1930 год. Вышло постановление ЦК КП(б)Б «Об организации вечернего сектора Коммунистического университета Беларуси».

1944 год. Совершил подвиг Марат Казей: окруженный, он подорвал себя и нескольких гитлеровцев гранатой. За это ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Его имя носила улица в городе, а в сквере, названном в честь юного патриота, ему установлен памятник.

1951 год. Создано ЖРЭО Ленинского района.

1993 год. Образован Высший государственный колледж связи.

2004 год. В столице начали выдавать автомобильные номера нового образца. В отличие от предыдущих регистрационных знаков на них изображен герб республики и код региона. Каждой области присвоен номер от 1 до 6, а городу Минску — 7.

Субботники проводят в Минске уже более 90 лет. Первые состоялись летом 1920 года после освобождения города от белополяков

Субботники стали неотъемлемой частью жизни столицы. При зарождении традиции было много энтузиазма. Трудовые коллективы относились к идее безвозмездной работы неформально: старались сделать больше и лучше, чем другие предприятия и организации.

Для общественной работы выбирали наиболее проблемные и неприглядные участки города: стройплощадки, территории вдоль железнодорожных путей, самые грязные улицы. Многие коллективы трудились на рабочих местах. Все заработанные в этот день средства направляли на нужды социалистического строительства.

Наибольшая отдача от субботников, а также воскресников, была достигнута после освобож­дения Минска от немецко-фашистских захватчиков. 9 июля 1944 года, через шесть дней после освобождения города, на первый воскресник вышли около 25 тысяч человек. Сначала такие выходы на работу были стихийными, но уже в октяб­ре 1944-го руководство города превратило их в организованные мероприятия.

В послевоенные годы минчане добровольно разгребали завалы, засыпали ямы от воронок, бережно собирали уцелевшие кирпичи. Например, 11 июля 1948 года состоялся второй общегородской воскресник по благоустройству. Газета «Советская Белоруссия» писала: «Невзирая на дождливую погоду, с самого утра рабочие предприятий и служащие учреждений дружно вы­шли на работу. В Кагановичском районе (ныне Октябрьский. —

Прим. авт.) участники воскресника очищали завалы на улице Володарского, привокзальных улицах, благоустраивали площадку возле бани № 7. В Ворошиловском районе (Советский) работы велись на строительстве новой школы по Логойскому тракту, жилого дома типографии имени Сталина на улице Пушкина, на расчистке Советской и других улиц. В Сталинском районе (Заводской) минчане приводили в порядок улицы К. Маркса, Ленинскую, Энгельса и другие. Здесь работали 76 автомашин. Свыше 800 человек, в большинстве своем сотрудников министерств, были заняты на реконструкции Советской улицы».

Более 33 тысяч жителей столицы 8 октября 1944 года вышли на первый в послевоенные годы общегородской воскресник. Они достали из руин, очистили и сложили в штабеля 1 миллион 316 тысяч штук кирпича, уложили в штабеля 2.056 кубических метров кирпичного боя, 403 кубических метра бутового камня, собрали 1.065 тонн металла, засыпали 2,5 тысячи кубических метров воронок от снарядов и мин, а также очистили 15,5 тысячи квадратных метров территории города.

17 марта 2012 года Минскому городскому Совету депутатов исполнилось 95 лет

Классовый интерес

В феврале 1917 года было свергнуто царское самодержавие.

17 марта 1917 года (здесь и далее даты — по новому стилю) по инициативе работников Всероссийского земского союза Б.П. Позерна, И.Е. Любимова, М.А. Михайлова (М.В. Фрунзе), А. Пайкеса и других решением совещания большевиков Минска и Западного фронта образован Минский Совет рабочих депутатов с целью защиты классовых и общедемократических интересов трудящихся. Был создан также Минский Совет солдатских депутатов.

На следующий день ушли в отставку губернатор Владимир Друцкой-Соколинский и его заместитель.

21 марта 1917 года Совет рабочих депутатов и Совет солдатских депутатов объединились в Совет рабочих и солдатских депутатов. Первым его председателем стал Борис Позерн, имевший немалый стаж революционной работы. В исполнительный комитет, согласно уставу, входило 18 (позже 16) представителей от промышленных предприятий, 18 (20) — от воинских частей, по одному от Бунда, РСДРП, эсеров, а также от Совета крестьянских депутатов.

