День Минска… Каким он был сто лет назад? Представим по сохранившимся фотографиям и газетным публикациям.

Выставка картин

Выставка картин, иллюстрирующих произведения Генриха Сенкевича, открывается сегодня утром в доме Канторовича на Полицейской улице. Картины написаны масляными красками и акварелью художниками Батовским, Стахевичем, Тетмайером и др. Они иллюстрируют романы «Потоп», «Огнем и мечом», «Крестоносцы», «Пан Володыевский» и др. Подобная выставка представляет несомненный интерес и по всей вероятности будет посещаться публикою довольно охотно.

«Минский листок», № 103 за 1901 год

К сведению содержателей гостиниц

Администрацией обращено внимание на то, что содержатели гостиниц, высылая своих комиссионеров на вокзалы к приходу поезда, не снабжают их никакими отличительными знаками, по которым их пассажиры могли бы узнать. Точно так же и швейцары гостиниц не имеют соответствующей одежды.

В настоящее время участковым приставом предписано принять меры к тому, чтобы содержатели гостиниц в двухнедельный срок снабдили своих комиссионеров и швейцаров одеждой особой формы и известного образца фуражками со знаком на околыше с обозначением названия гостиницы.

«Минское слово», № 963 за 1910 год

Печальный финал

Вчера в 15 номере Европейской гостиницы разыгралась романтическая история с очень печальным финалом. Несколько дней тому назад номер 15 был занят одной приезжей из Москвы дамой, которая приехала в Минск для того, чтобы повидаться со своим знакомым. Вчера с вечерним поездом из Москвы же приехал какой-то молодой человек, который, не занимая отдельного номера, прямо прошел в номер 15. Что происходило там — нам не известно, но через несколько времени из номера послышались выстрелы и в коридор вбежала окровавленная женщина, взывая о помощи. Как потом оказалось, приезжий выстрелил в нее три раза из револьвера и после того, как она упала на пол, выстрелил в себя. Когда явилась полиция и врачи, оба были отправлены в городскую больницу, где им была оказана медицинская помощь. Молодой человек, как говорят, вчера же и скончался, а дама подает надежду на выздоровление. Характер всей этой печальной истории носит романтический характер.

«Минский листок», № 33 за 1900 год

Военные вести

Вчера утром прибыл отряд германцев, возвращающихся на родину из Маньчжурии. На вокзале они были встречены местными военными властями и с музыкой проследовали в здание каланчи, где был устроен в честь них обед. На обеде присутствовал корпусной командир. После обеда они под музыку отправились к вокзалу.

«Минский курьер», №132 за 1908 год

Гуляй, город!

В субботу, 25 июля, в городском саду (ныне детский парк имени М. Горького. — Прим. ред.) состоялось гулянье Вольного пожарного общества. Сад был убран флагами, транспарантами и освещен разноцветными фонарями. Публики была масса. В саду играл оркестр военной музыки, нарочно приехавший из Бобруйска — в театре в это время был литературно-музыкальный вечер, сбор был полный. Пожарное общество воспользуется только половиной сбора, другая принадлежит антрепренеру театра.

«Минский листок», № 58 за 1887 год

1925 год. Газета «Звезда» сообщила, что в Белорусской государственной библиотеке насчитывается 250 тысяч книг.

2004 год. В главном корпусе минского педагогического университета запущен маятник Фуко.

2005 год. В честь Дня города возле кинотеатра «Октябрь» установлен бронзовый памятник «Почтальон». Скульптура создана известными белорусскими скульпторами Владимиром Жбановым, Евгением Колчевым и архитектором Юрием Градовым и собрана из ста деталей общим весом 700 килограммов.

1936 год. В обширном районе восточнее города начались большие двусторонние оперативно-тактические маневры войск Белорусского военного округа.

1966 год. Состоялась торжественная церемония награждения Минской автобазы № 11 орденом «Знак почета».

1973 год. Завершено строительство Вилейского водохранилища.

1978 год. В кинотеатре «Мир» открылся первый в Беларуси стереоскопический кинозал.

1993 год. Постановлением Совета Министров Республики Беларусь Минский педагогический институт был преобразован в Белорусский государственный педагогический университет.

1972 год. При Белорусском политехническом институте основан Научно-исследовательский институт порошковой металлургии.

1987 год. Начал работу XII Всесоюзный фестиваль телевизионных фильмов.

