Персоны

Выбрал цель

Александр Газов

Почему олимпийский чемпион по пулевой стрельбе уехал из столицы и стал старостой деревни

Кряжистая фигура, благожелательный умный взгляд, талант интересного рассказчика и заинтересованного слушателя. Александр Газов располагает к себе сразу. Обладатель олимпийского «золота» Монреаля-1976 и «бронзы» Игр-1980 в Москве, неоднократный чемпион мира и Европы по пулевой стрельбе в «бегущего кабана» все такой же меткий, правда, теперь в основном в лесу и поле.

Тридцать лет назад знаменитый спортсмен и майор в отставке переехал из Минска в местечко Колодчино Вилейского района, освоился, вновь женился и даже стал старостой деревни. Жизнь такая ему по душе, а в белорусскую и российскую столицы, если надо, он наведывается на машине.

Операция «Дичь»

— Александр Васильевич, вы себя причисляете к сельским жителям?

— Да. С 1988 года постоянно обитаю в Колодчино, квартиру в Минске мы с женой продали. В деревне меня все устраивает, у нас неплохой дом, большой участок. Есть даже свое озерцо. Каждую весну покупаю сотню крупных карпов и запускаю туда, чтобы, приезжая к нам в гости, внуки ловили. Они довольны, и мне приятно.

Иногда супруга просит, мол, сходи, пару карпиков поймай. Принесу, она пожарит. А уже осенью отлавливаю оставшихся и прячу на зиму в холодильник.

Александр Газов — Ловите только удочкой?

— Конечно. На червя, на хлеб. Правда, в этом году случилось ЧП: в мое озерцо из мелиоративного канала пробралась большая американская норка, попалась в мои верши для карасиков. А потом обнаружились около восьми ее детенышей. Погрызли всех карпиков.

— Вы в наказание не скормили их собакам?

— Нет. У меня породистый охотничий пес — немецкая жесткошерстная легавая дратхаар по прозвищу Ричард. Кормлю его как положено. Привезли из Голландии в Киев, забирал его уже оттуда. Охочусь на бекаса, куропатку, утку. Он всех найдет и принесет, даже подранка.

Дратхаар умнейшая собака. Мой предыдущий барбос по кличке Файт однажды, к примеру, на глазах друзей по приказу «на ушко» принес в зубах живую соседскую курицу. Все были просто ошарашены!

— Кабан остался вашей любимой мишенью?

— Нет, его теперь почти всего вывели из-за якобы африканской чумки. Зато ежегодно стреляю лося, косулю, оленя. С женой питаемся в основном дичью, в магазине из мясного покупаем только колбасу. Того же бекаса, бывало, под две сотни за сезон с Ричем добывали.

Вокруг нас много разного зверья водится. У меня лицензия на отстрел вредных животных, тех же лис в прошлом году свыше 40 уложил. Бывает, попадаются волки. Вечерами выхожу в поле, высматриваю следы, сажусь и дожидаюсь. И когда появляются лесные разбойники, не мешкаю.

— Охотитесь в одиночку?

— Только. 10 октября 1986 года на коллективной охоте в Германии большой армейский начальник, с которым стояли в 50 м друг от друга, выстрелил по пробегавшему между нами оленю. Пуля пробила мне куртку, обожгла живот и порвала пачку сигарет в кармане. Рану дезинфицировали и перевязали, но с того дня я на загонную охоту ни ногой.

Вы, может, и не знаете, сколько человек каждый год по чьей-то неосторожности гибнет даже в Беларуси. В Москве был друг Толя Афанасьев, тоже стрелок. Шальная пуля пролетела в лесу 400 м сквозь частокол деревьев, ни одно из них не зацепила, а ему попала прямо в грудь.

Карабин Притыцкого

— Оружие у вас, конечно, первоклассное?

— Был личный карабин Притыцкого, купленный в Минске у вдовы Сергея Осиповича, когда я служил в Группе советских войск в Германии. Оружие неплохое, раритетное, но ствол оказался расстрелянным, никак не мог попасть в мишень. Немцы на тренировке увидели мои мучения и взяли эту игрушку дней на 10 посмотреть.

Оружие привезли уже с новым стволом. Теперь этот карабин я отдал сыну, он тоже охотник. Себе купил ИЖ-18 МН, одностволку, поставил хорошую оптику «день-ночь», переделал приклад, цевье, поскольку все умею делать сам, и теперь у меня великолепнейший карабин. Сейчас постоянно с ним охочусь.

— И даже используете тепловизор?

