Фотоальбом Евгения Коктыша

Между сном и явью

Свои произведения художник Владимир Ткачёв сравнивает со сновидениями, в которых все неуловимо и символично

Владимир Ткачёв родился в 1947 году в д. Низок Узденского района. Окончил Минское художественное училище (1967), Белорусский театрально-художественный институт (1974). С ­1978-го — член Белорусского союза художников. С 1974-го по 1982-й — преподаватель кафедры рисунка Белорусскоготеатрально-художественного института (ныне БГАИ).

И по материнской, и по отцовской линиям у Владимира Ткачёва родственники выдающиеся, известные. С одной стороны, белорусский поэт-классик Павлюк Трус, с другой — народные художники ­СССР, академики Алексей и Сергей Ткачёвы, которые приходятся ему дядьями. Живописцы творили на глазах у подрастающего Владимира. Он взрослел в атмосфере высокого искусства.

— Мои дяди великие художники. Слышал, что в Китае больше всего ценят их и Левитана, — рассказывает живописец.

Но в отличие от них, работающих в направлении реализма, Владимир Ткачёв стал переосмысливать действительность.

— Главные мотивы моего творчества — фантазии, метафоры, подсознательное, предчувствия. Некоторые вещи не нужно расшифровывать. Лучше, чтобы они остались тайной, — считает художник. — Есть авторы, которые в произведениях не выражают эмоций, не высказывают своей позиции, а просто изображают окружающее их один к одному. Я таким не занимаюсь. Федерико Феллини сказал: «Наше вообра­же­ние и есть истинный реализм».

Его мастерская, как портал в мир сновидений и воображения: красочный, иллюзорный, населенный мифологическими и библейскими персонажами. Религиозной тематикой тогда еще советский художник заинтересовался после заказа Минского епархиального управления. Взяться за подобную работу во времена процветающего социализма было рискованной затеей — в итоге она и не состоялась. Правда, после неудачи автор эту тему не оставил и создал немало произведений, в основе которых библейские истории: рассказал о новой Голгофе, об отчаянии Ноя, о всаднике Апокалипсиса, тайной вечере.

— Разработка сюжета — длительный процесс. Самое сложное — задумка. Иногда картина может вырасти из небольшой детали, над которой долго размышляешь, — поясняет собеседник.

Читайте также:  Кисть имущий

В творчестве Владимира Ткачёва все же есть место реалистичному и даже документальному. Речь о серии «Минск. ­1970-е».

Сквозь эти картины, будто через окошки, можно увидеть старый город: крыши Троицкого предместья, узкие немощеные улицы, глухие стены оттенка желто-красной охры.

— Я делал зарисовки, этюды, фотографии старого Минска. Картины написаны с документальной достоверностью. Меня вдохновляла атмосфера прежнего Троиц­кого предместья. Этот район был очень интересным с изобразительной точки зрения. Нравилось рисовать его именно зимой, потому что так лучше видна архитектура. Ряд работ приобрел Музей истории города Минска, — уточняет Владимир Викторович.

Кстати, один из пейзажей Минска, по мотивам которого позже создана полноформатная картина, художник нарисовал в 12 лет. Юный живописец перенес на полотно вид, который открывался из окна его дома на улицу Сторожевскую.

Художник много работал как монументалист. Создал гобелены «Музыка» для Белгосфилармонии, «Беларусь» для посольства СССР в Вашингтоне, «Квітней, Беларусь, край родны» для резиденции Президента Беларуси.