1998 год. Подписан меморандум о сотрудничестве между Республикой Беларусь и Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО).

2007 год. Накануне празднования Дня Минска на углу улиц Ленина и Интернациональной состоялась официальная церемония открытия гостиницы «Европа», ставшей первым пятизвездочным отелем в Беларуси. В торжественной церемонии принял участие Президент Беларуси Александр Лукашенко, который дал новому объекту высокую оценку

1920 год. Открылась мармеладная фабрика.

1922 год. Нарком юстиции БССР утвердил первый состав Минской коллегии адвокатов. По представлению городских и уездных исполкомов туда вошли 22 защитника, из них 13 проживали в Минске.

1952 год. По линии Железнодорожный вокзал — Круглая площадь в Минске начал движение первый троллейбус.

Эту историю мне рассказал много лет назад одноклассник. Мы и по сей день поддерживаем дружеские отношения. Зовут его Владимир, он сын военного разведчика, сам имевший непосредственное отношение к суперзасекреченным событиям нашего советского прошлого

Загадочные трубы

В середине 60-х годов прошлого века Зеленый Луг был еще не микрорайоном, а обыкновенной пригородной деревенькой. Минск практически заканчивался за бараками по улице Волгоградской. А туда, где сейчас расположен один из самых красивых микрорайонов столицы, горожане ходили кататься на лыжах.

Однажды компания подростков, среди которых был и Владимир, отправилась на лыжную прогулку и незаметно для себя перемахнула за кольцевую автодорогу. Зашли мои приятели в совершенно незнакомое им место. Кругом сосны, а между ними какие-то похожие на вентиляционные трубы диаметром сантиметров по тридцать из-под сугробов торчат. Часть из них, изъеденные ржавчиной, упали. Другие выглядели вполне прилично, даже колпаки, прикрывающие их сверху от дождя и снега, сохранились.

Любознательные школьники тут же приступили к исследованию странного объекта. Покричали в отверстия – в некоторых эхо отозвалось только через несколько секунд. А кое-где звук вообще не возвращался или поглощался чем-то рыхлым вроде мха или набившейся хвои. Расположены трубы были неравномерно: местами с промежутками метров по двадцать, а где-то – побольше.

Зимний день короткий, начало смеркаться. И компании лыжников пришлось вернуться домой, так и не разведав ничего особо интересного. А потом вся эта история забылась.

Вспомнил Владимир о трубах в лесу только осенью следующего года. Позвав в компанию еще одного нашего одноклассника, тоже Владимира, он отправился во вторую экспедицию в лес за кольцевой. За прошедшее время там мало что изменилось. Только поваленных труб стало больше, да были видны какие-то бетонные сооружения, зимой скрытые под снегом. Впрочем, никаких дверей, люков или амбразур ребятам найти не удалось. О том, что это полое внутри сооружение, а не просто глыба застывшего бетона, свидетельствовали только те самые вытяжки из когда-то оцинкованного железа.

Не найдя входа, два Владимира снова обратили внимание на вентиляцию (в том, что это именно она, сомнений у ребят уже не осталось). Попробовали бросать камешки. Получилось почти то же самое, что и с криками: в некоторых местах звук падения доносился секунд через пять, а в других вообще ничего не было слышно…

Короче говоря, вторая экспедиция тоже мало что прояснила.

Бездонный бункер

В третий раз о подземном бункере Владимиру напомнил совершенно посторонний человек. Мой одноклассник к этому времени уже окончил институт и работал на заводе имени Ленина – предприятии закрытом и в советское время не менее загадочном, чем НИИЧаВо из повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Вместе с ним трудился некто Александр Юрьев. Он был старше лет на десять, но разница в возрасте не помешала дружбе. А узнав, что отец Владимира – подполковник одной из, как теперь говорят, спецслужб, новый приятель проникся к нему доверием и рассказал историю, произошедшую с ним в детстве.

Отец Александра был тоже военным и служил когда-то в Минском артиллерийско-минометном училище (МАМУ). В течение некоторого времени после войны учебное заведение располагалось где-то недалеко от уже знакомого нам объекта в лесу. Точнее сказать не могу, но старожилы нашего города наверняка помнят и само училище, и место его дислокации. Естественно, рядом жили преподаватели и командиры МАМУ с семьями. Площадкой для игр офицерских детей нередко служил все тот же лес за кольцевой.