С 18 марта по 31 октября 1917 года минский совет издавал газету, которая выходила три раза в неделю на русском языке. Название № 1 и 2 — «Известия Совета рабочих депутатов», а с 3-го по 40-й номер — «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов». На деятельность Совета большое влияние оказывала группа делегатов-большевиков (М.В. Фрунзе, В.Г. Кнорин, К.И. Ландер, А.Ф. Мясников, И.Я. Алибегов, М.И. Кривошеин). Новый орган власти с самого начала играл важную роль в политической жизни Беларуси и Западного фронта. Совет постановил ввести 8-часовой рабочий день на предприятиях и в мастерских Минска, разработал устав солдатских комитетов, активно участвовал в созыве 1-го съезда военных и рабочих депутатов армий и тыла Западного фронта.

Среди первых руководителей Минского Совета были Станислав Берсон, Вильгельм Кнорин, Карл Ландер и Исидор Любимов, чьими именами названы улицы города.

Революционный шаг

21 марта 1917 года состоялось Первое объединенное заседание Минского Совета. Его участники, как и их коллеги из Петрограда, поддержали Временное правительство при условии, что оно будет придерживаться принципов демократии и подготовит созыв Учредительного собрания. Однако уже в апреле 1917 года в связи с заявлением Временного правительства о готовности России продолжать войну до победы, Минский Совет впервые выступил с критикой официальной власти.

В сентябре 1917 года во время корниловского мятежа, когда правые силы во главе с верховным главнокомандующим Лавром Корниловым попытались совершить государственный переворот, Минский Совет проявил себя как значительная политичесская сила. Он не допустил использования частей Минского гарнизона корниловцами, участвовал в создании рабочих дружин для отпора мятежникам. Активное участие Советов в ликвидации корниловского выступления способствовало повышению их авторитета и дальнейшему усилению их позиций.

8 ноября 1917 года большевики с воодушевлением восприняли весть о победе Октябрьской революции и в тот же день от имени исполкома Минского Совета издали Приказ № 1, в котором объявили о переходе всей власти в городе в руки Совета рабочих и солдатских депутатов. Опираясь на Первый революционный имени Минского Совета полк, созданный из освобожденных из тюрьмы и выпущенных с гауптвахт солдат, а также на некоторые другие воинские части, большевики установили контроль над оружейными мастерскими, железнодорожным узлом, почтой, телеграфом и даже направили свои патрули к штабу Западного фронта.

Но в тот же день члены исполкома Минского Совета — небольшевики осудили действия президиума, потребовали отмены Приказа № 1 и создали чрезвычайный коалиционный орган — Комитет спасения революции Западного фронта.

В Минск были введены части Кавказской дивизии, и при их поддержке комитет потребовал передать ему всю власть в городе. Большевики, учитывая многократное превосходство сил комитета, заявили о готовности подчиниться. В то же время среди войск Западного фронта они провели активную агитацию и добились поддержки солдат. К Минску прибыли значительные воинские подкрепления, а также бронепоезд, что изменило соотношение сил в городе в пользу большевиков. 15 ноября 1917 года Минский Совет рабочих и солдатских депутатов объявил о победе советской власти в городе.

История продолжается

Минский городской Совет депутатов продолжает играть важную роль в общественно-политической и социально-экономической жизни белорусской столицы. Нормотворческая деятельность депутатов позволяет регулировать все сферы общественных отношений в крупнейшем промышленном, научном, культурном центре страны, разумно обустраивать все сферы жизни минчан.

Совет депутатов рассматривает и утверждает программы социально-экономического развития Минска, жилищного и дорожного строительства, благоустройства столицы, коммунально-бытового и социального обслуживания минчан, социальной поддержки детей, молодежи, ветеранов, инвалидов и пожилых людей, поддержки малого предпринимательства, здравоохранения, образования, физической культуры и спорта, охраны окружающей среды, улучшения условий труда, охраны историко-культурного наследия. Как и прежде, депутаты Минского городского Совета активно отстаивают законные интересы своих избирателей, квалифицированно решают вопросы поступательного развития белорусской столицы.

Ныне решения Минского городского Совета депутатов публикуются в газете «Минский курьер».

Дом депутатов и медиков

Сейчас здание № 6 на улице Ленинградской — один из учебных корпусов Белорусского государственного медицинского университета

В дореволюционное время в нем размещалось губернское жандармское управление. Оно осуществляло расследование политических дел и вело борьбу с революционным движением.

В дни Октябрьской революции в этом здании находились Северо-Западный областной комитет РСДРП(б) и Минский Совет рабочих и солдатских депутатов, редакция первой ежедневной большевистской газеты в Беларуси «Звезда», а также занимались слушатели партийной школы, работали курсы агитаторов.

