Еще совсем недавно ее знали только как солистку группы «Топлесс». Теперь эта обаятельная девушка пишет картины. И они пользуются не меньшей популярностью, чем работы ее деда и отца — известных белорусских художников Владимира и Леонида Гомоновых

Брынцалов подождет

 Анна не может назвать свое детство беззаботным. День девочки был расписан по минутам. Занималась плаванием, гимнастикой, хореографией, музыкой по классу фортепиано.

— Двор обошел меня стороной, — рассказывает она. — Ведь я еще посещала и модельную школу «Стрекоза», училась в 26-й художественной школе. Затем поступила в Минское художественное училище имени Глебова, хотя дедушка и папа старались уберечь меня от профессии, вершин в которой в основном достигают мужчины. Путь женщины в искусстве непрост. Но если она выбрала эту дорогу, то просто не имеет права быть банальной. Так постоянно говорил дед. Он ушел из жизни, когда мне было почти десять лет, но я успела у него многому научиться.

Она до сих пор помнит, как Владимир Кириллович подставлял под струю воды ее свежие рисунки. Оказывается, вода помогает проявиться акварели… Свою первую персональную выставку Анна посвятила любимому деду. И вслед за ним она продолжает писать улочки любимого города. Зимний пейзаж, на котором запечатлено Троицкое предместье, приобрел украинский коллекционер. Летний вариант этого пейзажа очень приглянулся российскому бизнесмену Владимиру Брынцалову, который побывал на одном из вернисажей Анны.

— Тогда это полотно понравилось многим гостям, — вспоминает она. — Суммы предлагали разные, даже очень крупные, но я давно обещала картину своим друзьям — семье столичных кардиологов. И сдержала слово. Думаю, в судьбе некоторых моих работ есть что-то мистическое: самые разные люди просят сделать для них повторения. Так, кстати, было и с очень любимой мною картиной отца «Морозное утро». Он делал ее повторения по просьбе многих людей. И в итоге сам едва не остался без этого полотна.

Тему Минска Анна будет продолжать. Но, признается, ей все же ближе замысловатые, неожиданные сюжеты, требующие ярких красок и полета фантазии. Недавно ее выставка прошла в Бонне — в городской ратуше были представлены полотна из серии «Вояж». Пожалуй, этот цикл она пополняет особенно часто, ведь путешествовать Анна любит — успела побывать в Малайзии, Грузии, Молдове, Литве, Италии, Франции, на Кубе… Этим летом почти две недели вместе с мамой отдыхала в Объединенных Арабских Эмиратах.

— Объездила немало стран, и теперь надо отразить на холсте все накопившиеся впечатления и эмоции, — говорит собеседница.

Поделилась экс-солистка группы «Топлесс» и некоторыми секретами своего успеха. Главное, по ее мнению, правильно планировать день. Большую часть дня Анна, как правило, проводит у мольберта, а потом занимается фитнесом, идет в тренажерный зал. А еще она увлекается верховой ездой.

— От общения с лошадьми становишься спокойней, — поясняет Анна. — Правда, почти на каждой тренировке в Ратомке приходится привыкать к новым скакунам. Их постоянно меняют. Не исключено, что когда-нибудь напишу цикл работ, связанных с этим моим увлечением.

Уроки князя Гедимина

Когда-то, еще в детстве, научился ездить верхом и Леонид Гомонов. Этот давний опыт пригодился ему, когда на БТ он вел программу, посвященную художественным галереям Беларуси.

 — В телесюжеты мы вставляли исторические картинки — изображали героев минувших веков, в одеждах разных эпох гарцевали на лошадях, — говорит Леонид Владимирович. — Мне даже довелось побывать великим князем литовским Гедимином. Содержание передач знал изнутри, ведь еще в студенческие годы ездил с отцом открывать галереи в глубинках. Он в Союзе художников отвечал за это направление работы и немало сделал для пропаганды белорусского искусства. Папа родился в Сенно, что на Витебщине. Его земляки — поэт Анатолий Велюгин, скульптор Заир Азгур. И не случайно одна из первых районных коллекций живописи и скульптуры появилась именно в Сенно.

Ну а детство самого Леонида Гомонова проходило уже в столичной Грушевке.

— Как-то съездил туда и не узнал свой район, — признается художник. — Наш старый двухэтажный дом тоже изменился: после реконструкции он стал выше. Думаю, там я и мои друзья были вполне счастливы. С каким нетерпением мы ждали, когда зимой замерзнет небольшое озерцо. Катались с горок. Причем выбирали самые крутые…

И, конечно, с особой теплотой Леонид Гомонов относится к Троицкому предместью, которое так часто писал его отец. Одна из последних работ Владимира Кирилловича, сделанная в начале 1990-х годов, — вид Троицкого из окна мастерской. Картину хранят в семье как самую дорогую реликвию.

— Сегодня в мире настоящий бум на коллекционирование живописи минувшего века, — говорит Леонид Владимирович. — Многие готовы покупать ее целыми партиями. Мне не раз предлагали большие деньги за полотна отца. Но продавать отказываюсь.

Сейчас художник работает над крупным проектом, который надеется представить на суд зрителей через несколько лет. Это цикл работ на историческую тему. Будут в нем и работы, связанные с прошлым Минска.

Послесловие

Леониду Гомонову когда-то повезло с педагогами. В детстве занимался в изостудии Дворца пионеров у Сергея Каткова. Там в шестилетнем возрасте получил первую награду — дипломом был отмечен его городской пейзаж. Потом наставниками Гомонова были Май Данциг, Борис Аракчеев, Виктор Громыко. Сейчас и сам Леонид Владимирович преподает — в Белорусском государственном педагогическом университете имени Максима Танка.

И еще вместе с дочкой Анной он открыл учебный класс для взрослых. Среди тех, кто в нем осваивает азы изобразительного искусства, есть и взрослые дети известных минских мастеров кисти.

— В жизни эти люди выбрали другие профессии, но о красках и мольбертах не забывали, — рассказывает Леонид Владимирович. — Некоторые думают о продолжении творческой династии. У всех есть шанс добиться успеха в искусстве. Главное — трудолюбие и вера в собственные силы.

Партизанский — район с военной закваской. Если День военно-воздушных сил Минск ежегодно отмечает в Степянке, то поздравления с Днем танкиста в большом количестве адресуются в РУП «БелЭЗ», что на Ивановской улице. Нет, эксплуатация зданий к танкам отношения не имеет. А вот начальник одного из управлений предприятия подполковник запаса Григорий Вольфович — самое непосредственное

Он с детства хотел быть военным. Необязательно моряком, хотя родился в Одессе. Не кавалеристом, как отец, потому что та военная специальность быстро ушла в прошлое. Скорее летчиком. А поступил в танковое училище и полюбил эту технику. Потом была служба в ГДР и Чехословакии, Закавказье и Забайкалье, учеба в академии бронетанковых войск. Но влекла Беларусь — родина матери и жены Татьяны Яковлевны, молча и терпеливо тосковавшей о своем Полесье в раскаленных песках юга и на таежных полигонах Сибири. Он ушел в отставку в 1992-м, хотя первая чеченская война прошлась по семье, прикоснувшись к судьбе младшего сына — офицера-танкиста.