В одном месте верхняя трехметровой толщины плита перекрытия оказалась приподнятой. Может быть, от бомбежки, а может, от внутреннего взрыва. Так или иначе, но друзья Александра, в отличие от моего одноклассника, нашли место, где можно было пробраться внутрь бункера. Щель была совсем узкой, взрослый не пролезет. А вот худенький мальчишка – запросто!

Один из компании и полез. Но пока протискивался, оборвал страховочную веревку и рухнул в кромешную темноту.

Пролетев несколько метров, бедолага упал на приоткрытую крышку люка. Это его и спасло: подпружиненная крышка смягчила удар. Будь она закрыта полностью, разбился бы парень насмерть. Если бы была открыта – тоже, ведь расстояние до дна только увеличилось бы. Да и сколько этажей мог пролететь отважный исследователь, неизвестно. А так – только ногу повредил.

Услыхав крики товарища, Александр бросился за взрослыми. Как они вытаскивали пацана – не знаю, но все обошлось только взбучкой от родителей и гипсом на ноге.

Но на этом история не закончилась. Вскоре люди в форме оцепили лес, затем обнесли забором. Потом приехали грузовики. И несколько дней по ночам на них грузили и вывозили в неизвестном направлении фюзеляжи и крылья немецких самолетов. Почему немецких? Все просто: послевоенные пацаны отлично разбирались в военной технике и без труда отличали наши самолеты от вражеских. Да и характерный изгиб крыльев «лапотника» Ю-87 трудно с чем-то перепутать.

А злополучную щель, видимо, взорвали. Во всяком случае, спустя некоторое время мальчишки обнаружили на ее месте лишь груду покореженного бетона. Из подслушанных разговоров взрослых любознательный Саша понял, что бункер оказался чем-то вроде поземного немецкого завода.

Отметки на карте

Косвенное подтверждение рассказа Александра Юрьева мой одноклассник получил во время службы офицером-двухгодичником (были такие – А.Е.) на Байконуре, куда его направили после работы на заводе Ленина. В кабинете одного из офицеров ему на глаза попалась немецкая карта военных лет. На ней была изображена территория Белоруссии севернее Минска.

Владимира как минчанина карта заинтересовала. Пожелтевшие листы были испещрены топографическими значками и условными обозначениями. А в одном месте он с удивлением обнаружил отмеченные чьей-то рукой позиции нескольких зенитных батарей вокруг совершенно ничем не примечательного леса в 10 километрах от окраины Минска тех лет.

Не примечательного, если не считать, что это – тот самый лес. Что охраняла столь мощная группировка противовоздушной обороны, когда в округе не было ни одного мало-мальски значимого объекта? Вопрос интересный.

Не смог прояснить ситуацию и владелец карты. Досталась, мол, от родственника, участвовавшего в освобождении Белоруссии, храню как семейную реликвию…

Информацию о странных, ничего вроде бы не прикрывающих батареях, автору этих строк подтвердил и один из столичных журналистов. Бывший военный, он много лет занимался исследованием захоронений в описываемом районе, изучил массу документов и утверждает: были там зенитки, и не несколько батарей, а бригада!

А есть ли подобные карты в Белорусском государственном Музее истории Великой Отечественной войны? Есть. И немецкие, и советские. Мне довелось познакомиться с некоторыми из них. Однако никаких пометок на этом месте на них не оказалось. Даже на той, которая принадлежала командиру партизанской бригады «Мститель». Хотя один из сотрудников музея рассказал, что где-то в этом районе еще в 1932 году существовал заглубленный узел связи. Разумеется, не немецкий, а советский. И к нему вела железнодорожная ветка от станции Степянка. Однако работник музея высказал сомнение в том, что в период оккупации немцы могли использовать помещения этого узла связи для каких-то своих целей, – такого просто никогда не было. И сами на территории Белоруссии ничего подобного не строили. Так что объектов наподобие бункера Гитлера «Вервольф» или подземных заводов в Восточной Пруссии здесь никогда не существовало. Но что тогда видели мальчишки? Не приснилось же им все это.
Странная, в общем, история.