Именно сюда 25 октября (7 ноября) 1917 года пришла радиограмма, сообщившая о пролетарской революции в Петрограде.

В этих стенах на внеочередном заседании исполкома Минского Совета принят приказ № 1 о переходе власти в городе Совету рабочих и солдатских депутатов.

17 марта 1957 года состоялась торжественная встреча депутатов горсовета и первых депутатов, избранных в Минский Совет рабочих депутатов в 1917 году.

Там, где пересекаются современные транспортные магистрали — проспект Независимости и улица Ленина, — в дореволюционном Минске, как и в наши дни, кипела жизнь: здесь работал первый в городе кинотеатр, были открыты лучшие отели и магазины. Но порядочные барышни старались обходить перекресток стороной. Почему?

В 1800 году благодаря усилиям губернатора Захара Корнеева Минск начал преображаться: в соответствии с градостроительным планом развернулись работы по сносу оборонительных валов и упорядочению застройки. Сегодня об этом человеке напоминает памятный знак в парке имени Горького, который некогда назывался Губернаторским садом. Как вы понимаете, основан парк был все тем же Захаром Корнеевым.
И символично, что самым известным перекрестком дореволюционного Минска было пересечение улиц, названных по имени и должности инициативного градоначальника: Захарьевской и Губернаторской. Ныне это проспект Независимости и улица Ленина.

Без ума от синема

И сто лет назад здесь было очень оживленно. Тут с Захарьевской поворачивала на Губернаторскую линия конки, доставлявшая минчан к старейшим Нижнему и Троицкому рынкам, железнодорожным вокзалам.
В начале XX века на месте современного ГУМа находились гостиница «Берлин» на 19 номеров, ресторан «Фриц», магазин хозяйственных товаров Кагана и аптека Гутовского. Немного в стороне на Губернаторской улице в 1908 году открылся кинотеатр «Модерн».

Через дорогу, там, где сейчас находится подземный переход у «Макдоналдса», располагался трехэтажный дом Раковщиков — основателей нынешнего винно-водочного завода «Кристалл». В этом же здании принимала постояльцев гостиница «Северная», работал гастрономическо-рыбный магазин Я.И. Гоушки. Здесь можно было купить астраханскую малосольную селедку, красную и черную икру, севрюгу, стерлядь, семгу, угря, всевозможные консервы. В магазине был большой выбор свежей, копченой и соленой рыбы различных сортов, а также полуфабрикатов.

В доме Раковщиков в начале XX века разместился первый в городе кинематограф Штремера. На приобретенную хозяином заведения кинокамеру в 1908 году были сняты документальные ленты «Экскаватор — адская машина за Брестским вокзалом» и «Пожар в городе Минске на Полицейской улице». Минчане охотно шли на сеансы, ведь у них появилась возможность увидеть то, о чем они читали в газетах или слышали от знакомых. Фильмы принесли владельцу кинотеатра немалый доход. И это стало причиной того, что камеры появились и в других минских кинотеатрах. Например, в мае 1911 года для «Гиганта» снимали полеты авиатора Уточкина над Комаровским рынком, а потом кадры нашумевшего события показывали зрителям.

Мишкин угол

Там, где сегодня расположен памятник летчику Сергею Грицевцу, в начале прошлого века стояло здание Минской мужской правительственной гимназии. Каждое утро гимназисты шумной толпой выскакивали из вагончиков конки и направлялись на учебу мимо стоянки извозчиков, расположенной около ограды учебного заведения. В начале прошлого века это было самое шумное и неспокойное место на описываемом перекрестке.

«На углу Захарьевской и Губернаторской улиц у забора гимназии устроена будка для городового, которая служит вместе с тем местопребыванием какого-то Мишки. Это субъект высокого роста с вечно красным испитым лицом; его знают все, кому случалось проходить по этой части Захарьевской улицы. Для какой цели Мишка торчит по целым дням около извозчиков, мы не знаем, но что он в большой дружбе с ними — это факт. Когда извозчикам желательно подшутить над кем-нибудь — Мишка всегда готов пойти в огонь и воду и вступить в сражение с кем угодно. Ночью он ловит «барышень», отпуская шутки, восторженно встречаемые извозчиками и заставляющие краснеть случайных прохожих. Нам передавали, что обыватели были бы весьма довольны, если б Мишку отвели в более дальний закоулок», — описывала происходящее здесь газета «Северо-Западный край» в 1903 году.