— Ошибается тот, кто считает танк неуклюжим, медлительным и слепым, — рассказывает Григорий Александрович. — На самом деле это ловкая, умелая и верткая машина. Танк и скорость может развить, и на одной гусенице развернуться, и строй по линейке держать. Автомобиль до сих пор вожу по-танковому, то есть переезжаю рытвину не прямо, а наискосок — так более плавно и надежнее.

На доводы, что, дескать, жарко в броне, парирует — есть вентиляторы. Гулко — для чего шлемофон? Соглашается только с одним: для танкиста нужна определенная комплекция. Старший сын вынужден был стать мотострелком из-за высокого роста. Правда, полковнику Александру Вольфовичу, заместителю командующего Западного направления оперативного командования, теперь подвластна любая боевая техника.

Династию продолжает младший. Погоны подполковника Дмитрия Вольфовича украшают маленькие золоченые танки, и лучшим семейным портретом они с женой считают свою фотографию в компании грозных машин, лучшим семейным праздником — День танкиста, лучшей песней ту, с которой рос одесский мальчишка — их отец. Те самые «Три танкиста, три веселых друга» — нерушимая, крепкая семья.

В этом роду восемь человек примерили форму с золотистой эмблемой в виде крылатого колеса. Их общий стаж службы на железной дороге — 200 лет

Все начала — на Товарной

Сегодня династию продолжает Людмила Соснович, кассир билетных касс станции Минск-Пассажирский. А начиналось все еще с прадедушки Людмилы Степановны. Звали его Иосиф. В конце тридцатых годов прошлого века он был кочегаром на паровозе, водил товарняки, обеспечивая белорусскую столицу всем необходимым. Потом началась война. Иосиф Лясковский воевал на трудовом фронте.

— Наша династия начинала со станции Товарная, — рассказывает Людмила. — Дедушка — Владимир Иосифович Лясковский — с 16 лет работал здесь еще в первые послевоенные годы. На пенсию ушел только через полвека. Сначала был ревизором пассажирских поездов, потом начальником склада топлива. Когда женился на моей бабушке Любови Ивановне, получил земельный участок недалеко от станции. Там, в Грушевке, молодожены построили дом, в котором выросли несколько поколений железнодорожников Лясковских-Сосновичей.

Именно дедушка познакомил дочь Светлану, что работала на станции товарным кассиром, с ее будущим мужем Степаном Ивановичем Сосновичем. Он был у дедушки учеником. Поселились молодожены в Грушевке, откуда и до работы недалеко.

Под общей крышей всегда места хватало. Железнодорожники вообще приучены довольствоваться малым. Не разгуляешься в кабине локомотива, да и квадратных метров в служебном купе проводника раз-два и обчелся. Не потому ли в этой профессиональной среде так распространены династии? Детям, привыкшим к стуку колес, к родительским дальним и долгим поездкам, к их ночным сменам, нипочем любые трудности.

А форма какая!

Вот и Людмила недолго раздумывала, кем быть:

— Очень хорошо помню свою первую поездку в поезде. Мне было лет шесть. Мы, хоть и жили рядом с вокзалом, едва не опоздали. Сборы наши как-то затянулись, к тому же папа время отправления перепутал. В итоге запрыгивали в вагон чуть ли не на ходу. Но то путешествие все равно понравилось. В поезде все так интересно устроено: тут тебе и огонь гудит в топке титана, и чай наливают, и двери необычные… А форма у проводниц какая! Я сразу влюбилась во все это.

Особенно часто Сосновичи ездили в Москву: там в Генштабе служил дядя Людмилы Георгий Лясковский. В детстве он прошел подготовку на детской железной дороге, впоследствии поступил в военное училище.

Людмилу так впечатлили проводницы, что она поступила на специальность «проводник, железнодорожный кассир» в Минское ГПТУ-103. Училась с удовольст­вием.

Оправдали ее надежды и первые рейсы, когда проходила практику в составе поездной бригады. Правда, столкнулась и с негативными сторонами профессии: с грубостью пассажиров, с бытовой неустроенностью, тяжелым физическим трудом.

Преддипломную практику проходила в железнодорожных кассах, которые тогда еще располагались на улице Чкалова. Конечно, для девушки работа кассиром все же полегче, чем в вагоне. Поэтому, когда после окончания училища ей предложили трудоустроиться в те же кассы, даже обрадовалась.

Не каждому дано

Некоторое время Людмила работала в кассах на вокзале, затем — на проспекте. Тем временем подрос сын Руслан. В семье надеялись, что он тоже пойдет по стопам деда и прадеда. Парень с удовольствием ходил заниматься на детскую железную дорогу, даже освоил несколько специальностей. Но в конце концов отдал предпочтение машинам, поступив в Минский государственный профессиональный лицей № 9 автомобилестроения.

Муж Людмилы Петр тоже имел отношение к железке, некоторое время работал в составе бригады строительно-монтажного поезда.

— Это еще до свадьбы было, — смеется женщина. — Как видите, не все могут долгое время работать железнодорожником. Чтобы быть им, надо очень любить свое дело: на железной дороге и люди железные. Мне вот моя работа пришлась по душе. Когда сносили старое здание вокзала, очень переживала — будто частичку детства отобрали. Наверное, я безнадежный романтик, раз так переживаю… Зато, когда смотрю на современный вокзал, появляется чувст­во гордости за такую красоту. Вот так всегда: что-то теряешь, что-то находишь.

И кассир, и аналитик

Самое трудное в работе кассира — человека понять, убеждена Людмила Соснович. По ее мнению, железнодорожный кассир не просто продавец бумажек с цифрами и буквами. Каждый из них еще и психолог, аналитик, иногда и страж порядка.

— Приходит человек с плохим настроением. С ним поговоришь, улыбнешься. И ему легчает, — рассказывает моя собеседница. — А еще мы наблюдательны. Присматриваем, кто как себя ведет.

— Были в вашей практике какие-то курьезные случаи? — спрашиваю Людмилу.

— Да нет, что вы, — отмахивается она. — Я ведь человек очень организованный, дисциплинированный. Все продумываю, контролирую. Однажды собрались с дев­чонками в Одессу съездить. Еще состав не подали, а я уже на перроне стояла. Хотя мне от дома до вокзала десять минут неспешным шагом. Подруги долго потом смеялись: «Мы из Уручья в последний момент выезжали! А она живет рядом и все равно с зазором пришла…» Но что поделать, вот так я устроена.

— А как в семье празднуете День железнодорожника?

— У нас это самый главный праздник. Раньше собирались все родственники, дядя из Моск­вы часто приезжал. А папа и сейчас очень любит ходить на стадион «Локомотив» на мероприятия к Дню железнодорожника. Он заранее начинает готовиться и нам напоминает. Сын еще маленький был, но под руководством деда и отца участвовал там во всех конкурсах. Накрывали во дворе большой стол. И сейчас накрываем. Ведь родительский дом в частном секторе, есть где разгуляться. Жаль только, мамы уже нет с нами.  