Тайна ждет исследователей

И еще. На месте нынешнего микрорайона Восток и по другую сторону проспекта Независимости существовали многочисленные захоронения. По большей части там нашли последнее пристанище немецкие солдаты, наспех погребенные отступавшими частями вермахта. Но когда в 70-е годы прошлого века до этих могил добрались «черные копатели», то помимо остатков военной амуниции и наград они находили и совершенно «гражданские» предметы: оправы от очков французского производства, голландские бритвы, монеты европейских стран… Принадлежать белорусам эти вещи не могли. А вот инженерам авиазавода – вполне. На гитлеровцев ведь вся Европа работала. Не исключено, что и под Минском тоже.

А что там было на самом деле, неизвестно и по сей день. Бывшие мальчишки выросли, и их больше не интересуют всякие глупости. А нынешние просто не знают о существовании тайных подземелий.

1927 год. Состоялся первый международный телефонный разговор между Минском и Варшавой.

1932 год. Прошла столичная конференция комсомольцев. Принято решение о начале общегородского социалистического соревнования по производству товаров широкого потребления.

1942 год. Вышел третий номер подпольной газеты «Звязда».

1957 год. Со стадиона «Динамо» состоялась первая телепередача с помощью передвижной телестанции.

1972 год. В городе зарегистрирован самый ранний за годы наблюдения в ХХ веке осенний заморозок на почве.

1986 год. С минского автозавода на Чернобыльскую АЭС отправились седельные тягачи, специально оборудованные для перевозки грузов при ликвидации последствий аварии.

Побродив по залам, художественного музея можно сделать открытие: в Минске жил и работал великий портретист
     
…Это сегодня стандарты в культуре задает Америка с ее культом потребления. А в конце ХIХ века городом городов называли Париж. Подобно магниту, Франция притягивала к себе людей умных, неординарных, изобретательных – креативных, как сказали бы сегодня. В этом тигле кипели и закалялись таланты, из этого горнила выходили личности огромного масштаба.
Париж выманил из Витебска художника Марка Шагала, из Смиловичей – художника Хаима Сутина. Они не вернулись на родину, возможно, потому долгое время не были здесь признаны. В 1888 году Париж притянул к себе художника Якова Кругера из Минска. Он учился в Академии господина Жюльена. Спустя семь лет вернулся в Минск. Долго еще над Кругером витал парижский дух. Кругер был признан и в Российской империи, и в Советском Союзе. Но если из начала ХХ века мгновенно и сразу оказаться в начале ХХI, то вот он, момент истины: Шагал, Сутин известны во всем мире. А Кругер забыт. Его помнят лишь историки Минска и искусствоведы. И только знающий человек может отыскать в новых светлых залах художественного музея работы Кругера.

Это портреты. Холст, масло. Люди на полотнах – наши, минские: дочь художника, его брат, рабочий завода «Ударник», мальчишка, продающий минскую газету «Окраина». Автопортрет с мольбертом.

Подойдем ближе к этому тридцатилетнему рыжеусому красавцу, пышущему здоровьем, силой, излучающему энергию, уверенность и даже самоуверенность. Вот он, Кругер. Живой.

Сила таланта столь очевидна, сколь и загадочна. Почему мир не знает его так, как знает Шагала? Почему его картины не уходят за миллионы долларов, как полотна Сутина, который был учеником Кругера?

Несостоявшийся электромонтер

Яков Кругер родился в Минске 14 мая 1869 года в многодетной семье. У родителей было шестеро сыновей, Яков ничем не выделялся. Среда, из которой он вышел, – мелкие ремесленники, торговцы. Мальчика отдали в ремесленное училище, где он постигал слесарные премудрости, а заодно примеривался к новой необычной профессии электромонтера.

Как обнаружилось, что он вундеркинд, а может, и гений? В 14 лет Яша нарисовал портрет писателя Тургенева. Полотно увидел директор минской гимназии и сказал: этому мальчику нужно учиться живописи. Благотворительность в конце XIX века в России была одной из главных добродетелей, благодаря ей состоялись судьбы многих талантливых людей из низов – Бажова, Шаляпина… На средства минского благотворительного фонда Яков Кругер три года жил в Киеве, учился там в художественной школе Н. Мурашко, был там первым учеником. И вот Киев покорен. На очереди Санкт-Петербург, Императорская академия искусств. Кругер поехал туда… и не смог поступить. Хватало и силенок, были и амбиции. Но в России до 1917 года действовал странный с сегодняшней точки зрения закон под не менее странным названием «Черта оседлости». Евреям (за некоторым исключением) запрещалось селиться за пределами границы, которая обручем охватывала запад и юг империи. «Черта оседлости» не пустила Якова в северную столицу. К счастью, нашлись деньги на то, чтобы поехать в Варшаву и брать там частные уроки. А потом Кругер отправился в Париж…