Многие минчане, особенно дамы, старались обходить это место стороной, ведь скучающие извозчики постоянно приставали с вопросом: «Вам куда-сь?», а иногда настырно пытались усадить в пролетку. Отказавшись от услуг, можно было услышать много нелестного в свой адрес. Ситуация изменилась в 1906 году, когда городская управа постановила, что стоянка извозчиков у забора мужской гимназии на углу Губернаторской и Захарьевской улиц запрещена. Это было сделано по ходатайству директора учебного заведения, сетовавшего на постоянно доносящиеся с перекрестка шум и брань, мешающие учебе.

Булочная провинилась

На месте, где ныне размещается здание Национального банка Рес­публики Беларусь, в ту пору стояла трехэтажная гостиница «Ново-Московская» на 30 номеров с рестораном. Здесь же на первом этаже находилась булочная турецкого купца Офли «Константинопольская». Она была знаменита не только своими кондитерскими изделиями. В 1898 году газета «Минский листок» писала: «На углу Захарьевской и Губернаторской улиц, как известно, помещается турецкая булочная, в которой почти в течение целого дня не прекращается топка печей, благодаря чему по Губернаторской и Захарьевской улицам распространяется едкий, удушливый дым. Особенно это дает себя чувствовать в ненастную погоду, когда дым из всех труб не поднимается вверх, а стелется по улице. Прохожим приходится вдыхать в себя всю эту прелесть; не думаем, чтобы это было гигиенично. Неужели нет средств как-нибудь урегулировать это? Следовало бы по крайней мере хоть дымовые трубы устроить выше, чем они теперь есть».

После Великой Отечественной войны лишь руины и воспоминания остались от прежнего перекрестка улиц Захарьевской и Губернаторской, именовавшихся в 20-40-е годы XX века Советской и Ленинской. Минск строили заново: проложили широкий проспект, вдоль которого вырос уникальный ансамбль зданий, ставший памятником архитектуры и градостроительства ХХ века. В наши дни, как и сто лет назад, это место остается популярным у минчан, решивших прогуляться или отправиться за покупками.

В дореволюционном Минске рекламировали практически все: от презервативов до путешествий в США

Яркие вывески и плакаты встречали минчан у входа в большие магазины. Реклама содержала важную информацию о новинках, только поступивших в продажу, или о специальной цене. На рынках продавцы всячески расхваливали свой товар, стараясь перекричать конкурентов.

Не отставала от этого процесса и городская печать. На газетных страницах здесь и там мелькали коммерческие объявления — небольшие модули и крупные материалы.

Сегодня мы предлагаем читателю самому увидеть рекламу столетней давности. Ведь интересно узнать, чем тогда стремились заинтересовать минчан продавцы и производители товаров.

***

Писчебумажный магазин А.И. Неймана

Большой выбор канцелярских и чертежных принадлежностей.

Громадный выбор альбомов для любительских фотографий и видов. Альбомов для открытых писем и карточек. Рамок всевозможных размеров для карточек. Новейших открытых писем.

Кожаный и галантерейный товар: портфели, портмоне, кошельки и бумажники.

Специально иконостасная мастерская Ивана Станиславовича Ярмоловича

Существует с 1874 года.

Принимает заказы на устройство иконостасов, киотов, рам и прочих работ, с живописью, резьбой, позолотой и окраской по самым разнообразным рисункам.

Заказы исполняются добросовестно и аккуратно, цены самые умеренные.

При вызовах на места заказов проездная плата за счет господ заказчиков.

Парфюмерный магазин М.И. Бабановского

Красивые бонбоньерки, хорошие духи.

Мыло, пудра, одеколон, зубной порошок и эликсир. Лесная и сос­новая вода, освежающая комнаты, туалетный уксус, румяна, белила, вазелин, бриллиантин и фиксатуар, смягчающий бороду и усы, полезная помада для волос и сетки для волос всех цветов, от бородавок и мозолей пластырь и жидкость.

Краска на волосы всех цветов держится до 2 месяцев, развесные духи в 35 копеек лот, пробные духи — 10 копеек флакон.

Для дезинфекции ароматические курительные свечи и бумага.

Мыло, пудра. Крем «Ренессанс», шлифованные французские шпильки для волос разной величины и толщины по 5 копеек пачка, щетки, гребни, запонки, бритвы. Имеется от ревматизма и ломоты бальзам для втирания, самокрасящий гребень, угрин против прыщей, пемзовое мыло для рабочих рук, шведское белье «композиция», воротники, манжеты и манишки, презервативы, глицерин, мыльный порошок и корень, кольд­крем и все принадлежности парфюмерных и косметических товаров разных фабрик.