В семье Чернобаевых все считают себя счастливыми людьми во многом потому, что почти все они служат Его величеству театру

Счастливая монетка

Выкладываться на сто процентов Виктор Максимович привык с ранних лет. Был рабочим на заводе, грузчиком, носильщиком. И только потом стал примерять на себя образы Мефистофеля, Дона Паскуале, Царя Додона, Ивана Сусанина, Кутузова… В оперный театр Виктор Чернобаев пришел 1 января 1957 года и до сих пор находится в ранге ведущего мастера сцены.

— Свое 80-летие, как и все предыдущие юбилеи, он отметил в театре, — рассказывает дочь артиста Галина. — Программу вела я. В таком возрасте целый вечер выступать на сцене по силам не каждому. Но отец по-настоящему влюблен в свою профессию. За плечами у него более ста ролей, огромное количество спектаклей и концертов, записей на радио. Иногда мне кажется, что он никогда не устает и, как коньяк, с годами становится только лучше. Папа вообще центр нашей семьи. Когда он уезжал на гастроли, дом будто замирал. Все вдруг становилось зыбким, неустойчивым. Мы всегда без него скучаем.

Зрители и сегодня мгновенно влюбляются в золотой бас белорусского оперного театра. Многие стараются попасть на «Севильского цирюльника», «Бориса Годунова» и другие спектакли именно с участием Чернобаева. Любят слушать в его исполнении романсы.

А ведь когда-то он мечтал стать моряком. В детстве жил в Новороссийске недалеко от порта и, когда приходили корабли, вместе с друзьями бегал на них смотреть. Почти на 20-метровую глубину нырял за монетками, которые бросали в море пассажиры, чтобы еще раз вернуться к тем берегам. Наверно, однажды вытянул счастливую.

Кубань всегда отличалась своей певучестью. Дома хорошо пели бабушка, мама. Не обделила природа голосом и Виктора. Однако ноты он начал осваивать довольно позд­но. Детство пришлось на военные годы, никакой учебы — надо было помогать семье. Парень трудился на заводе, куда родные его устроили по знакомст­ву. А в свободное время выступал в художественной самодеятельности, потом поступил в Краснодарское музыкальное училище.

— Однажды туда приехала комиссия из Москвы, — рассказывает Галина Викторовна. — Отец спел, и легендарный педагог Гуго Тиц сразу пригласил его в музыкальное училище при Московской консерватории. После окончания вуза отец имел возможность пойти на работу в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, но там в основном шли оперетты, а он уже был в плену у оперы. Известный баритон Анатолий Генералов посоветовал ехать в Минск. Отец так и сделал. Наша семья об этом решении ни разу не пожалела, хотя маме, коренной москвичке, пришлось расстаться с родным городом.

Пчелка Галина

Галина Чернобаева выросла за кулисами оперного театра. В дет­стве она нередко ездила с отцом на гастроли. Слушала, как поют Зиновий Бабий, Тамара Нижникова, Валерий Глушаков. Галине и самой довелось принимать участие в спектаклях: актриса Республиканского театра белорусской драматургии до сих пор помнит, как порхала пчелкой в детской опере «Терем-Теремок» и никак не хотела уходить со сцены.

— Конечно, все это в итоге повлияло на выбор профессии, — признается артистка. — Жаль только, что уникального голоса, как у отца, у меня нет, но в спектаклях иногда пою. В театре мне интересно. На его базе работает центр современной белорусской драматургии, и поэтому не обходится без экспериментов и поисков. У молодых драматургов свежий взгляд на жизнь. Другие труппы, наверно, не рискнули бы взять для постановки их пьесы, тем более что иногда они требуют серьезной доработки. Но в нашем творческом коллективе охотно идут навстречу молодым авторам.

Сейчас вместе с Константином Вороновым актриса репетирует в спектакле «Соло для трубы». Это первая пьеса начинающего автора Татьяны Мамоновой.

— Личная жизнь наших героев не выдерживает испытания временем, — поясняет Галина. — Они постоянно ссорятся и собираются расстаться. Хочется, чтобы зрители прониклись симпатией к этим уставшим друг от друга людям и, может быть, сделали выводы для себя. По-моему, в подобной ситуации нельзя торопиться. Всегда можно что-то изменить в лучшую сторону.

Чему научить нельзя

Старшая дочь Галины Мария играет на фортепиано и преподает в детской музыкальной школе № 1. Сын Арсений увлекается аранжировкой и учится в Институте современных знаний. Муж Александр Полозков работает в театре — он актер ТЮЗа.

— Работа в театре для меня, как еще один брак, — улыбается Галина. — Не просуществую без него и неделю. Хотя бывают и периоды усталости, когда хочется все бросить и куда-нибудь уехать. Но отправляюсь в отпуск, немного отдохну, и все плохое забывается. Остается только желание творить и быть полезной людям. Преподаю в университете культуры и искусств. Ничего лишнего от студентов не требую. Думаю, научить ничему нельзя, можно только предложить знания, а человек сам решит, воспользоваться ими или нет. Так меня воспитывал отец. Он никогда не любил делать замечания. Однако одним своим деликатным недовольством умел заставить меня исправлять ошибки.

В семье Елены Каратай четыре поколения педагогов. Общий учительский стаж этой династии — 375 лет

Помни, что ты человек

— Мой прадедушка Василий Тимофеевич Чадович родился на Минщине, — рассказывает учитель СШ № 164 Елена Николаевна. — Преподавать начал в сельской школе в 18 лет. Но учителем он был, к сожалению, недолго — погиб на финской войне в 1939 году. Две его дочери окончили Минское педагогическое училище. Одна из них, моя бабушка, сейчас живет в Дрогичине. Мария Васильевна и в 87 лет внимательно следит за переменами в системе среднего образования. Ей любопытно, как развивается современная школа, которая действительно не стоит на месте. В годы моей учебы до компьютеров и Интернета было еще очень далеко. Больше читали книг, чаще посещали библиотеку. Помогали нам осваивать программу и кинолектории. Например, читаем роман Льва Толстого «Война и мир», а потом смотрим фильм с таким же названием. И учебный материал запоминался сразу. Нынешние дети часами путешествуют по Всемирной паутине, но, к счастью, еще знают, что такое литература. Мои пятиклассники иногда приносят на уроки книги из домашней библиотеки, и это радует. Своей задачей вижу привить любовь к чтению. И еще я всегда помню девиз, который передается в нашей семье из поколения в поколение: помни, что ты человек.

Сестры-близнецы

В сложных ситуациях Елена Николаевна всегда советуется с сест­рой. Наталья Павлючик работает в столичной СШ № 223. Они близнецы и по жизни идут рядом. Вместе занимались в школе, в Мозырском государственном педагогическом университете имени И. Шамякина. Некоторое время даже работали в одной школе.