— Да. Это маленький приборчик, благодаря которому в темноте на расстоянии до почти 1,5 км можно увидеть все, что движется.

— Ваша деревня когда-то считалась заброшенной. А сейчас?

— Обжили. В ней более 60 домов, из них только в 10 живут местные жители, и я себя считаю таковым. Остальные дачники. В нашей деревне, единственной на всю округу, лежит асфальт. Газ привозной, зато в моем доме есть водопровод, и горячая вода, и краны для регулировки.

— Дом строили сами?

— Сам. Первый, маленький дачный, я продал. А этот, побольше, стал строить, когда развелся с первой супругой. Собрал вещички, оружие, медали и уехал на дачу. Полтора года жил там один. А потом к соседке молоденькая  симпатичная дочка приехала. Познакомились с Валей, поженились. Нашей дочери уже 24 года. Недавно Вероника переехала в Питер: нашла там работу.

— Резьбой по дереву увлекаетесь по-прежнему?

— К ней меня пристрастил еще в Германии хороший оружейный мастер Николай Авилов. Я под его присмотром сначала сделал новый приклад для своего ружья, вошел во вкус и занялся их массовым изготовлением. А Коля научил меня вырезать по дереву разные красивые рисунки. Попробовал, нужные инструменты приобрел или смастерил сам и даже стал резать картины, да еще на этом зарабатывать.

Сейчас для себя или по заказу делаю дощечки под охотничьи трофеи, зимой времени свободного много. Заготовки есть, а если понадобится, за нужным деревом — липой, американским орехом — на машине езжу в Москву. Бываю там довольно часто, я ведь родом из Белокаменной.

Мишени-одуванчики

— В Москве вы и начали заниматься стрельбой?

— Да, стендовой — в 14 лет, стал кандидатом в мастера спорта. А когда призвали в армию в 1965-м, служил в Тбилиси, и потребовалось дивизии выставить команду по пулевой стрельбе на первенство округа. Тут и вспомнили обо мне. Выступил неплохо, через полгода выполнил мастерский норматив, а в следующем году выиграл чемпионат Вооруженных Сил. Меня забрали в ЦСКА, позднее перевели в ГСВГ, а уже оттуда — в Минск.

В Германию, правда, еще возвращался, отслужил несколько лет в офицерском звании, а потом окончательно прописался в белорусской столице. Года четыре был начальником спорткомплекса имени маршала Тимошенко. После развала Союза уволился из армии.

— Армейский спорт подружил вас с Александром Кедяровым, спорившим с вами за «золото» Олимпиады-1976.

— Мы дружим с ­1969-го. Когда я приехал в Германию, он там заканчивал срочную службу.

— Вы опередили его в Монреале на 3 очка, до того укоротив ствол винтовки. Выходит, не зря?

— Наверное. В Германии мне показали таблицу зависимости скорости движения патрона от длины ствола и времени сгорания пороха. Вот вместе с оружейником Володей Разореновым и начали экспериментировать. В итоге ствол урезали почти наполовину, прикрепив к нему стальную трубку, чтобы общая длина осталась прежней. Стрельба стала намного кучнее, а идею потом позаимствовала фирма «Вальтер». Винтовку ее производства, к слову, подарил мне сам Карл Вальтер, а позднее заменил на новую Петер Хофман, его зять.

— Почему «бегущего кабана» исключили из олимпийской программы?

— Спортсмены из соцстран выигрывали все что можно, у нас была очень хорошая школа. Никто столько не тренировался, как мы. Ежедневно на стрельбу уходило 9-10 часов. И дома еще с 20:00 до 22:00 проводил холостую тренировку на установке, которую сконструировал сам.

— Вы шлифовали мастерство даже на одуванчиках…

— Было дело. В 50-метровом открытом тире за ночь желтых одуванчиков открывалось несметное количество. На тренировке мы брали по 500 патронов, и пока головки всем цветам не поотбиваем, к мишеням не подходим. А с осени до лета каждый приносил по упаковке кнопок, на линии огня их прикалывали на стенку. Если все не выбьем, тренировка не начиналась. Патронов в те времена для спорт­сменов не жалели.

— А сейчас?

— Даже не знаю. Нынче только в соревнованиях на стенде участвую. За два прошедших года на 11 республиканских турнирах завоевал 4 кубка и 4 золотые медали, плюс 7 серебряных и бронзовых. Благо зрение не подводит, давно не курю и практически не пью.

— Абсолютно?

— Разве что рюмочку-другую любимого немецкого ликера на травах по праздникам. Когда наведываюсь в Германию, 3-4 бутылки в обязательном порядке привожу.