На все товары цены обозначены по возможности дешевые.

Получено настоящее казанское мыло лучшей доброты.

Для маскарадов и балов имеются всевозможные маски.

Самые лучшие волшебные фонари

Новость! Карманные печки!

Вечная свеча, при горении в продолжительности 5 часов сгорает на 1 копейку. Только у оптика механика Иосифа Натуса.

Карманные печки для дам, отап­ливаются угольными патронами — 5 часов горения только 3 копейки. Самобрейки, вполне безопасные бритвы, ножи, ножницы настоящие зингеровские, фотографические аппараты новейших конструкций, лично выбранных за границей. Пленки, плас­тинки, бумаги всех сортов.

Фотографические принадлежности. Спиртовые горелки, кухни в большом выборе.

Граммофоны в огромном выборе по весьма доступным ценам от 10 до 300 рублей. Ноты с огромной скидкой, стереоскопы с видами от 75 копеек. Готовальни Рифлера всемирно известные, оптические хирургические изделия только у оптика Иосифа Натуса. Фирма существует с 1834 года в Минске. Высылается наложенным платежом.

Порох для охоты по разрешению

Ружья охотничьи, револьверы, дробь, пистоны, пыжи и всевозможные патронташи.
Ружье «Браунинг», «Буфалло-Лебель», «Монтекристо» для комнатной стрельбы по весьма доступным ценам.

Для того чтобы поступить в дореволюционном Минске в прогимназию (аналог современной младшей школы), ученику надо было не только уметь читать, писать, производить простейшие арифметические действия, но и знать молитвы

В первом классе гимназии от будущего ученика требовали знания главнейших утренних и вечерних молитв и важнейших событий Ветхого и Нового Завета, умения читать по-русски напечатанное гражданским шрифтом и пересказывать легкие рассказы, писать под диктовку, читать по-церковнославянски, выполнять первые четыре арифметических действия над целыми числами. Некоторые родители нанимали учителей на дом, чтобы дети прошли первые курсы гимназического образования под бдительным присмотром. Такие школяры сдавали соответствующие пройденному экзамены. Свидетельство об успешном окончании курса в прогимназии (чаще всего прогимназии создавались в городах и местечках, где не было гимназий) давало право на поступление в пятый класс гимназии без испытания, если со времени окончания курса до поступления прошло не более трех месяцев.

Гимназисты в обязательном порядке изучали русский язык и литературу, немецкий и французский языки, латынь, естествоведение, историю, географию, основы философии, алгебру, геометрию, тригонометрию, физику, химию, космографию, психологию, законоведение и Закон Божий. Кроме того, были и необязательные предметы, такие как гигиена, музыка, живопись, черчение и гимнастика, а также уроки военной подготовки для юношей и рукоделия для девушек.

Каждый ученик дореволюционной гимназии начинал и заканчивал учебный день молитвами «Пред учением» и «После учения». Они были напечатаны на первых страницах дневника в четырех вариантах для учеников различных вероисповеданий. Ежегодно гимназисты проходили говение — обряд, предшествующий причащению: они должны были поститься, посещать церковные службы. В дневнике существовала графа о прохождении этого таинства, которую заполнял священнослужитель. Если отметка о говении отсутствовала, кара могла быть самой суровой — оставляли на второй год.

В нашем городе известный журналист и критик Фаддей Булгарин случайно стал сватом для старшей сестры

Уроженец минского воеводства оставил яркий след в русской литературе. Больше всего известен литературными спорами с Пушкиным. Первые годы своей жизни Фаддей провел на белорусской земле. Именно в Минске произошла интересная история, сделавшая его одновременно и сватом, и шурином, которую он записал в своих воспоминаниях.

«Матушка немедленно выехала в Минск со всем семейством и явилась к генералу Тутолмину просить совета и покровительства. Тутолмин жаловал моего отца, соболезновал о его участи (отца Фаддея заключили под стражу в Гродно по подозрению в антироссийских высказываниях, но вскоре отпустили. — Прим. авт.), но советовал подождать, пока пройдет первый жар, обещая за него вступиться и даже писать в Петербург. Между тем пришло известие о смерти императрицы Екатерины II и восшествии на престол императора Павла Петровича. Многие из значительнейших чиновников и генералов русских уехали в Петербург, и в том числе Тутолмин, и матушка решилась подождать его возвращения в Минске, где у нас был собственный дом, или, как тогда называли, юрисдикция, то есть дом с местом, подчиненные не городской власти, а своей, шляхетской.