— Но было немало курьезов, — улыбается собеседница. — Бывшие ученики, встречая нас на улице, и сегодня путают наши имена. Поняв, что ошиблись, передают привет… Наталья на пару минут старше меня, поэтому она и на экзамены всегда шла впереди. Нам обеим повезло в том, что по многим вопросам мы можем обратиться к маме. Она сначала была старшей пионервожатой, затем училась на филологическом факультете БГУ и в итоге всю свою жизнь отдала педагогике. Сейчас мама на заслуженном отдыхе, но с профессией не расстается — занимается репетиторством.

В СШ № 164 Елена Николаевна ведет три пятых и два выпускных класса. В школе созданы все условия для развития ребят. Есть здесь музей истории Ленинского района. Но огорчает наставника то, что педагогами хотят стать совсем немногие учащиеся.

— Ребята все чаще выбирают специальности, связанные с техникой или экономикой, — подчеркивает учитель. — Ориентируются на потребности рынка. И все-таки я стараюсь обратить их внимание на нашу профессию. Это важно. В моей семье педагогами стали многие тети, дяди, двоюродные бабушки, сестры. В начальных классах меня с сестрой учила родная сестра дедушки Бронислава Маливончук. И, надо сказать, она была очень строга к внучкам. Нам приходилось еще старательнее учиться, чем другим в классе. Часто вспоминаю еще одну свою наставницу — Марию Ивановну Подгурскую. Вела она занятия эмоционально, умела подтолкнуть к размышлению, учила аналитике. Использую ее опыт и сегодня.

Жизнь продолжается

Елена Николаевна старается давать ученикам больше творческих заданий, направленных на общее развитие, значительное внимание уделяет культуре речи. На уроках она, например, предлагает ребятам сравнить картину известного художника и стихотворение на одну и ту же тему. Потом ребята пишут сочинение, которое можно дополнить собственными иллюстрациями. Такая методика увлекает и учащихся. Новые программы помогают также быстрее замечать одаренных детей и поддерживать их. А еще Елена Каратай ведет факультативы, различные кружки, ходит с учениками в музеи, на выс­тавки, концерты, бывает с ними в театрах.

— Так работают все мои коллеги, — говорит Елена Николаевна. — Многое перенимаю у них. И дома у нас главная тема разговоров — педагогика. Обязательно отмечаем в семейном кругу профессиональный праздник — День учителя. Муж подшучивает: снова за столом собрался педсовет. А мне слушать рассказы родственников-коллег очень интересно. У всех немало увлекательных историй. В том числе о выпускниках, ставших министрами, известными людьми. Приятно, когда ученики достигают больших успехов и признания, находят свое место в жизни.

Среди любимых праздников педагогической династии и 9 Мая.

— Дедушка прошел всю войну, — делится Елена Каратай. — Раньше в День Победы к нам в гости приходили его друзья-фронтовики. В детстве я слушала их рассказы, и от встреч с этими людьми на душе становилось тепло. Мне кажется, оно согревает меня до сих пор. Жаль, что многих из тех, кто защищал свою землю, уже нет рядом с нами. В нашей школе ребята тоже встречаются с ветеранами. И я вижу, как полезны детям эти встречи. Жизнь продолжается…

Именно так, категорично. В роду командира Boeing 737 Юрия Камнева нет непричастных к небу. Такая вот семейная традиция

Ведро компрессии

Первым профессию летчика освоил отец Юрия Анатолий Васильевич Камнев. Он был военным штурманом. С 1953-го по 1982 год служил в Военно-воздушных силах. Начинал на Ли-2, потом был Ил-28, его сменил первый советский носитель ядерного оружия Ту-4 — копия знаменитой американской летающей крепости Boeing B 29. Из бомбардировочной авиации Анатолий Васильевич перешел в транспортную, освоил Ан-12. Закончил летную карьеру штурманом экипажа тяжелого «Антея» Ан-22. А теперь догадайтесь, кем мечтал стать сын авиатора? Но перед тем, как ответить, учтите, что и старший брат Юрия, Сергей Анатольевич, пошел по стопам отца. Окончил военное училище, был пилотом Ан-12, потом Ил-76, Ту-154. Не так давно уволился в запас и сейчас летает командиром «Аэробуса» в российском «Аэрофлоте».

Вот и Юрий с детства мечтал о самолетах. Еще в пятом классе увлекся авиамоделированием. Отец отвел мальчика в кружок технического творчества. Желающих было человек 40. Через некоторое время остались только двое, в том числе и Юрий. После школы он колебался: то ли идти в военное летное училище, как отец, то ли учиться самолеты конструи-ровать. Все решила случайность.

На медкомиссии врачи обнаружили у абитуриента пониженную остроту зрения. Это закрывало дорогу не только в военную авиацию, но и в авиацию вообще. Можно было поступать в Московский авиационный институт, куда Юрия брали без экзаменов на факультет самолетостроения как призера и победителя многочисленных математических олимпиад. Но инженер это ведь не летчик…

Да и характер у парня оказался тот еще! Он выучил наизусть таблицу, по которой окулисты проверяют зрение, и подал документы в гражданское высшее летное авиационное училище в Кировограде (КВЛУГА). Но эта хитрость в итоге оказалась ненужной. Выяснилось, что забраковавшая юношу медкомиссия совпала по времени с цветением какой-то травы, вызывавшей аллергию. Трава отцвела, и глаза Юрия обрели прежнюю зоркость. А московское медицинское светило, к которому будущий покоритель воздушного океана ездил в институт имени Гельмгольца консультироваться, и вовсе успокоило: все это возрастное, годам к 25 забудете о проблемах со зрением. Так оно и случилось.

Студенческие, курсантские годы обычно всегда вспоминаются как самое счастливое время. Юрий не исключение. Коллектив на курсе был дружный, веселый. Некоторые розыгрыши коллег пилот Камнев помнит до сих пор:

— Приезжаем мы, курсанты, на аэродром. Осматриваем самолет, пробуем запустить двигатель учебного Як-18Т. А тот ни в какую. Инструктор говорит: пусть самый толковый и шустрый возьмет ведро и к технарям дует, компрессии маловато, надо добавить. Самым шустрым, естественно, оказался я. Ну а насчет толковости… Дело в том, что компрессия — это степень сжатия горючей смеси в цилиндрах двигателя, ведром ее долить никак нельзя. Техники до икоты ржали, когда выслушали, за чем примчался запыхавшийся курсант.

Самолет хенд-мэйд

После окончания с отличием училища в 1986 году Юрий Камнев просился на Север. Но распределение получил в Белоруссию. В общем-то, почти вернулся домой. Ведь родился в Брянской области, на самой границе с Кричевским районом. В тех местах даже родственники порой не могут разобрать, кто из них россиянин, а кто белорус. Сначала летал правым пилотом Ту-134, в октябре 1994-го стал командиром.