Между Сезанном и Репиным

Тысячи способов выражения пластического богатства предметного мира – таким встретил Париж девятнадцатилетнего Якова. Французские художники, полубоги, чаще всего полунищие, Сезанн, Моне, Тулуз-Лотрек и многие, многие другие авторитетом и обаянием своих талантов могли раздавить кого угодно. Но у Кругера была прививка от чужого давления. Он верил в реализм. Еще в Киеве, в художественной школе, мальчику внушили, что высшая мера искусства – творения великого Леонардо да Винчи.

Запечатлеть мимолетное состояние так, как это делают импрессионисты, – тоже большое искусство. Но пусть тот же Писсарро попробует написать жилистую руку портового грузчика, да так, чтобы, посмотрев на полотно, можно было сразу все понять об этом человеке, его судьбе, его жизни.

В Париже Кругер остался верен реализму. Укрепился в нем, что само по себе говорит о силе характера. Учась в частной академии, много ездил по Европе: побывал в английских, немецких, бельгийских художественных галереях. Из Парижа в Минск вернулся в 1895-м, а двумя годами позже при поддержке Репина поступил вольнослушателем в художественное училище при академии художеств, стал учеником передвижника Владимира Маковского. И Репину, и Маковскому всю жизнь был благодарен за участие в его судьбе.

Собственная школа рисования

Он не принял художественный Париж, несмотря на то, что неоднократно демонстрировал свои полотна на парижских выставках. О многом сегодня можно только догадываться. Возможно, и Париж не принял его… А может, все гораздо проще? Кругеру не хватило сумасшедшинки – той, что позволила Шагалу, Сутину, Ван Гогу, Модильяни быть признанными как гении. В данном случае, скорее всего, победил еврейский практицизм.

Кругер покинул Париж и вернулся на родину, чтобы быть в Минске первым художником. Иметь ту синицу в руках, которая лучше журавля. И в этом был его необъявленный спор с Парижем.

В 1904 году он получает разрешение губернатора открыть в Минске курсы рисования и живописи. Такого добивались немногие. В 1906-м курсы были преобразованы в Рисовальную школу Кругера, которая работала во время Первой мировой войны и была закрыта только тогда, когда война подошла вплотную… Устав школы, составленный Кругером, был утвержден Императорской академией искусств, а первыми учениками стала талантливая молодежь Минска, причем некоторые обучались здесь бесплатно. Учениками Кругера в разные годы были Сутин, Азгур, Ахремчик, Станюта…

И школа, и мастерская, и квартира Якова Кругера находились в двухэтажном каменном доме кондитера Венгржецкого, который стоял на углу улиц Захарьевской и Петропавловской (нынешние проспект Независимости и улица Энгельса) примерно в том месте, где сейчас находится дом № 23 с универсамом «Центральный». В советские времена по какому-то полумистическому совпадению в этом доме (на месте мастерской Кругера) работало правление Союза художников БССР.

Кругеры поселились в доме Венгржецкого в 1907 году. Жили небогато: семья занимала две комнаты; были еще кухня и коридор. Из прислуги один человек.

Открыв в Минске собственную школу, Кругер стал очень заметной персоной. Это уже не парижская штучка. Это педагог. Мастер.

Минск, конечно, не Витебск, тем не менее он был городом с богатыми культурными традициями. С 1890-х сюда стекались настоящие профессионалы, получившие художественное образование в Москве, Санкт-Петербурге, Варшаве, Киеве, Одессе. В начале ХХ века здесь работали Маас, Суковский, Альперович, Курбатов, Волков… Но лучше Кругера никто не писал камерные, психологические портреты. В этом в Минске ему конкуренции не было.

Слом

Полуголодный еврейский мальчишка – блестящий мастер тонкой живописи. Кругер многого добился. Но…

Черная полоса началась сразу после светлой. Реакция на революцию 1905 года привела к тому, что в империи творческим людям стало нечем дышать. «Как художник я работал в мрачные годы неплодотворно: угнетала обстановка полицейского произвола», – признает Яков Кругер позднее. Художник писал не только портреты, но и жанровые картины. Одна из них, созданная в 1906 году, называлась «Погром». Узнав, что Кругер создал «нехорошее» полотно, жандармы ворвались в мастерскую художника и уничтожили картину – порезали на лоскуты.