Не помню, накануне какого большого праздника матушка взяла меня в церковь, к вечерне. Народу было в церкви бездна, и в тесноте меня как-то оттерли от матушки и вытолкнули за двери. Я обрадовался, что выбрался из удушливой тесноты, в которой едва не задохнулся, и вознамерился возвратиться домой; но, не зная улиц, забрел в конец города, блуждал в темноте, не встречая ни одной души, и, наконец, не зная, что делать, принялся плакать. Фонарей тогда не было на улицах, как теперь, и я шел наобум, по пояс в снегу, содрогаясь от лая собак. Вдруг, при повороте, вижу вдали огонь. Я побежал туда из всех сил и попал на гауптвахту! Часовой вызвал унтер-офицера, который проводил меня в офицерскую комнату. Я рассказал офицеру мое приключение, назвал мою фамилию, но не умел на­именовать улицы, на которой находился наш дом. Офицер советовал мне прилечь на скамье, обещая на другой день отыскать наш дом и отвести меня к матери. Нечего было делать, я согласился.

В это время вошел молодой человек в губернском мундире. «Я дежурный чиновник губернаторской канцелярии, — сказал он офицеру, — и пришел просить вас о смене часового у кассы, который заболел ужасным колотьем в боках, так что не может дышать». Пока офицер распоряжался, чтоб выслать людей за больным солдатом и очередного на смену, молодой чиновник спросил меня, кто я таков и что здесь делаю. Я рассказал ему мое приключение. Чиновник сказал офицеру, что знает наш дом, и взялся отвезти меня немедленно. Мы сели в сани, и через несколько минут я уже находился в объятиях матери, которая была в ужасном отчаянии, воображая, что меня украли… Можно себе представить, как благодарна была матушка чиновнику и как его приняла. Было уже около одиннадцати часов ночи, и потому гостя не удерживали, но матушка запросила чиновника на другой день к обеду; он явился и с этого дня стал безвыходным нашим гостем и другом семейства, а через четыре месяца женился на старшей сестре моей, Елизавете, которая прожила с ним счастливо лет тридцать. Зять мой впоследствии называл меня в шутку сватом».

 Эскизы архитектурного комплекса «Хатынь» он рисовал с коллегами по ночам. Для заслуженного архитектора Беларуси время суток было не в счет, если рождалась идея. В такие дни он становился одержимым

 Хатынь всегда будет первой в списке его работ. Не потому, что после нее к Левину пришло признание. И уж, конечно, не из-за того, что встретивший Великую Отечественную 5-летним мальчиком Леонид наконец получил возможность выразить в монументальном памятнике свое ощущение войны — таких возможностей у него потом окажется множество. Хатынь дала Левину то, без чего муза чахнет — веру важных для него людей в неординарные способности молодого архитектора, а потому полную свободу в идеях.

— Нам говорили: коллектив слишком молодой, необходимо назначить опытного руководителя. Но последнее слово оставалось за Машеровым. И он распорядился: «Давайте хотя бы раз доверим молодым. Будем им помогать. Все вместе». В 1965 году окончательно сложился авторский коллектив. Мы, молодые архитекторы, пишемся по алфавиту: Градов, Занкович, Левин. Ждем шести часов вечера — окончания рабочего дня. Для нас это самые прекрасные мгновения, ибо всё помещение тут же превращается в арену нашего необузданного творчества, — вспоминает Лео­нид Менделевич. — Подрамники раскладывали где хотели. Работали над проектом «Хатынь» и днем, и ночью, искали что-то новое. Эмоцио­нальное. Простое. Отдавали себя одержимо‚ до конца‚ с особой целью — не повторять того‚ что было. Нам прощали нашу одержимость…

Она принесла коллективу молодых архитекторов настолько хорошую идею, что, уже после того как эскизы были закончены, ее авторство захотели присвоить совершенно посторонние люди, пусть и более маститые, чем Левин и компания коллег.

— Как-то пригласил меня на беседу один из высших функционеров Союза архитекторов. Предложил: «Включайте меня в творческий коллектив вместо такого-то (он назвал фамилию). Победу в конкурсе практически гарантирую». Мы отказались. Мы верили только в творчество и дружбу.

Левин и сейчас, через десятилетия после работы над тем проектом, совсем не против того, что его ассоциируют в первую очередь с «Хатынью». Хотя кроме нее были мемориалы в Орше, Россонах, Ушачах, Волгограде. О Минском гетто напоминает левинский комплекс «Яма», а так и называли во время оккупации этот страшный спуск в низину, точку массовых расстрелов мирных жителей. К слову, сам Леонид Менделевич возглавляет Союз белорусских еврейских общественных объединений.