Первый полет в новом качестве выпал в Ирландию. Туда прибыли без проблем. А вот на обратном пути в момент отрыва от взлетной полосы аэропорта Шеннон в пилотской кабине внезапно раздался непонятный звук, машина стала резко терять скорость. Приборы показали: отказал двигатель. Слава богу, кое-какую технику в Союзе проектировать умели на совесть. Заглушив проблемный мотор, Камнев продолжил взлет. Хотя слово «продолжил» здесь не совсем подходит. Только представьте себе: полный салон пассажиров, топлива под завязку… И все же мощности одного оставшегося двигателя хватило не только чтобы не упасть, но и поднять тяжелый — порядка 47 тонн — самолет, сделать разворот и посадить машину. Когда пассажиры и экипаж вышли из самолета, их глазам предстало невероятное зрелище: половина мотора начиная от камеры сгорания отсутствовала начисто! Как будто кто ножом срезал.

Другой бы после такого происшествия задумался о смене профессии. А Юрий продолжил пилотскую карьеру. Пять лет назад возглавил экипаж Boeing 737. Смеется: «Папа летал на нелицензионной копии заокеанской машины, а я — на самом что ни на есть настоящем «Боинге»!»

Хобби у Камнева странным образом совпало с основной профессией. Чтобы не скучать по небу в нерабочее время, он своими руками собрал раритетный самолет Як-12М. Такого нет ни у кого в Беларуси. Основные узлы и «донорские органы» купил за рубежом. Раньше таким «лайнером» управлять не доводилось. Но пилот уверен, что осилит и эту технику. Пока машина стоит в личном ангаре, проходит допуск в небо. Если все сложится, то шанс подняться в воздух появится уже этим летом. Технически машина исправна и готова к эксплуатации, хоть годков ей побольше, чем Юрию, — сделана в конце 1950-х.

Камнев считает, что этот воздушный трудяга в наши дни незаслуженно забыт. Первый полет Як-12 мог состояться в конце прошлого года к Дню авиации, но заветный допуск в небо к тому времени получить не удалось. Машина старая, чуть ли не каждую деталь нужно проверять на усталость металла, на отсутствие скрытых дефектов, проводить соответствующие экспер­тизы.

Влюбленные в небо

А количество пилотов в семье Камневых тем временем продолжает увеличиваться. Подрос старший сын Юрия Анатолий. В прош­лом году он окончил летное училище, сейчас летает вторым пилотом на Ту-154. Средний сын Роман учится в Ульяновске, скоро тоже будет летчиком.

Следом готовится встать в авиа-ционный строй Камневых Валерий — младший сын Юрия Анатольевича. Уже сейчас он вместе с отцом летает на планере L-13. И на самолете. В этом году успел полетать на популярной в малой авиации «Сессне». Даже супруга Юрия неравнодушна к небу. Когда позволяет ситуация, Тамара с удовольст­вием присоединяется к полетам в качестве пассажира. Правда, это случается редко. Свободного времени у матери четверых детей немного.

Дочка Настя тоже обязательно будет летать, уверен Юрий Анатольевич. Причем совсем скоро, уже через пару месяцев она увидит землю с борта «Сессны», а может быть, даже и папиного Як-12М.

К сожалению, в прошлом году не стало основателя династии Анатолия Васильевича. Но его дело продолжают сыновья и внуки. А может, и правнуки сядут за штурвал. Ведь в Беларуси романтиков много. И влюбляются они в воздушный океан раз и навсегда. Пускай же им всегда сопутствует удача. А количество взлетов неизменно совпадает с количеством посадок.

Если зритель забывает про все на свете, поддавшись магии искусства, значит на сцене — виртуозы из семьи Круковских

Пропавшая грамота

До Юрия музыкантов и танцоров в роду Круковских никто не помнит. И когда внук деревенского кузнеца, сын электросварщика и рабочей льнокомбината после семилетки вдруг поступил в культпросветучилище, все только диву дались — зачем?

— Хотел играть на баяне, — объясняет Юрий Григорьевич.— Но в училище влюбился в танцы. Давались они мне легко. Помню, даже такое сложное движение ног, как грузинская гасма, получилось у меня быстрее, чем у других.

Совсем молодым Юрий попал в творческий коллектив, которым руководил Геннадий Иванович Цитович (сейчас Нацио­нальный академический народный хор имени Г.И. Цитовича).

— Он сразу устроил мне проверку. Я показал танец «Юрочка». Видно, понравилось, потому что он сказал: «Да-да, Юрочка будет плясать «Юрочку», — и засмеялся. Маэстро любил юмор, и когда кто-то удачно шутил, выдавал тому 20 копеек…

Довелось Круковскому поработать и в ансамбле песни и пляски Белорусского военного округа.

— Танцевать в военной форме, которая для этого не приспособлена, настоящий ад. Однажды на концерте я сделал свою коронную разножку (поперечный шпагат в воздухе) и тут же услышал треск рвущихся штанов. Мгновенно галифе на мне разошлось по шву — от пояса до пояса, и зрительный зал увидел бело-розовые полосочки белья. Хохотали все, включая генералов. Сгорая от стыда, я все-таки доплясал до конца…

Через некоторое время Юрий Григорьевич снова возвратился в народный хор, объездил с гастролями не только Беларусь, но и многие города Советского Союза и зарубежья. В этом коллективе он работает до сих пор, правда, сейчас уже машинистом сцены — для танцев годы не подходящие.

— Мои критерии мастерства — оценка зрителей, их аплодисменты. Однажды, когда хор на время ремонта переезжал в другое здание, я помогал разбирать архивные документы и наткнулся на Почетную грамоту. Прочитал и очень удивился: оказывается, несколько десятков лет назад меня ею наградил тогдашний министр культуры СССР Петр Демичев! А я ни сном ни духом об этом не знал. Но обрадовался: все-таки меня ценили!

Юрий Круковский преуспел не только в искусстве танца. Его гордостью стали семья, дети. Трое из четверых — Ольга, Григорий и Александр — пошли по стопам отца.

Каторга в цветах

Все они окончили хорео­графическое училище и работают в Белорусском государственном академическом музыкальном театре.

— Балет я выбрала с дет­ства, — объясняет Ольга Лядская (до замужества Круковская). — В училище поняла, что это нелегкий хлеб: работать надо с утра до ночи, приходится запрещать себе многое и буквально издеваться над телом, ведь все позиции с вывернутыми стопами, растяжками, прогибами спины для человека неестественны. Недаром Фаина Ранев­ская назвала балет каторгой в цветах. Чтобы заворожить зрителя магией балета, нужно идеально владеть телом, поэтому пришлось приучить себя работать каждый день до седьмого пота. Нам, выпускникам, повезло. В театр (тогда еще музкомедии) одновременно с нами пришла замечательная балерина, прекрасный педагог, заслуженная артистка России Нина Дьяченко. Она создала в театре балетную труппу, и работать с ней было очень интересно. Сейчас в моем репертуаре разноплановые партии в «Жизели», «Дон Кихоте», «Мефисто», «Вальпургиевой ночи», «Шопениане», премьерной «Кармен-сюите».

