Литература

Пять «о…» Александры Марининой

Александра Маринина

Известная российская писательница приехала в Минск на встречу с читателями. Повод — презентация нового романа «Горький квест». О чем автор рассказала поклонникам

Александра Марининa — творческий псевдоним Марины Анатольевны Алексеевой, родилась во Львове 16 июня 1957 года. В 1979-м окончила юрфак МГУ, работала в Академии MВД СССP в должности научного сотрудника, занималась исследованиями психики преступников. Ее самый известный персонаж — интеллигентная и думающая сыщица Анастасия Каменская, которая стала героиней одноименного сериала. В настоящее время произведения Марининой переведены на 28 языков.

О Минске

— В Минске красиво. Правда, видела его только по дороге от аэропорта до гостиницы и от гостиницы до места встречи с вами. Была здесь несколько раз: в конце ­1990-х и начале ­2000-х. Конечно, то, что я успела увидеть сейчас, совершенно другой Минск. Он просторный. Ощущение воздуха, покоя и свободы. Может быть, из-за широких улиц и особенностей застройки. Много неба и света. И самое главное, по сравнению с Москвой, по которой я недавно добиралась в пробках в аэропорт, нет суеты. Выматывающей и уродующей нашу нервную систему скученности. Поэтому, приезжая в Минск, я не столько смотрю глазами, сколько ощущаю нутром. Здесь всегда испытываю успокоение и расслабление.

О новой книге

— Сразу предупреждаю: это не детектив, Каменской там нет. Мой новый роман «Горький квест» — о вещах, которые в последнее время мне были интересны. Хотелось понять, как один и тот же художественный текст, хорошо всем известный, в данном случае Максима Горького, по-иному воспринимают люди с разным характером, темпераментом и воспитанием. В моем случае это герои от 20 до 27 лет. И есть некие записки молодого человека такого же возраста, написанные об этом же произведении, но 40 лет назад. Мне было интересно, чем отличаются те, кому было 20-27 лет в ­1970-е годы, и те, кому 20-27 сего­дня. И почему так велика пропасть непонимания между нынешними молодыми и поколением моих ровесников. Проблема отцов и детей существовала всегда. Но есть ощущение, что именно сейчас пропасть со­всем уж огромная. Хотелось понять, в чем суть, или, может быть, мне просто кажется. С этой проблемой и пыталась разобраться в книге.

О Горьком

— Почему такое внимание к Максиму Горькому? При подготовке к написанию одного из своих романов мне нужно было освежить в памяти произведения классиков, которые проходила по школьной программе. Хорошо помню, что при всей безудержной любви к чтению (читала много с 3 лет) русская литература казалась скучной до невероятности. Мне не нравились ни Толстой, ни Достоевский, ни Тургенев… Взялась в сознательном возрасте перечитывать Горького. В школе нам рассказывали, что он певец революции, друг всех пролетариев. Но ничего такого в его книгах не обнаружила. Подумала: может, память изменяет? Специально отыскала учебник русской советской литературы за 1974 год. Оказалось, правильно помнила: «певец революции, буревестник пролетарского движения». Начала методично перечитывать автора, но о революции тоже ничего не нашла. Самые замечательные и драматичные произведения Горького написаны до нее. Считается, что его пьеса «На дне» — о несправедливости строя. Да не об этом она! А о несправедливости жизни, которая не обязана быть справедливой. Так она устроена. И это совершенно не зависит от режима — царского, сталинского, путинского… Не родился еще такой социальный строй, при котором всем будет хорошо. И стало мне ужасно обидно, что такого хорошего писателя лишили огромной читательской аудитории, назначив великим пролетарским писателем. А поколение моих ровесников было довольно циничным, чтобы от слова «революция» у нас случались судороги мозга. Нам про это было скучно, мы этого не хотели. Мне хотелось показать, что в Горьком есть много нужного и важного, для современной молодежи в том числе.

О рождении идеи

— На рождение идеи нового сюжета меня наталкивают разные события. Может быть все что угодно: сцена, увиденная на улице; фраза, прочитанная в газете; обрывок подслушанного разговора в очереди в магазине; фильм, в котором я зацепилась за одну-единственную реплику. Так, идея книги «Имя потерпевшего — никто» навеяна фильмом Люка Бессона «Леон». Когда я работаю, не читаю художественную литературу и не смотрю кино. Пишу без черновиков. Все нужно держать в голове: даты, имена, происшествия. Не записываю их, чтобы не тратить время, запоминаю. По окончании работы мне нужны несколько месяцев отдыха. А в молодости, заканчивая одну книгу, сразу бралась за другую. Но, когда написаны более 40 произведений, так уже не получается. Возникает опасность повторения, самоцитирования.

Об экранизациях

— То, как отношусь к экранизации своих романов, можно описать фразой моей мамы: «Ложишься спать с собакой — готовься проснуться с блохами». Если уж разрешила снять фильм по своему произведению, то нужно быть готовой, что в нем может что-то не понравиться. В конце 1990-х, когда шла работа над первым сезоном «Каменской», этого не понимала. Я не профессиональный сценарист, как Сидни Шелдон. Более того, у меня нет литературного образования. Я абсолютный дилетант-самоучка. Пишу так, как мне пишется, и не думаю: а вдруг кто-нибудь когда-нибудь захочет книгу экранизировать, и что ему с этим делать? Я прекрасно понимаю: для того чтобы перенести мой текст на экран, нужно его сильно изуродо­вать. После второго сезона «Каменской» я это осознала и перестала переживать. Как изуродовали «Взгляд из вечности», даже не буду рассказывать — кино смотреть не стала.

Как бы наш современник поступил в той или иной ситуации, если бы попал в 70-е годы прошлого столетия? Как отреагирует на комсомольские собрания, советскую одежду и продукты, дефицит и блат? Как переживет отсутствие любимых гаджетов и внешних источников информации? Об этом новый роман Марининой «Горький квест». Произведение признано самым необычным в литературной карьере автора. При подготовке к его написанию она организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Результаты эксперимента оказали прямое влияние на развитие сюжета книги.