Семья с историей

Неоткрытые острова

Кастусь Губаревич

Фильмы «Девочка ищет отца», «Полонез Огинского», «Анютина дорога» стали классикой детского отечественного кинематографа. Однако уже мало кто помнит, что сценарии к этим остросюжетным лентам написал белорусский драматург Кастусь Губаревич

Танк с сюрпризом

Я подружилась с семьей Леоновых в середине 1990-х, но долгое время не знала, что они как-то связаны с одним из классиков белорусского кино Кастусем (Константином) Леоновичем Губаревичем. Его дочь Алла Константиновна и внук Виктор об этом скромно умалчивали. Но как-то разговорились о белорусских фильмах, я упомянула о любимой киноленте детства «Девочка ищет отца». Тогда и открылась истина. Леоновы рассказали мне про своего отца и деда.

Фильм! Фильм! Фильм!

Кастусь ГубаревичНа фасаде дома № 28 на проспекте Независимости в Минске установлена мемориальная доска, посвященная памяти ­Кастуся Губаревича. Именно здесь в 1957-1987 годах жил и творил известный в свое время кино­сценарист, драматург, писатель, кинокритик, заслуженный деятель искусств БССР, лауреат Государственной премии БССР и премии Ленинского комсомола. В этой квартире до сих пор живут его дочь и внук. Родные бережно хранят вещи дорогого человека: афиши фильмов и спектаклей по его пьесам, книги, письма. Рукописи находятся в архиве. ­Дома остались старые фотографии. На них сам глава семейства, его домочадцы, друзья, коллеги-писатели, кадры со ­съемочных площадок.

— Отец каждое утро садился за рабочий стол и писал, — говорит Алла Константиновна. — Мама запрещала нам с братом входить к нему без разрешения. Так и росли, боясь потревожить папу. В 1946-м в свет вышла пьеса российского драматурга Евгения Рысса «Девочка ищет отца». Прочитав ее, отец загорелся идеей написать на ее основе киносценарий, переложив все на белорусский материал. Рысс дал согласие.

На самом же деле Константин Леонович мало что взял из произведения. Я прочитала книгу и убедилась: герои Губаревича не похожи на персонажей Рысса. У них другие характеры, судьбы, взаимоотношения. Действующих лиц в кино меньше, и картина от этого только выиграла. Большое внимание Губаревич уделил партизанскому движению в Беларуси, создал колоритные образы людей из народа, включил в сюжет новых героев, в том числе легендарного партизанского командира батьку Панаса. Не было в пьесе и остросюжетных эпизодов, связанных с освобождением девочки из гестапо.

— В конце 1950-х режиссер Лев Голуб приступил к съемкам, — рассказывает Алла Константиновна. — Я приезжала в Мозырь, где шла работа над фильмом. Каждый день после съемок Константин Леонович и Лев Голуб планировали работу на следующий съемочный день. Уточняли детали, иногда спорили. Бывало, меняли что-то на ходу. Например, первоначально задумывали снять встречу маленькой Леночки в лесу со змейкой. Поймали небольшого ужа и пустили в траву, пытаясь запечатлеть эпизод. Но тот моментально скрывался в чаще. Тогда ужа заменили на лягушку.

Кастусь Губаревич очень любил детей и посвящал им большую часть произведений. В 1967 году в прокат вышел еще один фильм по его сценарию «Анютина дорога». Картина рассказывает о приключениях пятилетней девочки, которая в годы гражданской войны отстала от поезда, в котором ехала с мамой из Москвы к родственникам в белорусскую глубинку. Кинолента тоже получилась остросюжетной.

— Очень долго не могли найти актрису на роль Анюты, взяли Свету Коростелину из Симферополя. Не робела, точно и правдоподобно выполняла задания режиссера. Только заплакать, когда это требовалось по сценарию, получалось не сразу. Тогда Лев Голуб советовал ей вспомнить что-нибудь очень грустное. У девочки действительно на глазах появлялись слезы.

Снималась Света без дублеров. Например, сама прыгала с по­езда, правда, при этом его ход значительно замедляли. Сама скакала на коне: до начала съемок маленькую актрису обучали верховой езде.

— Фильм получился очень интересным, — отмечает Алла Константиновна. — Когда он вышел в прокат, в минских кинотеатрах за билетами выстраивались очереди. О дальнейшей судьбе Светы мне почти ничего не известно. Знаю только, что актрисой она не стала, выбрала профессию врача.

Белые кораблики

Внук драматурга Виктор Леонов с раннего детства слышал от родных одно и то же: «Не шуми! Не мешай! Дедушка работает».

— Иногда дед звал меня к себе в комнату, сажал на колени, разговаривал, — делится Виктор. — Но больше замыкался в своем творческом мире и никого туда не пускал. Мне было лет восемь, когда на летних каникулах он взял меня в Слоним, где снимали фильм «Полонез Огинского».

Кинолента о маленьком скрипаче, который во время Великой Отечественной войны потерял родных, но не утратил силу духа и вместе со старшим другом боролся с фашистами в тылу врага.

— Жили в гостинице, — вспоминает собеседник. — Там я по­дружился с исполнителем главной роли, сверстником из Ленинграда Ильей Цуккером. Сами съемки меня интересовали мало: в разрозненных эпизодах я ничего не понимал. Каждый день терпеливо ждал, когда закончится работа, чтобы поиграть с Ильей в морской флот. Мы сами делали и пускали белые бумажные кораблики в реке. Съемки закончились, и Илья Цуккер вернулся в Ленинград. Больше мы никогда не встречались.

Когда Виктор увидел киноленту полностью, был потрясен: так она ему понравилась. На Всесоюзном кинофестивале детских фильмов в Москве в 1971 году «Полонез Огинского» был удостоен главного приза ЦК ВЛКСМ «Алая гвоздика». В прокат выходили и другие картины по сценариям Губаревича: «Обуза», «Деревья на асфальте», «Неоткрытые острова».

— После каждой премьеры я пытался сказать дедушке слова благодарности,— говорит внук драматурга. — Но к любой похвале в свой адрес он оставался равнодушным и много раз повторял, что не открыл для себя еще что-то очень важное и не написал свой главный сценарий.

— В конце 1930-х мы жили в съемной девятиметровой комнатке в частном секторе Минска возле Дома-музея  I съезда РСДРП, — вспоминает Алла Леонова. — Отец работал редактором на киностудии «Советская Беларусь», а перед самой войной — на Минской студии кинохроники. Мне запомнилась встреча нового, 1940 года. Папа принес елку, и я, трехлетняя девочка, помогала ее наряжать. Он подарил мне зеленый картонный танк. Я не знала, что с ним делать, вертела так и сяк. Отец открыл игрушку: там лежали конфеты.

Когда началась война, Губаревича из-за больного сердца на фронт не взяли, отправили в Москву в Центральный штаб партизанского движения. Жена Мария Александровна с 2 детьми, не успев выехать, осталась в оккупации под Минском. Была связной у партизан.

— После войны маму по недоразумению арестовали и отправили на 5 лет в лагеря в Горьковскую область, — продолжает Алла Леонова. — Папу как идеологического работника принуждали порвать с опальной семьей: много раз вызывали в органы, давили на него, ­угрожали. Но отец от близких не отказался, растил нас, навещал и поддерживал маму. Позже ее реабилитировали.