…Впрочем, в определенной мере он был везучим человеком. Первую мировую и гражданскую пересидел вместе с семьей в Казани. Преподавал, много писал. Видимо, мысленно не раз благодарил судьбу за то, что не поддался всяческим «измам» и «арт-нуво», остался верен реальной манере письма – значит, на кусок хлеба всегда мог заработать. Хороший художник, тем более портретист, всем нужен: и красным, и белым; и даже в лагере может так изобразить коменданта, так потрафить, что, глядишь, будет и ломоть хлеба…

В 1921 году Кругер вернулся в Минск и вплоть до смерти 18 марта 1940-го не покидал родной город.

Спасенные картины

В годы Второй мировой ему, уже покойному, снова повезло.

Как рассказала заместитель директора Национального художественного музея Республики Беларусь Надежда Усова, в июне 1941-го некоторую часть полотен отправили в Витебск, где должна была состояться выставка работ Кругера. А так как Витебск немцы захватили чуть позже, чем Минск, то эти картины успели эвакуировать в Саратов. После войны минские реставраторы привели их в порядок, причем инициатором выступила Елена Аладова, руководитель Государственной картинной галереи БССР (с 1957 года переименована в Государственный художественный музей БССР). Вот так, можно сказать, чудом, до нас дошли три десятка произведений Якова Кругера. Большая часть – 21 картина – находится в художественном музее. В 2000 году в Минске при содействии американской организации «Джойнт» был издан каталог «Яков Кругер (Янкель Мордухович Кругер)»; активное участие в издании принял художественный музей.

В Государственном литературном музее Янки Купалы есть кругеровские портреты Купалы и Коласа. С ними связана легенда: в конце войны советский солдат-белорус в одном из подвалов небольшого немецкого городка случайно нашел сверток. Развернул, а это картины. Солдатик узнал Купалу и Коласа, положил полотна в свой вещмешок, а после войны вернул их на родину.

И все же большая часть наследия Якова Кругера, к великому сожалению, пропала в войну.

Взгляд-судьба

Найти ему место в художественной иерархии непросто. Даже сейчас, в наши дни, Кругера с некоторой осторожностью называют белорусским художником еврейского происхождения. Дело, видимо, в том, что десятки лет Яков Кругер оставался вне шеренги, вне ранжира. К соцреализму его не причисляли – не было у него должного пафоса, живописи не хватало восклицательных знаков.

Какие большие (скажем больше – огромные!) возможности развития были заложены в этом художнике, можно увидеть даже по тем работам, что сохранились: «Мальчик-газетчик» (1907), «Портрет дочери» (1910) и «Портрет П. Мрочковской» (1914)… Тяжеленная сумка у мальчишки набита газетами, а его взгляд – это взгляд взрослого человека, которого обстоятельства не могут сломать. Такой же предстает с портрета и дочь художника – девочка, которая как бы наперед знает свою жизнь. Минская художница, меценат Пальмира Мрочковская – облако волос, медовые глаза, мудрость во всем облике, интеллигентность, оттененная жемчугом серег… Здесь не академичное правдоподобие, не сумма знаний и умений, а сама жизнь.

А дальше…

Прогнуть мир под себя не удалось. И как прогнешь, когда нужно думать о семье, детях… Кругер преподавал на рабфаке БГУ, в минской школе № 8, писал портреты начальников, рабочих, колхозников, столичных интеллигентов… И даже приложил руку к созданию стиля советского парадного портрета – запечатлел Ворошилова, Горького… Последняя картина, оставшаяся на мольберте незаконченной, – «Сталин слушает доклад»… Тем не менее не раз был обруган за мелкобуржуазность. Звание заслуженного деятеля искусств БССР получил в 70 лет, за четыре месяца до смерти.

Кто он? В одном из интервью сам себя охарактеризовал так: «Я – художник Минска».

При жизни он проиграл спор с Парижем. Но не навсегда. Потому что интерес к нему пробуждается. И, уж простите за каламбур, Кругер возвращается на круги своя. Вот и мы, журналисты, заинтересовались: какими художник видел минчан? Какими они были сто лет назад? Какое время смотрит на нас с его полотен?..
     
