесском театре оперетты.

— Да, вы же родились в Одессе. Ощущаете свою связь с родным городом?

— К сожалению, сегодня меня на родину не пускают, я оказалась в черных списках «Миротворца» за то, что вела мастер-классы для детей в Крыму в лагере «Артек» на фестивале «Алые паруса». Это их решение тем более странно, что я много сил отдала Одесскому ТЮЗу, имею огромное количество наград, орденов, всевозможных благодарностей именно от города Одессы. А теперь вот не могу приехать ни на могилу к папе, ни к родным. Даже пришлось закрыть наш благотворительный проект «Варшавская мелодия» в Одесском ТЮЗе. Но мы не теряем на­дежды, что разум восторжествует…

— Какие из своих работ на сцене и в кино вы считаете однозначной удачей?

— Это Геля в «Варшавской мелодии», Тамара в «Пяти вечерах» и Джуди Гарленд в «Последнем луче радуги» — самые сложные и любимые роли в театре. В кино, безусловно, это две мои работы с огромным актерским диапазоном — фильм «Служу Советскому Союзу» и сериал «Непридуманная жизнь». В них я играю актрис с очень сложной судьбой.

— Где вы подглядываете черты своих героинь?

— Создавая образ Джуди Гарленд, например, мне надо было играть человека, находящегося под воздействием алкоголя и наркотиков. Я много времени провела в Интернете в поисках того, как ведут себя люди под их воздействием, смотрела записи...

— Считаете ли вы, что успех зависит не только от самого артиста, но еще и от случая?

— Вы можете называть это случаем, но я предпочитаю называть Божьим промыслом. Вот почему каждый день я начинаю и заканчиваю благодарственной молитвой. За все то, что со мной произошло, спасибо только Ему.