 За Левиным и архитектурное решение старого города в Минске, скверов.

— Когда я был полон сил и энергии, меня всегда тянуло в Троицкое. С коллегами делали там каждый узелок, каждую ступеньку — создавали среду. Не все получилось правильно. Скорее, это был первый блин комом, — говорит архитектор.

В этом весь нынешний Левин: критичный, принципиальный и не скрывающий своего мнения даже там, где оно расходится с суждением большинства. Правда, как человек чрезвычайно корректный, он всегда при этом начинает с фразы: «Это мое личное мнение, вы уж не обижайтесь».

Леонид Менделевич в своих работах всегда боялся банальности и того, что придуманное им здание не впишется органично в город. Даже самая официальная постройка, говорит Левин, например, здание Министерства иностранных дел, должна была стать живой частью Минска. С этим вроде бы получилось. Но вот новая пристройка к зданию МИДа… Архитектор не скрывает, что недоволен ее видом. Опять же прибавляя: «Но это мое личное мнение».

Леонид Менделевич доволен не всеми своими работами. Признает, например, что здания на улице Чкалова получились не самыми удачными. Да и о своем отношении к работе над памятником Якубу Коласу Левин не стесняется говорить. Задачей архитектора было расположить готовые скульптуры на площади. Изначально Колас сидел на холме, а дед Талаш и Сымон-музыка — внизу. Но оказалось, что на построенный постамент помес­тится только Колас — его пропорции были увеличены на один метр, поскольку за скульптуры выше 6 метров авторам платили больше.

До сих пор Леонид Менделевич придерживается прежнего принципа в архитектуре: что бы в Минске ни менялось, он должен оставаться живым — помнить прошлое, находиться в нас­тоящем и видеть будущее.

— У города есть юность, отрочество, зрелый возраст и неизбежная старость. А мы стараемся все время держать его в одном состоя­нии. И не думаем о том, что город все чувствует.

В прошлом году заслуженному архитектору Беларуси Леониду Левину исполнилось 75 лет. Историческая «Немига», памятники Купале и Коласу, проекты зданий белорусских МИДа, ВДНХ, станций Минского метрополитена, архитектурные решения многих уголков белорусской столицы… Правда, для всех мастер в первую очередь один из создателей мемориального комплекса «Хатынь», за который в составе авторского коллектива был удостоен Ленинской премии.

 Зимы вековой давности не сравнить с современными. На три морозных месяца город практически замирал. Ночью сверкала огнями и наполнялась шумом лишь центральная часть. Окраины, где жили бедняки, погружались в тишину, которую лишь изредка нарушали загулявшие в кабаках работяги. Кошки, гулявшие сами по себе, и те искали теплое местечко, чтобы скрыться от мороза.

Диким животным с каждым днем все труднее становилось добывать пропитание. Поэтому они совершали набеги на огороды и сады минчан. Особенно страдали от непрошеных гостей хозяйства, расположенные вблизи леса, откуда в поисках сочных озимых выходили кабаны, косули, лоси. Иногда они забредали на темные минские улицы, пугая запоздалых прохожих.

Куда чаще других диких животных в гости к минчанам наведывались зайцы. Ушастые разбойники наносили немало вреда плодовым деревьям. Рачительные хозяева обвязывали стволы еловыми и можжевеловыми лапами. А то летом придется покупать яблоки и груши у торговцев на базаре.

Ежедневно жители как окраин, так и центра осматривали и пересчитывали домашнюю птицу. Если хоть одна курица пропала — пора бить тревогу: путь в курятник нашла куница или хорек. Дорогу к легкой пище они уже не забудут и станут регулярно наведываться в облюбованный птичник. Против таких вредителей использовали капканы, петли. Иногда приходилось призывать на помощь бывалых охотников.

Минчане и жители близлежащих деревень глубокой осенью и зимой старались вернуться в населенный пункт до наступления темноты. Никому не хотелось встретить на дороге голодного волка. О своем невидимом присутствии они напоминали протяжным воем. А в 1910 году произошел курьезный случай. На Заславской улице (ныне улица Короля) находился дом с приусадебными постройками извозчика Шолковского. На участке была вырыта картофельная яма. Все знали ее месторас­положение и, чтобы не упасть в потемках, обходили стороной. Утром хозяин подошел к яме и увидел в ней волка. Серый разбойник спокойно сидел на дне. Хозяева дома опешили, но после недолгого совещания накинули на шею хищника веревочную петлю и достали из ловушки. Не зная, что делать с пленником дальше, Шолковский доставил его в полицейский участок. Стражи порядка выслушали извозчика и попросили подержать хищника у себя во дворе на привязи. Предположили, что, скорее всего, это ручной волк, сбежавший от гастролирующих циркачей. Мол, вскоре они обратятся с жалобой в полицию и заберут своего питомца. Держать волка в участке не позволяли правила распорядка, а отправить его на пожарный двор к домашним животным невозможно. Последние, учуяв запах лесного разбойника, взволнуются и наделают немало шума. 