     
Перед войной Яков Кругер жил где-то неподалеку от Дома правительства, это место мы не нашли: видимо, война не пощадила дом. Нашли место упокоения – на кладбище «Военное». Увы, могила заросла крапивой, кустарником. Оградка цела, она и сохранила «жизненное пространство» усопшего 70 лет назад великого минского портретиста. Мы привели могилу в порядок. Подправили надпись на памятнике, покрасили ограду. Посадили цветы.

Здравствуйте, Яков Маркович!

Завтра выйдет 2-тысячный номер газеты «Минский курьер»

Голоса давно минувших дней

Первая минская газета называлась «Минские губернские ведомости». Она увидела свет в 1838 году.

Издание было официальным печатным органом Минского губернского правления и выходило раз в неделю на русском языке. Тираж был около 600 экземпляров и распространялся по обязательной подписке в губернские, уездные и волостные учреждения.

В 1886 году в Минске вышла в свет первая в Беларуси легальная общественно-политическая и литературная газета «Минский листок». Именно в ней в 1889 году была напечатана поэма «Тарас на Парнасе».

В начале XX века горожане могли узнавать новости из нескольких городских газет. Впрочем, они могли подписаться и на издания других городов Российской империи, хотя делали это нечасто – чтение газет было дорогим удовольствием. Годовая подписка на «Минский курьер» в 1908 году стоила 4 рубля 50 копеек – примерно за такую сумму можно было купить отличные сапоги или на месяц снять квартиру на окраине города.

В 1917 году в Минске издавалось 10  газет – «Минские губернские ведомости», «Минский голос», «Минская газета», «Минские епархиальные ведомости» и другие.

Каждое утро почтальоны спешили разнести охапки газет подписчикам. По минским улицам бегали «газетчики» – парнишки с тяжелыми сумками, дабы каждый горожанин мог приобрести свежий номер печатного издания и узнать последние новости. На первых страницах традиционно печатались официальные правительственные известия. Далее шли телеграммы, заметки о событиях из разных уголков планеты. Дореволюционные газеты не жалели места на публицистику и литературу. Можно было прочитать и хороший рассказ, и острый фельетон, и научное эссе. На десятки номеров могла растянуться, например, публикация истории губернского города Минска. Но самыми интересными для читателя были местные новости – обо всем, что произошло в городе. Неотъемлемой частью дореволюционной прессы были юмор и реклама.

Предлагаем вам прочитать ретро-новости дореволюционного Минска. Возможно, некоторые из них остаются актуальными и по сей день…

К продаже фруктов

Не мешало бы учредить более строгий надзор за продажею фруктов; иногда приходится видеть предназначенные для продажи такие фрукты, которые следовало бы давно выбросить в мусорную яму, но, понятно, торговцы сами этого не сделают, так как им удобнее получить за них несколько копеек. Такие яблоки и груши продаются большею частью детям, и неудивительно, что в подобных условиях развиваются брюшные болезни.

«Минский листок», 1901 год

Дворники-неженки

Дворники – народ изнеженный, они не любят рано вставать и вовремя приниматься за работу. Очисткой тротуаров они занимаются именно тогда, когда менее всего следует это делать, то есть когда почти самое оживленное движение по улицам с 9 часов утра до 5 часов дня. Вследствие этого нередко прохожим попадает грязь на платье с метлы или лопаты дворника. Неужели нельзя заставить дворников заниматься очисткой тротуаров пораньше, когда еще не столь оживленное движение по улицам?

«Минский листок», 1901 год

Приютские дети

В 1845 году в Минском приюте было 102 питомца.

Пища для детей в приюте состоит из обеда и полдника, а для беднейших детей христиан и евреев дается сверх того и завтрак. Кушанье для детей евреев приготовляется особо с кошерною говядиною. Одежду получают дети, как христиане, так и евреи одинаковую, а шесть круглых сирот евреев состоят на совершенном содержании приюта и снабжаются бельем, обувью и квартирою в особом частном доме. Заболевшие дети отправляются в больницу, а другие пользовались на дому, где посещал их директор приюта и посылались жертвованные из вольных аптек лекарства.

В начале года существовали между детьми: скарлатина и корь, продолжающиеся до весны, а в конце года появились желудочные горячки, простудный понос и кашель. Из 92 заболевших в продолжение года умерло два мальчика и одна девочка, а прочие выздоровели. Кроме того, в течение года привита оспа 13 мальчикам и 10 девочкам.