Брат Ольги Григорий поначалу балетным фанатом себя не считал, хотя поражал талантами педагогов-хореографов. «Уже за то, как Круковский вышел на сцену, ему можно ставить пятерку!» — говорили они.

— Я танцевал в ансамбле «Ровесник», — рассказывает Григорий. — Когда был принят в хореографическое училище, особой радости не испытал. Мама объявила, что есть одна очень хорошая новость, и я спросил: «Велосипед мне купили?» — «Сынок, тебя в училище приняли!» — ответила она с гордостью. Ни велосипеда, ни коньков, ни лыж у нас в детстве никогда не было. От них развиваются не те мышцы, которые нужны для танцев, возможны травмы. И вообще, мне казалось тогда, что балет — это сплошные жертвы. И только ближе к окончанию училища я понял: выбор сделал правильный…

А вот младшего, Александра, хореография привлекала с ранних лет.

— Как и отцу, мне нравились народные танцы, — рассказывает он. — Любимым был венгерский. Помню, выступали с ним на фестивале в Италии, и наше училище заняло первое место. Но со временем, поработав в балетной труппе театра, вдруг почувствовал тягу к актерскому искусству. Попробовал — получилось, и меня перевели в артисты-вокалисты. Сейчас занят в спектаклях «Однажды в Чикаго», «Аршин мал алан», «Марица», «Приключения бременских музыкантов». В «Буратино.by» играю сразу четыре роли — Арлекина, Паука, Дуремара и Карабаса.

В прошлом году Александр поступил в академию искусств на актерское отделение. Мечтает сниматься в кино. Открылась и еще одна его способность: недавно он успешно выступил в новогодней телепередаче «Вялікая розніца» в качестве пародиста.

Ольга, Григорий и Александр во многих спектаклях заняты вместе. А несколько лет назад династия Круковских пополнилась. Григорий женился на прима-балерине теат­ра японке Рине Ивакири.

В тандеме

Рина родом из города Осаки. Училась в балетной студии, полгода стажировалась в Большом театре балета Беларуси, много гастролировала. Впервые попав в Минск, влюбилась в город с его размеренным ритмом жизни, приветливыми людьми.

— Мне понравились балетные спектакли музыкального театра, я решила связать с ним свою творческую судьбу и осталась, — говорит балерина. — Минские зрители очень доброжелательные. Вместе с Григорием мы станцевали ведущие партии в балетах «Дон Кихот», «Жизель», «Шахерезада», «Мефисто», «Щелкунчик». Очень яркой, интересной и необычной стала для меня роль Эвридики в рок-опере-балете «Орфей и Эвридика». Впереди еще много творческих планов.

Зрители ценят талант Рины. Они часто говорят, что эта замечательная балерина родилась в пуантах, и приветствуют приму овациями.

У Сергея Ольшевского три миллиона километров за плечами и немало историй, когда дальнобойщика выручали доскональное знание техники и солдатская смекалка.Обладателями почетного диплома Международного союза автоперевозчиков являются немногие белорусы.

В конце 2010 года из Женевы пришло известие: к числу лауреатов престижной в среде транспортников награды присоединился и минский водитель с тридцатитрех-летним стажем Сергей Ольшевский

— Наши водители все достойны самых лестных отзывов. И за рулем не по одному году, и технику знают, и дорогостоящий груз, что называется от порога до порога, без заминки доставят. Но Ольшевский — это случай особый, — рассказывает заместитель директора по транспорту предприятия «Эркюль» Александр Комаров, пока мы из центра Минска добираемся в неблизкие Колодищи. — Высокая награда досталась ему по праву! На фирме Сергей Федорович работает с первого дня ее образования. Кроме него найдется максимум два-три человека, на которых можно положиться в любой ситуации.

Начинал Сергей Ольшевский шоферскую биографию в далеком 1977-м. Еще до призыва в армию его направили в ДОСААФ осваивать профессию специалиста колесных машин.

— Служить довелось в Борисове, в автороте 7-й танковой армии, — погружается в воспоминания Сергей Федорович. — Назвать то время медом язык не повернется. Начальство и днем и ночью на службе. А значит, машина и водитель всегда начеку. Ни выходных, ни праздников. Чуть что — и поехали! Зато школу прошел отменную.

Эта наука здорово пригодилась Ольшевскому в дальнейшем. После армии устроился в автокомбинат, работал на междугородних линиях. А в 1990-х начались первые международные автоперевозки.

— Опыт уже кое-какой был. Но все равно волновался ужасно, — продолжает Сергей Федорович. — Командировку выписали куда-то под Штутгарт. Когда пересекал границу между двумя Германиями, ощущения были, будто линию фронта преодолеваю… А потом оказалось — ничего особенного. И там, и там люди живут.

Сегодня за плечами у водителя около трех миллионов километров, более 230 дальних многодневных рейсов. Основное увлечение Сергея Федоровича — это, конечно, работа. Но любит и порыбачить. На Березине, откуда родом супруга Валентина, замечательные места есть. Правда, самый крупный улов трех килограммов не превышал. Да оно и ни к чему, считает дальнобойщик, не ради добычи ведь ловит, для души…

За долгие годы в дороге бывало всякое. Ни один рейс не похож на другой. Случалось смешное, не обходилось и без грустного. Но прирожденный ум, доскональное знание техники и солдатская смекалка неизменно помогали справиться с бедой.

— Однажды зимой пос­ле ночевки замерз воздушный кран на Mersedes Actros. Двигатель работает, а колеса не растормаживаются — давления в системе не хватает. Паяльной лампой греть нельзя: корпус крана пластмассовый. Хоть пропадай тут. Но нашелся один сообразительный коллега. Берите, говорит, нижнюю часть от спецовки, одну штанину на глушитель наденьте, а другую — на кран. Только выход газам оставьте, чтобы не разорвало обогреватель. Через двадцать минут уже были в дороге!

В это трудно поверить, но за всю водительскую карьеру у Ольшевского не было ни одного нарушения Правил дорожного движения.

— Водитель без дырки в талоне — все равно что солдат без наряда вне очереди. Такого не бывает, — не могу успокоиться я.

— Почему же не бывает? — спокойно парирует Сергей Федорович. — У меня и в армии взысканий не было. И на гражданке тоже. Просто люблю свою профессию. Хотя работа не из легких и не из спокойных.

— А не устали? Да и жене бесконечные командировки, наверное, надоели?

— Не без этого. Бывает, намаялся в рейсе, устал донельзя, надоело все. Вернулся, машину напарнику передал. «Да чтоб я еще раз согласился на командировку, — думаешь про себя, — никогда!» А через неделю-две видишь, как за окном фуры едут — и уже не сидится дома, за баранку тянет. Прямо как в анекдоте про дальнобойщика, который, уходя на пенсию, попросил списанную кабину с койко-местом ему подарить. Иначе не спится.