Извозчик отконвоировал волка на свой участок и привязал у сарая. Ночью, когда все спали, серый разбойник перегрыз веревку и убежал в лес. «Чтоб неповадно было волкам лазить в город, следовало бы осветить Заславскую и Загородную улицы», — отреа­гировала на происшествие газета «Минский голос».

В зимние месяцы поближе к людям переселялись и грызуны. Мыши с окрестных полей устремлялись в сараи и амбары. Да и крысы покидали продовольственные рынки и направлялись туда же. Не стесняясь, забирались как в хибары, так и в особняки. В 1900 году эти грызуны доставили немало хлопот зрителям и сотрудникам Городского театра. Во время показа украинской пьесы «Жыдивка-выхрестка» две крысы устроили драку в ложе. За неделю до этого артистка Чарновская, читавшая со сцены драматический монолог, попала в «очень неловкое положение», когда позади нее пробежала хвостатая.

 Рабочим и служащим, которые жили в городе в начале прошлого века, зимой приходилось протаптывать дорожки, чтобы добраться от окраин к центру. Не то что снегоуборочной техники, тротуаров не было

  Их наличием могли похвастаться лишь центральные улицы. За чистотой тротуаров были обязаны следить домовладельцы. Существовал список улиц, на которых устройство пешеходных зон считалось обязательным. Их строили из добротных половых досок, укладывая плотно одна к одной без щелей. Ширина тротуара должна была быть два метра. Но это в идеале. На самом деле пешеходные части улиц частенько становились объектом критики минской прессы. Поэтому круглый год продолжались словес­ные баталии между домовладельцами, дворниками и городовыми.

По правилам в зимние месяцы тротуары полагалось убирать от снега и льда ежедневно до 10 часов утра, а также дополнительно расчищать в снегопад. Однако дворники частенько увиливали от работы. Зачем сметать крохи снега утром, если за день горожане еще нанесут, а может, и утопчут? Да и вчерашний песок держится. Так что можно до завтра подождать.

Домовладельцы на работу дворников смотрели сквозь пальцы. Их главной заботой было получение прибыли от аренды своей недвижимости. Чем занимаются квартиросъемщики, их не интересовало. Главное, чтобы платили вовремя. Поэтому если жильцы выливают помои на тротуар, то нанятый дворник уберет. А нет, так нет.

Иного мнения были городовые. Они понимали, что обязательно получат нагоняй от начальства, если горожанин поскользнется на таком тротуаре или того хуже — сломает руку или ногу. Да и корреспонденты газет не дремали и замечали любое нарушение принятых правил. Например, в январе 1900 года «Минский лис­ток» писал: «Нет улицы, даже в центре города, где бы у ворот многих домов не виднелись бурые пятна, разукрашенные узорами, — это вылитые прямо на улицу помои и содержащиеся в них нечистоты. Допустим, что мороз все это сковывает и зловония почти не распространяются, испарений не заметно. Но наступит весна, загрязненный снег и лед начнут таять, нечистоты — гнить и разлагаться; пойдут зловонные испарения, а кто может поручиться, что в то время к нам не заглянет незваная гостья — какая-либо эпидемия. Спрашивается, почему бы вовремя не пресечь зло и не наладить постоянный надзор за тем, чтобы нечистоты всегда выливались и выбрасывались лишь туда, куда следует, и при большом накоплении удалялись за город. Что же делают наши санитары, спросите вы. К сожалению, мы на этот вопрос ничего не можем ответить, так как и сами ровно ничего о них не знаем».

На улицах, не внесенных в список обязательного устройства тротуаров, допускалось класть для прохода три продольные доски шириной не менее аршина (70 сантиметров). Крепиться они должны были к перекладинам крупными гвоздями.

В 1911 году, если термометр показывал минус 18 градусов, ученикам четырех младших классов было разрешено не посещать уроки, старшеклассники освобождались от занятий при минус 20. Притом учителя должны были приходить на работу и заниматься с самыми стойкими учениками повторением пройденного материала.