Благодатное влияние нравственного образования на малюток детского приюта в городе Минске ныне уже в коротком существовании сего заведения оказывается заметным. Дети с каждым днем становятся послушнее, приучаются к порядку, начинают любить труд, оказывать более приличия и скромности в обращении. Притом же и неимущие их родители, не быв стеснены призором за детьми, получали возможность отлучаться днем из дому для заработков или на дому заниматься свободнее работою. Сие благодеяние доставило родителям, обеспеченным насчет их детей, более средств к заработкам, особенно необходимым в нынешнем неурожайном году.

«Минские губернские ведомости», 1846 год

В «Огниско»

Вчера в 12 часов дня в залах польского общественного клуба «Огниско» состоялось открытие художественной выставки. Оно совпало со съездом помещиков на годичные собрания общества сельского хозяйства и земледельческого общества временного страхования. На открытии присутствовало все местное польское общество и съехавшиеся помещики, а также русская и еврейская интеллигенция. Прибыло много художников из Царства Польского.

Выставка изобилует большим количеством экземпляров картин, художественной фотографии и скульптур, как местных, так и других известных художников.

«Минский голос», 1913 год

Прививка от оспы

Давно уже замечалась потребность в таком полезном и необходимом учреждении, как оспопрививочный бесплатный институт. Теперь такое именно заведение и открыто в Минске по Преображенской улице в доме Рубинштейна. Оспопрививание проходит ежедневно от 9 до 11 с половиной часов дня, за исключением субботы и воскресенья. Нет сомнения, что это учреждение принесет громадную пользу в деле народного здравия, уменьшив заболевание натуральной оспой, так как даст возможность бедному населению города своевременно прививать детям оспу и также по истечении известного времени повторить прививку, что исполнялось лишь только немногими.

«Минский листок», 1888 год

Оккупанты думали, что главное — разбить Красную Армию. Но просчитались. Белорусская земля в буквальном смысле загорелась под их ногами. Это действовали партизаны…

Первыми такими формированиями на территории нашей республики стали Пинский партизанский отряд под руководством В. Коржа, насчитывавший около 60 человек, и отряд «Красный Октябрь» под руководством Т. Бумажкова и Ф. Павловского. Бои с захватчиками они вели уже в конце июня — начале июля 1941 года. К слову, руководители отряда «Красный Октябрь» стали первыми партизанами, удостоенными звания Героя Советского Союза (присвоено 6 августа 1941 года).

Во второй половине 1941 года на оккупированной территории Беларуси действовали около 60 самостоятельно образовавшихся партизанских отрядов и групп. Они состояли из 25-40 человек, на вооружении которых находилось в основном стрелковое оружие, собранное на местах сражений или захваченное у противника. В партизаны уходили стар и млад, мирные граждане и красноармейцы, попавшие в окружение в начале войны. Белорусы, русские, украинцы и представители других национальностей бок обок боролись с оккупантами.

Зима 1941-1942 годов стала самым суровым испытанием для народных мстителей. Не хватало провизии, теплой одежды и боеприпасов. Тяжким бременем лежали на сердце известия с фронта, распространяемые новой властью: Красная Армия терпит поражение за поражением и отступает все дальше вглубь страны, оставляя граждан на произвол судьбы. Однако поражение фашистов под Москвой доказало всем мощь Советского Союза. С весны 1942 года партизанское движение стало набирать силу. В апреле по решению ЦК КП(б)Б во Владимирской области созданы спецкурсы по подготовке партизан, вошедшие в историю под названием Особого белорусского сбора, поскольку были там в основном белорусы. Через них прошли около 3 тысяч человек, в тыл врага отправлены 14 партизанских отрядов и 92 организаторские группы. 30 мая 1942 года при Ставке Верховного Главнокомандования создан Центральный штаб партизанского движения под руководством первого секретаря ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко, а в сентябре его территориальный отдел — Белорусский штаб партизанского движения. Централизация руководства партизанской борьбой способствовала тому, что партизанское движение стало фактором стратегического значения. Единое руководство позволяло координировать удары по оккупантам, получать стратегические разведданные.

Партизанские бригады состояли из 3-7 отрядов, а их численность варьировалась от 500 до нескольких тысяч бойцов. Первые партизанские соединения, включавшие несколько партизанских бригад, появились во второй половине 1942 года.

В партизанском движении в Беларуси в годы Великой Отечественной войны приняли участие

около 374 тысяч человек.