Сергея Федоровича есть кому заменить на поприще международных автоперевозок. Сын Юрий с детства мечтал стать водителем. Еще школьником не раз ходил в рейсы вместе с отцом, объехал пол-России. Под чутким руководством Ольшевского-старшего научился водить машину, получил права. Более того — досконально освоил премудрости управления фурой, благо пример всегда перед глазами.

Однако оставаться рядовым водителем способному молодому человеку — не дело. Сегодня надо стремиться к более высоким рубежам, убеждал сына Сергей. И Юрий согласился с ним. Устроился инженером по организации перевозок на том же предприятии, где работает отец. Потом перешел в головной офис Ассоциации международных автоперевозчиков «БАМАП». Здесь Ольшевский-младший изучил организацию транспортного бизнеса, освоил тонкости требований Конвенции МДП — основного международного документа, регулирующего деятельность в данной сфере. Разумеется, не обошлось и без советов отца, на практике сотни раз сталкивавшегося с этой самой конвенцией.

Вместе с новыми знаниями, с расширением кругозора к молодому человеку пришло и стремление попробовать себя уже не в роли офис-менеджера, а в реальной работе на крупном предприятии. Правда, не все сложилось сразу. Бывало, ошибался. Однако и опыт приобретал серьезный. В итоге сегодня Юрий Ольшевский продолжает заниматься бизнесом в транспортной сфере, трудится в солидной зарубежной компании. Хотя нет-нет, да и попросит отца:

— Пусти-ка в кабину, дай за баранку подержаться…

История из жизни

Несмотря на свою внешнюю серьезность, Сергей Федорович, по признанию коллег, может так развести, что кавээнщики позавидуют. Вспоминают: как-то вернулся он из рейса на новенькой резине. Коллеги бросились расспрашивать, где это он так удачно переобулся да почем покрышки. А Федорович без тени улыбки отвечает: «Опоздали вы, ребята. Не будут больше в Германии резину менять, запретили. Разве только кто завтра границу пересечет, может быть, успеет…» Народ ломанулся в диспетчерскую — добывать срочные командировки в Германию. До директора дошло. Пришлось признаться, что пошутил. Хорошо, улыбается Сергей Федорович, хоть не побили.

Стоматологи шутят: бог дважды дает человеку зубы бесплатно, за третий раз придется заплатить. В точку! Но кто делает ставку на эту профессию ради денег, рискует проиграть, предостерегают супруги Комаровы — стоматологи 25-й центральной районной поликлиники. Медицина — призвание, и случайные люди здесь не задерживаются

За компанию

— С будущим мужем встретилась в 25-й поликлинике. Пришла сюда стоматологом в терапевтическое отделение десять лет назад после мединститута, — рассказывает Ирина Комарова. — Костя работал стоматологом в хирургическом. В 25-й познакомилась и с его родителями: Мария Николаевна трудится здесь медсестрой, Юрий Сергеевич — инженером по охране труда и технике безопасности. 

…Сегодня у Ирины и Константина Комаровых подрастают дети: старший сын Дима пошел в первый класс, а младшей Юленьке 8 месяцев.

— Наша династия пока небольшая. Но у меня и у мужа в роду есть медики, — продолжает Ирина. — Мой дедушка Вячеслав Владимирович Дубовский был врачом. В 1941-м окончил в Минске мединститут и сразу попал на фронт. После войны в деревне Богушевичи Березинского района возглавил больницу. Каждый знал: к главврачу можно обратиться в любое время суток — никому не откажет. Это был, как говорят, врач от бога. Мама рассказывала, что он никогда не ошибался с диагнозом.

Думаете, внучка с детства готовилась идти по стопам деда? Нет, в школе Ира и не думала связывать будущее с медициной. Скорее, с педагогикой, как и ее бабушка, учительница биологии. Но после восьми классов за компанию рванула с подругами поступать в медучилище. Круглую отличницу взяли без экзаменов.

— Началась учеба. Поняла: это то, что мне нужно, — вспоминает Комарова. — Окончила училище с красным дипломом. На распределении рвалась в бой: хотела попасть в общую хирургию или хотя бы в терапию. А меня направили в 8-ю стоматологическую поликлинику. Как я плакала! Тогда казалось, что на профессии придется поставить крест: ну что можно делать в кабинете у стоматолога?! Ни уколов, ни перевязок, ни капельниц…

Вместо этого молоденькой медсестре пришлось вручную замешивать пасты для пломб. А когда Ирина поняла, что хочет большего — лечить людей, поступила в мединститут.

К Комарову без укола

Как-то в поликлинике, проходя мимо рабочего кабинет сына, Мария Николаевна Комарова стала свидетельницей разговора в очереди. Кто-то поинтересовался, кто ведет прием?

— Комаров, — был ответ.

— К Комарову без укола. Первоклассный специалист! У него легкая рука, — прозвучало следом.

Что и говорить, услышать от посторонних добрые слова о сыне для матери очень приятно.

Врача неоднократно пытались переманить в частную фирму рек­ламировать медпрепараты. Сулили заманчивую перспективу и оклад на порядок выше, чем в поликлинике. Но Константин Юрьевич отмахивался: мол, каждый должен заниматься своим делом. Говорит, нет у него коммерческой жилки.

— Мне каждый день приходится иметь дело с тяжелыми случаями: переломы челюсти, гнойные абсцессы, воспаления слюнных желез. Когда в течение нескольких недель вытягиваешь пациента, видишь, как гримаса боли сменилась улыбкой, получаешь невероятное удовольствие. А это очень важно, — поясняет Константин Комаров.

Экзамен на «отлично»

— Так уж вышло, что я не стала врачом. Всю жизнь проработала старшей медицинской сестрой. И ни дня не пожалела о своем профессиональном выборе, — рассказывает Мария Комарова. — Мой муж был военным. Поэтому в свое время поездили по свету. Были в Ленинграде, Тбилиси, Германии. А в конце 1980-х обосновались в Минске.

В 25-й поликлинике Мария Николаевна трудится с момента ее открытия — с 1995-го. Пришла в 2-е терапевтическое отделение. А когда подошла пенсия, не смогла сидеть без дела: осталась в родном учреждении в отделе статистики.

— Чего только не случалось в моей практике, — вспоминает собеседница. — В Тбилиси в поликлинике помимо старшей медсестры работала фельдшером по вызовам на дому. Как-то ночью ко мне прибежал мужчина из частного сектора, расположенного на краю города. Его жене пришла пора рожать. Что делать? Звоню своей заведующей, никто не отвечает — дело было в выходной. И скорая неизвестно когда подоспеет: за окном зима, третьи сутки метель, снегом занесло все дороги. В общем, стало понятно: роды предстоит принимать мне. Ничего, справилась. Врачи, приняв у меня маму с ребенком, сказали, что экзамен по акушерству и гинекологии я сдала на «отлично».

Комаровы признаются: в повседневной жизни при встрече с новыми людьми непроизвольно обращают внимание на их зубы. Профессиональным взглядом отмечают, над чем нужно поработать: здесь хорошо бы поставить коронку, а там не мешало бы заменить пломбу, убрать камень.

Сегодня красивые зубы считаются неотъемлемой частью имиджа благополучного человека.

— Как ни банально это звучит, от возможности широко, с удовольствием улыбнуться зависит ощущение себя в этом мире, — развивает тему Ирина. — Простой пример: приходит к нам женщина средних лет — серая мышка, которая ничем не выделяется из толпы. Привели в порядок передние зубы, почистили налет. Встречаемся через несколько месяцев — даму просто не узнать! Я не утверждаю, что причиной превращения стало исключительно посещение стоматолога. Но для того, чтобы чувствовать себя гораздо уверенней, это имело принципиальное значение.

Дед и отец Юрия Занадворова были железнодорожниками. Эту же профессию выбрал и он. Вот только сменил наземную дорогу на подземную. В минском метро Юрий Станиславович работает машинистом более четверти века. В белорусскую столицу переехал из Ташкента. И хотя Минск полюбил всей душой, ему часто снится квартал Чиланзар, где прошли детство и юность…

Зов крови

Про своего деда собеседник знает совсем немного из скупых рассказов отца. Иосиф Занадворов жил с семьей в Бухаре, работал машинистом паровоза. В 1937 году его репрессировали, отправили в лагерь.

— Бабушка была вынуждена уехать с двумя детьми в Ашхабад. Моему отцу тогда было 11 лет, — рассказывает Юрий Занадворов. — До сих пор у нас нет никаких сведений о дедушке: когда он умер, где похоронен. Бабушка погибла во время страшного землетрясения в 1948 году. За несколько секунд 130-тысячный Ашхабад был полностью уничтожен стихией. Очень жалею, что о многом не расспросил отца, сам он неохотно вспоминал свое детство, видимо, давило клеймо «сын врага народа». Сегодня столько вопросов хотелось бы задать, но ответить на них уже некому. Папа умер в 2001-м, а мама через год…

Станислав Иосифович пошел по стопам отца — стал помощником машиниста паровоза. В годы Великой Отечественной перевозил грузы, на фронт его не отправили, у железнодорожников была бронь. После войны из-за ухудшения зрения переквалифицировался в строители, возводил жилые дома. В то время Станислав Занадворов уже переехал в Ташкент, женился.

Сын Юра родился в 1954 году. В детстве он, как и многие мальчишки того времени, мечтал стать летчиком. А железной дороги почему-то боялся.

— В 6-м классе я вдруг стал рисовать паровозы, — вспоминает Юрий Станиславович. — Твердо решил, что после школы пойду учиться в железнодорожный техникум. Наверное, это был зов крови…

Так он поменял облака на рельсы. Окончил отделение «Тепловозное хозяйство». В армии служил в железнодорожных войсках — строил новые ветки. На грузовых поездах Юрий объездил половину Советского Союза — от Череповца до Тюмени. Вернувшись домой, работал на железной дороге.

 Самое красивое

— И вот узнаю, что у нас собираются строить метро, — продолжает Юрий Занадворов. — Это была первая подземка в Средней Азии. Как можно было устоять перед такой заманчивой перспективой? Подал документы. В конце 1976-го меня вместе с другими машинистами отправили на полгода стажироваться в Москву в депо «Сокол». Мастерство машиниста метро осваивал на тогдашней Ждановско-Краснопресненской линии.

Юрий Станиславович до сих пор помнит, как впервые сел за контроллер (устройство, с помощью которого управляют поездом. — Прим. авт.). Волновался страшно, но с задачей справился. «Для новичка неплохо», — похвалил его наставник машинист Владимир Широбоков.

В ноябре 1977 года состоялся торжест­венный пуск ташкентского метро. Первая линия включала девять станций и соединила центр города со спальным районом Чиланзар. Ее протяженность составляла чуть более 12 километров.

— Ташкентское метро — самое красивое, — считает Юрий Занадворов. — На отделку станций не скупились — мрамор, мозаика… Кроме того, метро строили с учетом сейсмической активности этого района, землетрясения здесь были часто.

В первый день работы подземки выстрои­лась огромная очередь за пятикопеечными монетами, которые тогда использовали для оплаты проезда. Особо нетерпеливые совали контролеру полтинники и даже рубли, чтобы поскорее очутиться в подземке.

В 1977-м произошло еще одно важное событие в жизни Юрия. В сентябре он женился. С будущей женой познакомился в день своего рождения. Нину привела в гос­ти соседка. Симпатичная хрупкая девушка училась в дошкольно­педагогическом техникуме. Юре она сразу понравилась. С тех пор они не расставались.

 Следующая остановка Минск

Юрий Станиславович признается, что давно мечтал уехать из Ташкента. Устал от жары. Почти семь месяцев на градуснике до +50 °С. К тому же постоянная опасность землетрясений.

— Мне было 12 лет, когда утром 26 апреля 1966 года в результате землетрясения была разрушена половина города, — вспоминает собеседник. — Люди выносили матрацы и спали на улице, боялись оказаться погребенными под руинами домов.

В телевизионных новостях сообщили, что в Минске построят метро. Юрий загорелся идеей переехать в Беларусь.

— Была еще одна причина: с помощью переезда мы с женой надеялись решить квартирный вопрос, поскольку жили у родителей Нины, а очередь на жилье в Ташкенте была немаленькой, — отмечает Юрий Станиславович. — О Беларуси от знакомых слышал только хорошее. Вот и отправился на разведку в Минск. Пообщался с руководством будущей подземки. Дали добро и предложили строить кооперативную квартиру.

В августе 1984 года, спустя месяц после открытия в Минске метро, Юрий переехал в белорусскую столицу. Из Ташкента его долго не хотели отпускать. Позже перевез Нину и двоих сыновей. Третий родился уже здесь. Вместе с Занадворовыми в Минск прибыли еще несколько коллег Юрия Станиславовича. Они до сих пор дружат семьями.

— В 1984-м была только одна линия мет­ро, поезда ходили от «Института культуры» до «Московской», — продолжает собеседник. — Поначалу, как и в Москве, машинисты ездили с помощниками. А потом управляли поездом, выражаясь техническим языком, в одно лицо.

Сегодня Юрий Занадворов — машинист первого класса, самого высокого по шкале профессионального мастерства.

Сыновья

Метро оставило след и в судьбах сыновей Юрия Занадворова. Начиналось все с детской железной дороги. Курс юного железнодорожника здесь прошли старшие сыновья Антон и Павел. Оба позже окончили колледж железнодорожного транспорта, работали в метрополитене электромеханиками. Антон учился заочно в БНТУ. Получив высшее образование, сменил работу — сейчас трудится в строительной фирме.

Младший сын Михаил к подземке интереса не проявлял. Но династию все же продолжил — тоже работает на транспорте. Он водитель троллейбуса.

Зато рельсы манят представителя самого младшего поколения. У внука Занадворовых первоклассника Жени любимая игрушка — железная дорога. Каждый раз мальчишка собирает ее по-новому. Кто знает, может, лет через двадцать он, как когда­то его дед, поведет поезд по новой, уже третьей, линии минского метро…